Капитан повесился! Предполагаемый наследник
Сэр Карл громко расхохотался, но Лотт уловил нотки нервозности в его смехе и голосе. Этим он и решил воспользоваться.
– Простите, что потревожил вас в столь поздний час, сэр. Меня вызвали в связи со смертью капитана Стеррона, а я не привык тратить время понапрасну. Есть основания полагать, что у капитана Стеррона имелись причины для ревности. Он ревновал миссис Стеррон к вам. Что вы можете сказать по этому поводу?
У сэра Карла приоткрылся рот от удивления. Он не принадлежал к людям, которых легко напугать, но явно почувствовал себя неуютно.
– Господи, да с чего вы взяли? – воскликнул он. – Какое отношение это может иметь к смерти капитана Стеррона?
Первую часть вопроса Лотт проигнорировал.
– Причин много, сэр. Одной из версий было самоубийство. А раз самоубийство, то должна быть и какая-то причина свести счеты с жизнью. Так что ревность в данном случае подходит.
– К чему копаться во всей этой грязи? Ведь на предварительных слушаниях не было высказано никаких подобных предположений.
– А вы присутствовали на слушаниях, сэр?
– Ну, заглянул на минутку на тот случай… ведь капитан Стеррон был моим другом.
А суперинтендант Даули сообщил Лотту, что сэра Карла на слушаниях не было. Наверное, держался где-то в тени, хотел остаться незамеченным.
– Были и другие обстоятельства, сэр, – невозмутимо продолжил Лотт. – И в связи с ними мне хотелось бы знать, где находились все близкие и знакомые в момент смерти капитана Стеррона.
Карл Веннинг быстро встал с кресла и стряхнул пепел с сигары в камин.
– Послушайте, инспектор, вы выбрали неординарную тему для разговора. Вам вообще-то известно, кто я такой?
– Главный шериф графства? Да, мне известно. Но будь вы даже лордом-наместником, это бы меня не остановило. Я просто выполняю свой долг.
Сэр Карл смотрел на посетителя, но мысли его витали где-то далеко. Наконец он сосредоточился и похлопал себя по карманам.
– Хотите знать, где я находился в ночь с субботы на воскресенье? – спросил он. – Это ведь случилось ночью в субботу, верно? Что ж, тогда я должен сходить за своим дневником. Подождите минутку.
Он скрылся за дверью.
– Интересно, что он задумал? – пробормотал себе под нос Лотт.
Он осмотрел комнату. Гостиная была обставлена не очень стильно, но кресла удобные, полки плотно уставлены популярными и интересными книгами, стены украшали снимки сцен и пейзажей из различных частей света. На камине стояла подписанная фотография какого-то русского генерала в казачьей форме, а рядом – тоже с подписью – фотография известной французской актрисы в легкомысленном наряде. В гостиной было чисто, но царил беспорядок – типично мужская комната. Лотт уже начал подумывать, не предпочел ли дерзкий сэр Карл попросту удрать от него, но тут дверь отворилась, и баронет вошел с дневником в руках.
– Никак не мог отыскать этот чертов дневник, – объяснил он. – Так, сейчас посмотрим. Ага, вот оно: «Суббота, двадцать седьмое, теннис, Феррис-Корт». Да, я был в поместье днем и играл в теннис. Дальше: «Обед и пьеса, Бирмингем, Фрэнк Бойз». Это мой друг, капитан Бойз: мы с ним поехали в Бирмингем, отобедали в заведении «Хребет селедки», затем пошли посмотреть ревю Джека Халлибата, которое с успехом шло в Лондоне весь год, и он отправился с ним в турне. Представление называлось «Пощекочи мне лодыжку».
– Когда вы вернулись домой, сэр?
Веннинг задумался:
– Шоу закончилось около одиннадцати. Мы стали ловить машину возле парка и выехали из Бирмингема в одиннадцать тридцать. Расстояние сорок миль, так что вернулся я домой примерно в половине первого.
– Капитан Бойз все это время был с вами?
– Практически.
– Что значит «практически», сэр?
– Ну, нельзя сказать, что мы висели друг у друга на шее. Общались со знакомыми и в «Селедке», и на представлении, но вообще-то не теряли друг друга из виду.
– Ясно, сэр. Вполне удовлетворительный ответ. Но я вынужден задать вам еще один вопрос.
