Роман Суржиков. Сборник (СИ)

— Пока прилетят, все крыльцо утонет. Мать его. Что менты сделают — сфоткают водичку?
— Совершенно верно. В этом и проблема. Потому, Дмитрий, я и прошу вас тщательно все снять.
— А ты сам?
— А я буду снимать то, как вы снимаете место преступления. Записи пойдут в суд, понимаете меня?
— Угу…
Он сошел вниз на ступеньку, на две. Ругнулся, вступив ногой в воду. Обошел тело, снял его с разных сторон. От вмятины на затылке трупа по воде расходились красные круги — Дмитрий снял их тоже.
— Благодарю, — сказал я.
— Перевернем его?
— Лучше не трогать тело. Снимите все: перила, ступени, уровень воды… Снимите мокрые следы на крыльце — вот тут и тут. Убийца, похоже, стоял в воде, когда нанес удар… Теперь снимите топор.
— Вот же дрянь…
— Да, невеселое зрелище…
— Готово, снял. Что теперь?
Я посмотрел ему в глаза.
— Теперь я попрошу вас мне подыграть.
— Чё?.. Ты серьезно?!
— Дмитрий, прошу, выслушайте. Я уверен, что вы злитесь на меня, а может, даже ненавидите. Поверьте, я тоже не питаю к вам глубокой симпатии. Я впервые увидел вас неделю назад, и все семь дней не мог понять, как Софи угораздило… Но дело не в Софи, не в вас и не во мне. Дело в том, что убит Густав. Мой давний знакомец и коллега. А убийца — один из четырех человек, сидящих там, на втором этаже.
— И чё?..
— За час вода поднимется и смоет все следы. Через три часа прибудет вертолет МЧС, убийца сядет в него и преспокойно улетит, как и мы все. Никто и никогда не докажет его преступление… если это не сделаем мы в ближайший час.
— Мы — это ты и я, типа?..
— Я и вы. Именно. Мне нужен помощник, а доверять я могу только вам. Да, да, вам, как ни странно звучит. В этом доме есть традиции. Мы собираемся тут каждую весну уже десять лет, не раз встречали наводнение, однажды вызывали спасателей, сейчас вот — вторично… Мы все знакомы друг с другом, кроме вас. Вы — новенький. Вы не знали Густава, и потому не имели мотива для убийства. Вот поэтому я очень прошу: на один час забудьте о злости и помогите.
Он пожевал губу, презрительно скривился, плюнул в воду.
— А если да… что ты предлагаешь делать?
Я оторвал от рукава черную пуговку и бросил на крыльцо.
* * *
Чертова крышка колодца. Если б не она, Густав, наверное, был бы жив.
Мы проводили утро все вместе: он, я, Ирина, Капитан, Рудик со своею очередной Наташей и Дмитрий — уже без Софи. С вечера мы обнадёжились отсутствием дождя. С неба не льет — значит, вода не нахлынет слишком быстро. Еще денек побудем, потом вызовем машину… Однако утром весь двор уже был затоплен, и стало ясно: машиной не обойдется, надо вызывать вертолет. Густав так и поступил, и когда сказал в трубку название гостиницы, дежурный офицер на том конце хохотнул: «Шо, опять?..» Гостиница «Лаванда» пережила уже четыре наводнения.
Нам обещали вертушку через часов пять. Она была занята на перевале — там все гораздо хуже, чем в долине. Мы собрали вещи и стали ждать. Все вместе коротали время в красивом светлом холле второго этажа. Поговорили, ясно, о паводке: экий он бойкий этой весной! С чего бы?.. «Ливни льют на перевале», — предположила Ирина. Заметив спонтанную поэзию во фразе, усмехнулась. Капитан, глядя в окно, сказал: «Там не ливень, а шторм. Небо черное». Ирина сказала что-то в рифму со словами «шторм» и «черен». Очень неуклюже, сама же засмеялась, следом за нею и остальные. Никто не волновался из-за наводнения: пятый раз, как никак. Добрая традиция… Только Дмитрий был хмур, но вряд ли из-за паводка. Да рудикова Наташа нервничала, все спрашивала не пойми кого:
— Скоро там вертолет, а?.. Они же успеют?.. Все будет хорошо, правда?..
Густав успокоил ее:
— Милая Наталья, с полной уверенностью могу сказать: если вертолет не прилетит вовсе, мы чудесно проведем время.
— Господи! Вы так шутите, да?..
— Отнюдь, сударыня. Заверяю на правах очевидца: вода никогда не поднимается выше окон первого этажа. На втором и третьем возможна жизнь, и даже весьма комфортная.
