Могу я тебе кое что рассказать? (ЛП)

— Ты уверен, что снова хочешь сделать это?
— Прошлый раз привел к самому горячему поцелую в моей жизни, и я ни капельки об этом не жалею.
— Ты мог умереть, — говорит она, ударяя кулаком по моей руке. — Обещай, что на этот раз ты будешь ехать медленнее.
— Тогда я и пытался двигаться медленнее! — мы поднимаемся рука об руку на вершину трассы, которая ведет обратно в деревню, и она снова показывает мне, как сидеть. Мы отталкиваемся, и, клянусь, я стараюсь ехать помедленнее, но эти ледянки очень скользкие или что-то такое.
— Повернись ко мне, — кричит она.
— Я пытаюсь! Ты слишком далеко, — я сильно наклоняюсь и начинаю двигаться в ее направлении, но перестарался, и следующее, что я помню — я врезался в нее. Мы падаем, немного перекатываемся вместе, пока не теряем хватку и с глухим стуком не приземляемся в нескольких ярдах друг от друга.
Мои ребра болят, но я поднимаюсь на колени и подползаю к ней:
— Черт, прости, ты в порядке?
— В следующий раз мы будем ждать такси, — смеется она, выплевывая снег, набитый в рот, затем переворачивается на спину, чтобы еще раз смахнуть его с лица.
— Ты не ушиблась?
— Я в порядке. Ты держал свою ледянку? — ее все еще у нее в руке, и я забираю ее у нее и втыкаю в снег. Оглядываясь в поисках своей, я замечаю, что она не слишком далеко, но это может и подождать.
Я подползаю и упираюсь кулаками по обе стороны от ее головы, мои колени у ее бедер. Мой идеальный снежный ангел.
— Так, что насчет того, что ты сказал ранее, — говорит она, глядя на меня снизу вверх и лунный свет отражается в ее глазах.
— О чем ты?
— О том, как ты сказал, что влюбляешься в меня, — она поджимает губы.
— О, об этом, — я улыбаюсь и подтягиваю ее за перед куртки, чтобы просунуть руку под нее. — Есть ли шанс, что я смогу стереть это из твоего мозга, и ты сможешь притвориться по-настоящему счастливой и удивленной, когда я повторю это снова?
— Не думаю, что смогу это сделать. Если только ты не это имел в виду?
— О нет, я определенно имел в виду именно это. Это просто… дико, верно? Мы только что встретились, а я чувствую все то, чего никогда раньше не испытывал. Я лежу в снегу на полпути к вершине горы и чертовски сильно влюбляюсь в тебя, Ханна. Я не знаю, как это объяснить, может быть, это рождественское волшебство или что-то в этом роде, но я чувствую, что ты правда видишь меня.
— Я правда вижу тебя, — она улыбается своей прекрасной улыбкой, стягивая перчатки, чтобы обхватить ладонями обе стороны моего лица. — Я тоже влюбляюсь, Кэмерон, — она выгибается, чтобы поцеловать кончик моего носа. — Но я почти уверена, что влюблялась с того момента, как впервые услышала твой голос.
— Я знаю, детка.
— Из-за директа?
— Из-за директа, — смеюсь я, перекатываясь на спину и притягивая ее к себе.
Она вздыхает, холодное дыхание задерживается между нами.
— Лучшая глупая ошибка, которую я когда-либо совершала.
— Кстати, они были чертовски горячими. Не знаю, говорил ли я тебе, как сильно они меня возбудили, когда я их прочитал, — ее щеки слегка порозовели. Моя прекрасная, застенчивая, гениальная женщина. — Не смущайся. Мне нужно, чтобы ты отправляла побольше подобных сообщений, как только мы вернемся домой.
Мак’и’Наслаждение
В баре
Ты… хм… ты хочешь остаться на ночь? Я мог бы заказать что-нибудь поесть, мы могли бы посмотреть фильм или еще что-нибудь.
Второй раунд? Блядь. Я так рад, что набрался смелости заговорить с тобой.
Конечно, я нервничал. Ты себя видела? Я видел, как ты отказала по меньшей мере пяти парням, прежде чем я открыл свой глупый рот, чтобы спросить о твоей татуировке. Которая, кстати, прекрасна.
Ты прекрасна.
Да.
  