– Какой?
Лотт наклонился к нему:
– Вы позволите мне затронуть одну деликатную тему, сэр? О ваших взаимоотношениях с миссис Стеррон?
Сэр Карл вспыхнул от гнева.
– Нет! – воскликнул он. – Не было у нас никаких отношений! Просто друзья, вот и все. Я дружил с ее мужем.
– Вы были настоящими друзьями, сэр? Добрыми друзьями?
– Естественно.
– Тогда как, сэр, вы можете объяснить факт, что в день своей смерти капитан Стеррон подчеркнул в справочнике ваше имя красными чернилами и провел от него стрелку на поля, где изобразил вас висящим на виселице?
Лотт проговорил это спокойно и сухо, наблюдая за лицом баронета. Карл Веннинг поджал губы, его глаза потемнели, и в них мелькнул испуг.
Глава XII
Шаги
Суперинтендант Даули не последовал примеру инспектора Лотта и не стал разрабатывать порученное ему направление. День у него выдался долгим и утомительным, из Феррис-Корта он вернулся всего час назад и решил, что можно оставить этот несчастливый дом в покое хотя бы на время. Вместо этого он вместе с сержантом Гейблом просматривал аккуратно составленные таблицы с отпечатками пальцев и фотографии. Несколько отпечатков с внешней поверхности двери кабинета оказались смазанными, но и по остальным никаких сенсационных выводов сделать было нельзя, и это несмотря на то, что несколько отпечатков идентифицировать пока не удалось. На стакане, из которого пили виски, остались, как и следовало было ожидать, отпечатки пальцев капитана Стеррона, а ниже – отпечатки пальцев дворецкого. Сами того не подозревая, они просто осчастливили Гейбла, оставив ему отличные отпечатки, с которыми можно было сравнивать все остальные.
Даули пожалел, что у них нет снимков пепельницы, оставленной в проходной комнате. Этель, с запозданием вспомнив о своих обязанностях, не только вымыла пепельницу, но и натерла ее до зеркального блеска. Никаких узнаваемых отпечатков не было найдено ни на карнизе для штор, ни на перевернутом стуле. Отпечатки пальцев Герберта Стеррона и Уиллинга остались в нескольких местах на мебели и двери, но были там и другие, которые еще предстояло идентифицировать. А это означало, что нужно снять отпечатки пальцев у каждого, кто жил или бывал в Феррис-Корте и теоретически мог быть связан с преступлением – задача невероятно сложная. Обсудив эту проблему со своим подчиненным, суперинтендант отправился домой спать.
Утром в половине десятого он уже прибыл в поместье. Даули решил, что прямота и честность, по крайней мере иллюзия честности, – наилучший подход в данной ситуации, и попросил о встрече с Джеральдом Стерроном.
Бывший бизнесмен принял его в библиотеке. Он был в сером фланелевом костюме с черным галстуком. И все его манеры отличались прямотой и искренностью, но, может, как и у суперинтенданта, иллюзорной.
– Вы пришли сообщить, что обнаружились некие новые факты? – спросил Джеральд Стеррон. – То, что слушания отложили, стало неожиданностью, драматичным сюрпризом, как пишут в газетах. В чем, собственно, причина?
– Сэр, я не имею права разглашать данные факты, но было бы просто нечестно с моей стороны не сообщить вам главного – при условии строжайшей конфиденциальности, – что эти новые открытия позволяют усомниться в версии самоубийства.
Джеральд Стеррон нахмурился.
– Не самоубийство? – протянул он. – Вы хотите сказать, что произошло убийство?
– Я бы не стал заходить столь далеко и утверждать, что мы подозреваем нечто подобное, – осторожно заметил суперинтендант, – но нам придется провести дополнительное расследование, чтобы окончательно убедиться, что это было самоубийство.
– Все это… огорчительно, суперинтендант. Так я не должен ничего никому рассказывать?
– Вам решать, нужно ли сообщить миссис Стеррон. Но тоже строго конфиденциально, сэр. Разумеется, вы имеете полное право поделиться этими сведениями со своим адвокатом, на тех же условиях.
– Благодарю, думаю, я должен сделать это. Полагаю, было бы ошибкой беспокоить в такой момент миссис Стеррон, особенно если все, как я надеюсь, окажется заблуждением. Как я могу помочь в дальнейшем расследовании?