— Вы точно шутите! Да?.. Правда?..
 
Наташа, как и Дмитрий, была новенькой и кое-чего не знала. Рудик пояснил ей:
— Бусинка, понимаешь, дядя Густав у нас человек творческий. К нему с наводнением прилетает муза. Все уезжают, а он остается. Торчит один на верхнем этаже и пишет, пока вода не спадет.
— Пишет?.. Правда?..
— Отлично пишется, когда на пять верст вокруг — ни единой живой души. Ручаюсь, сударыня: это — рай для автора.
Густав потратил еще немного времени, чтобы убедить Наташу, что он намерен остаться на борту полузатопленной «Лаванды», как и в прошлые четыре раза. Это успокоило ее лишь отчасти. Она поискала еще аргументов в пользу своей тревоги, поглядела на черные тучи над перевалом, сказала:
— И вертолет вот занят… Значит, что-то плохое происходит…
Но всем было лень ее утешать. Даже Рудик ограничился тем, что молча ущипнул подругу за попку. Тогда Наташа осмотрелась и ляпнула:
— А куда подевалась Софи? С нею все хорошо? Дима, вы должны знать!
Ответ знал не только Дмитрий. Полагаю, не я один проснулся от криков среди ночи:
— Я с тобой больше ни минуты…
— Да?! И куда пойдешь?! К этому писаке?!
— Куда захочу! Не тебе решать!
— Сука!
Потом скрипели половицы на лестнице, хлопала входная дверь. Потом снова хлопала, а позже — снова. Софи ушла. Отсюда до трассы восемь километров. Имея характер и заряд злости, их можно пройти и по щиколотку в воде. У Софи характер имелся.
— Ушла, — процедил Дмитрий в ответ рудиковой Наташе.
— Как так — ушла? Пешком?! Вы шутите, да?
— Да! Да, с… Пешком.
Дмитрий так зыркнул на Наташу, что она уменьшилась в размере. А Рудик поспешил загладить бестактность подруги:
— Давайте-ка выпьем винца и поиграем во что-нибудь! Ну, пока ждем…
— Во что? — подхватила Ириша.
— Ну, в крокодила.
Кроме Дмитрия, идея всем пришлась по душе, и мы выпили винца. А потом Густав глянул в окно и сказал на свою беду:
— Господа, дайте мне пять минут. Крышка колодца открыта. Схожу закрою, а потом и сыграем.
— Зачем ее закрывать? — удивился кто-то.
Весь двор уже затоплен, дойти до колодца — это нужно шлепать по колено в воде, надев сапоги и непромокаемые штаны. А на чердаке гостиницы восьмисотлитровый бак с водой. Колодец — декоративное излишество, Густав легко обойдется без него.
Но он ответил:
— Порядок люблю. Не годится, чтобы стоял открытым. Крышка должна закрывать — вы согласны, судари?
Кто бы ни был убийцей, он ждал именно этого момента: когда Густав выйдет на улицу один. За час место преступления окажется под водой, и никто ничего не докажет. Идеальное время для убийства.
Если бы Густав просто сидел с нами в холле до прилета вертушки — он был бы жив. Ловил бы музу на рукотворном острове среди затопленной долины. Писал свои романы про героя-спецназовца по кличке Желтый Волк. Встречал гостей — одних и тех же из года в год: романтиков да людей творчества, себе под стать. Пил бы коньяк с офицерами МЧС, вызнавая байки, пригодные для сюжетов. Лениво судился бы за гостиницу с бывшей женой — грудастой художницей Иришей, которую все равно обнимал бы при встрече, и даже время от времени спал бы с нею… Но Густава угораздило пойти закрыть колодец. Кем бы ни был убийца, он получил шанс.
Спустя пятнадцать минут я вышел на крыльцо и позвал:
— Густав Тимофеевич, сударь, куда вы запропастились? Господа ропщут, барышни скучают.
Тут заметил топор, а потом и тело…
* * *
— Господа, — сказал я, выжимая из себя самую непринужденную улыбку, — Густава Тимофеевича отвлекли дела. А я, для общего увеселения, придумал новую игру — поинтересней крокодила.
— Ага, давайте сыграем, — сказал Дмитрий, войдя в холл следом за мной. Сказал убедительно — с долей азарта и оттенком скуки. Сумел.
— Что за игра? — оживилась Ириша.
— Вроде мафии, только умнее. Давайте представим, что Густав убит. Я попросил его не входить сюда ближайший час, чтобы не портить нам иллюзию. Так что вообразите: бедняги Густава нет больше с нами.