Корректировка 2 (СИ)

Сам собой разговор свернул на тему необычных возможностей мозга
Тариэл считал, что в левом и правом полушарии живут два совершенно разных «человека». В левом — главный из них, склонный анализировать и умеющий разговаривать, в правом — творческий, мыслящий символами, образами, но безмолвный. Это не означает, что мы поголовно шизофреники. Два полушария мозга сливаются в единую психическую структуру нашего «я». Проще говоря, работает это так — вначале приходит мысль, позднее мы выражаем ее в словах.
У человека левое полушарие превалирует над правым, объяснял Тариэл. Его доминирующая роль определяется регуляцией речи. У абсолютного большинства людей речевые центры находятся в левом полушарии. Оно проявляет свое превосходство и в том, подчеркивал Тариэл, что руководит всеми психическими действиями человека, управляет мелкой моторикой, позволяя выполнять самую искусную и тонкую работу. Однако у некоторых людей, таких, как наша Женечка, по-видимому, доминирует правая часть коры головного мозга.
У них не очень с логикой и ораторским мастерством, да и ручки-крючки, извини дорогая, зато у них имеются сверхдуховные способности! Что значит: «сверх»? А то и значит, что одной лишь силой мысли они могут двигать предметы, находить спрятанные вещи, предвидеть будущее или, как Женя исцелять людей. Поскольку я врач, для меня эта тема самая важная. В ходе экспериментов по воздействию Евгении на моих пациентов, я имел возможность убедиться, что во многих случаях наблюдалось облегчение симптомов болезни и положительная динамика выздоровления. Это медицинский, что называется, факт! К сожалению, так получалось не всегда… — при этих словах голос его стал грустным, а Джуна виновато опустила глаза.
— Сейчас бы я смогла! — произнесла девушка глухим голосом.
— Ну, так вот, — продолжил Тариэл, — что-то безусловно есть! Но что это? Экстрасенсорика, биополе, аура, энергоинформационная структура — это лишь термины, к тому же отдающие мистицизмом. Что за ними стоит — никто не знает. Какова физическая природа феномена, качественные и количественные характеристики? Если научишься фиксировать, появится возможность развивать! Встает вопрос: как?
Специальной техники нет, в основном все строится на субъективных ощущениях, Я таскал Женю по разным научным институтам. Чем её там только не измеряли и не просвечивали: магнитометры, энцефалографы, микроамперметры… Ни-че-го! Ноль! Получается, что аршином научным нашу Женю не измерить. Хуже того, на меня стали коситься коллеги, даже наветы пошли, мол, носится со своей шарлатанкой, как с писаной торбой. Вместо того, чтобы лечить, занялся лженаукой.
Мозг — самая таинственная и наименее изученная область человеческого познания. В древности мозг считался местом, где обитала душа. А они говорят: лженаука! — он безнадежно махнул рукой. — Давайте выпьем за дружбу!
И он произнес тост. Красочно рассказав трагическую историю о двух охотниках — один из которых в минуту опасности отдал жизнь за другого, — в конце призвал нас сделать то же самое, если окажемся перед дилеммой — я или друг.
Коньяк был крепким и теплым, будто его держали на солнце, и я почувствовал, как все во мне нагревается, а голова начинает плыть. Сказывался напряженный день.
Потихоньку перестал участвовать в разговоре и молча пил одну рюмку за другой. Тариэл все говорил тосты, а между тостами они беседовали с Джуной о каких-то его пациентах и их судьбах. Я соображал туго и мог лишь догадываться, что речь шла о тех из них, в судьбе которых принимала участие Джуна.
* * *
— Как самочувствие? — спросил Тариэл.
Оказывается, я задрых прямо за столом.
— Хорошо, — ответил я, насилу размыкая веки. Теперь, чего доброго, они решат, что я алкоголик.
Джуны в комнате не было.
— Она там, покурить вышла, — сказал Тариэл, показывая на балкон, и улыбнулся мне. — Я очень рад, что мы познакомились. Без дураков.
— Я тоже, — сказал я и встал.
— Вам нравится Евгения (он ни разу за вечер не назвал её Джуной)? Я имею в виду, как женщина.
 
Я открывал дверь в ванную, когда услышал это, и обернулся, не доверяя своему слуху. Мало ли что почудится спьяну. Но Тариэл смотрел на меня так, что сомнений быть не могло. Он ждал ответа.