Глава 33
 
Ханна
Пять месяцев спустя
Лондон изнывает от жары поздней весной. Обычно я общаюсь с Кэмероном по видеосвязи, лежа в теплой постели, но гостиная с ее широкими окнами — прямо сейчас самое классное место для времяпрепровождения.
 
Мы нашли удобный распорядок дня — я в Лондоне, а он в Лос-Анджелесе. Хотя у нас пока не было возможности встретиться лично, мы не провели ни дня без разговоров, даже если он длился всего несколько минут.
Чаще всего он звонит, когда я прихожу домой с работы, если у него есть возможность отдохнуть от съемок, или мы первым делом разговариваем моим утром, прежде чем он ляжет спать. Выходные — мое любимое время. Меньше необходимости вставать, у него больше времени шептать мне пошлости по телефону, инструктировать меня о том, как именно он хочет, чтобы я прикасалась к себе.
Обычно я не нервничаю, разговаривая с ним, но сегодня — необычный день, и это не будет одним из наших обычных разговоров.
Я смотрю, как часы на стене показывают десять часов, затем мой телефон звонит, и я отвечаю после первого же гудка.
Этот мой мужчина всегда такой пунктуальный.
— Привет, детка, — улыбается он мне, когда звонок переходит на приличное качество и его лицо становится в фокусе. — У меня для тебя хорошие новости.
Его волосы только что вымыты перед уходом на работу, их завитки обретают естественную форму, падая ему на лоб. Мое лицо болит от улыбки, когда я смотрю на него.
— У меня тоже есть новости, — говорю я, прикусывая кончик большого пальца.
— Хорошо, ты начинай.
Ох, определенно нет. Мои новости напряженные, они требуют обсуждения. Я уже на полпути к приступу паники. Что, если он плохо отреагирует? Что, если это не то, чего он хочет? Что, если это конец нашей пары? Мы ведь едва начали.
— Нет, сначала ты, — настаиваю я.
Он делает глубокий вдох, затем делает паузу, прежде чем выпалить в спешке:
— Я только что узнал, что получил работу в новой постановке, съемки которой проходят в Лондоне. Пока визы выдаются быстро, я могу оказаться там уже в следующем месяце.
— Боже мой, — говорю я, и мое сердце с каждой секундой стучит быстрее. — Это потрясающе.
— Правда? Я не хочу на тебя давить. У меня будет своя квартира, но жить в одном городе — это уже что-то, верно? Я хочу видеть тебя так же сильно, как ты хочешь меня.
— Угу, — я киваю, прокручивая варианты в голове.
— Ты не выглядишь слишком счастливой из-за этого, — говорит он, и я вижу, как у него на лбу появляется морщинка, которую я хотела бы разгладить большим пальцем, когда он волнуется. — Разве это не хорошо?
— Это здорово, просто…
— Подожди, какие у тебя были новости? — он говорит.
— Я попросила академический отпуск, чтобы повысить свою юридическую квалификацию, чтобы могла подать заявление о переводе. Он был одобрен сегодня.
— О, я не знал, что ты этого хочешь, но это отличная новость, детка, — на моем телефоне появляется его лицо, эта прекрасная улыбка, которую я сейчас уничтожу.
— Перевод будет в Лос-Анджелес, — мне хочется плакать. Он переезжает в Лондон ради меня, а я уже собираюсь уезжать.
— Ты серьезно?
— Да. Я не хотела говорить тебе до того, как что-либо будет одобрено.
— Ох, черт возьми. Ты сделала это для меня? — я киваю, и Кэмерон секунду молчит, прежде чем разразиться смехом.
— Это не смешно, Кэм! — я плюхаюсь обратно на диван и закрываю лицо рукой.
— Это уморительно, детка. Слава богу, у нас нет секретов друг от друга. Можешь себе представить? Что, если бы мы попытались удивить друг друга, и я бы прилетел к тебе так же, как и ты прилетела ко мне? — он плюхается на свой диван, слезы смеха наворачиваются на его глаза, когда его разум выходит из-под контроля. — Ой! Представь, если бы наши самолеты пересекли Атлантику. Я стучусь в твою дверь в Лондоне, точно так же, как ты стучала бы в мою в Лос-Анджелесе. Мы как будто из какого-то фильма.
Я закатываю глаза на этого глупого романтика, в которого я по уши влюбилась. — Ты такой выдумщик. Это же катастрофа.