— Нравится, но это не имеет значения. У нас с ней… — помолчал, подбирая слова, — лапидарные отношения, — наверно, в эту минуту мною распоряжалось не то полушарие мозга, которое командует чувствами.
В ванной я сунул голову под холодную воду на пару минут. В гостиную вернулся почти протрезвевшим — наноботы быстро нейтрализовали алкоголь.
Звучала медленная музыка. Тариэл танцевал с Джуной. Они неторопливо кружились, покачиваясь в такт мелодии. Судя по всему, в танцах они придерживался старомодных вкусов.
Тариэл подвел девушку ко мне:
— Потанцуйте. А я приготовлю коктейль.
— Не танцевал сто лет, — промямлил я.
— Не бойся, у нас тут не конкурс бальных танцев, — сказала Джуна. — Главное партнерше ноги не оттоптать, остальное неважно.
Под взглядом её гипнотических черных глаз, я как сомнамбула послушно встал с кресла, левой рукой взял её руку, а правую положил на талию, и мы стали медленно кружиться.
Некоторое время танцевали молча.
— У меня опять такое чувство, будто мы с разных планет, — сказала Джуна.
— У вас, что-то было с Тариэлом?
Зачем я это спросил? Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Один раз, и это не считается.
Я молчал, и она продолжила.
— Я знала Мию, его жену. Она нас и познакомила. Тариэл безумно её любил. Мия умерла от опухоли мозга. Представляешь, жена нейрохирурга умирает от опухоли мозга — какая гримаса судьбы. Я пыталась помочь, но ничего не вышло. Не помню названия, но какая-то гнуснейшая болячка — смертность под сто процентов. Тариэл был убит горем и даже начал пить. Через три месяца я пришла к нему и… как-то само-собой все случилось… всю ночь он называл меня Мией, а утром мы оба сделали вид, что ничего не было. Но пить он перестал, а я на месяц потеряла дар. Такова цена. Понимаешь, тратится одна и та же энергия. Тариэл этого не знает, чувствует свою вину и всё время пытается подобрать мне жениха, — девушка усмехнулась. — Никому не пожелаю такую жену, как я. Не по этой я части.
* * *
Было уже далеко за полночь, я воспрял духом и мог продолжать посиделки. Тариэл, казалось, тоже не знал устали, продолжал сыпать тостами, но Джуна отведя меня в сторонку, шепнула, что утром у него операция и надо выспаться, а нам пора восвояси. Я резко вспомнил, что и нам самим завтра в путь.
Хозяин дома в категорической форме запретил нам идти ловить такси и самолично развез на своей «волге», Джуну домой, а меня в гостиницу.
Веселая страна, Грузия, где никто не считает для себя зазорным, выпив, садиться за руль. Красавец Тбилиси! Много бы я дал, чтобы ещё погулять по твоим проспектам и улочкам, поесть хинкали в живописных забегаловках, выпить с простыми и очень наивными, по-доброму, людьми за дружбу, понимание и, «втихаря», за Сталина. Оказываться не выпить за Сталина нельзя! Подняться на Нинацминда и оттуда увидеть тебя с высоты орлиного полёта. Нет — не увидимся мы с тобой, дорогой мой Тбилиси! Увы, обстоятельства сильнее нас.
Тинатин ждала меня в номере. Курила, по-хозяйски разлегшись на диване. Голая. Одежда висела на стуле. Рядом початая бутылка шампанского.
Не скажу, что особенно рад был её видеть. Устал и хотел спать. Но у неё была магическая особенность — стоило ей в таком виде встать и пройтись, как у меня в чреслах вспыхивал огонь, такая она была грациозная и сексуальная. И она встала, молча подошла и стала расстегивать на мне рубашку и молнию на джинсах. Понятное дело, у меня встал. Потом мы оба пошли в душ, где минут двадцать тискались, целовались, а потом и любились под струями воды. Потом, также молча перебрались в кровать. Интересно, что сексом Тина занималась очень деловито. На чувства к партнеру и намека не было, она его использовала, чтоб самой получить максимум удовольствий. Даже минет делала не для меня, а для себя — нравилось ей играть на флейте. Но штука в том, что хоть меня и коробила её бездуховность, все её удовольствия, каким-то образом передавались мне. Всё у нас получалось синхронно, я будто знал в каком темпе мне двигаться, что и как ласкать. И она знала, что я знаю — слова не требовались.