Удрать от замужа, или Последний шанс императора (СИ)

- А сам-то ты какой? Прынц утонченный, что в сортире бабочек из зада выпускает? – бабушка покачала головой. – Так уж на свете белом все устроено, мальчик, каждой твари по паре. Волк не с лисицей семью строит. Зайчиха не от кабана деток рожает. Каков ты, такую тебе и жену дали. Мозгами-то пораскинь, вы ж с ней как лопата да черенок, для одного слажены. Все, что тебя в ней раздражает, и в самом тебе имеется.
  
- И то верно! – парень ахнул и хлопнул себя по коленям. – А ведь и не думал о таком!
- А ты подумай, полезно будет. И поблагодари высшие силы, что суженую к тебе привели такую, что точная копия тебя. Что б ты, дурень, делал с девицей, которая клевала, как птичка, песни пела, да при бранном слове в обморок бухалась?
- С тоски б помер, - закивал наш жених.
- Все, успокоилась дурь-то твоя?
- Агась, бабушка, как есть успокоилась! Спасибо вам!
- Не спасибкай, а телеса свои поднимай, да беги к девице, замуж звать. А не то не поспеешь ведь, еще трое вокруг нее крутятся, слюнки на твой пирожок пускают! Будешь медлить, тугодум, уведут, пожалеешь!
- И то ведь верно! – Том подскочил. – Прости, Элла, побегу, а не то, и правда, мельник сподобится, зазовет мою зазнобушку под венец, охальник!
- Беги, беги, - я улыбнулась и крикнула вслед, - только на свадьбу не забудь пригласить, если успеешь первей мельника!
Подстегнутый моими словами, парень едва ли не лбом вынес дверь из хижины, выскочил наружу и прытким лосем помчался к лошадям, которых мы вместе с гвардейцами оставили в березовой рощице, неподалеку от леса.
- Вот все бы мужички так под венец торопились! – бабуля, довольно хихикая, глянула на Озриэля. – А то ведь есть этакие господа, что о себе много чего разумеют, да сердца своего не слушают.
О, какие намеки пошли! Я тоже навострила ушки. Наш остроух тем временем сделал вид, что вообще не понимает, о чем речь, и устремил свой взгляд в соседнюю стенку – да с таким старанием принялся ее изучать, будто там преинтереснейший трактат о выплавке боевых клинков был начертан.
- Ладно, коли добрый молодец стесняется, перейдем к тебе, звезда, - ведунья посмотрела на меня.
Звезда. Так звал Маттар. Воспоминание резануло по душе, стерев улыбку с губ.
- Скучаешь по нему, - констатировала бабушка. – И он ведь по тебе тоскует. Сбежала от него снова, свет увезла с собой.
- Так было нужно, - пробормотала в ответ – то ли в свое оправдание, то ли убеждая саму себя.
- Да понимаю я, - ведунья кивнула, - смятение твое увело тебя от него. Только испугалась-то ты не того, как сложно императрицей быть, а совсем другого. Но не признаешься себе, ведь так еще страшнее становится.
Молчание повисло между нами назойливым третьим лишним. Когда неудобно от того, что не знаешь, что ответить. А еще надо как-то суметь обдумать услышанное и понять, как на это душа откликается.
- Чувствуешь? – бабушка усмехнулась. – Как бурным валом в сердце негодование поднимается? Сейчас горячиться начнешь, доказывать мне, что все не так, да не эдак. Слова нужные найдешь, умные да хлесткие. Так, что и сама себе поверишь. Ведь убеждать-то будешь не меня, а себя, на самом-то деле.
Я удивленно посмотрела на нее, ощущая, как невысказанное горьким комом встало в горле, растекаясь по готовому к отповеди языку неприятной горечью – того самого самообмана, о котором она и говорила.
- Вместо того, чтобы сорокой трещать да ругаться на бедную старушку, лучше губки сомкни да подумай. К сердечку прислушайся своему. Не слышишь ты его вовсе, разумом жить желаешь, делать правильно. А выходит-то ерунда какая-то, разве не так?
- Так, бабушка, - кивнула пристыженно, впервые взглянув в лицо тем страхам, что поднимались из глубин души, шипели, скалили зубы и выпускали длинные острые когти.
- Ты не любила никогда, деточка, - мягко шепнула ведунья. - А как пришла она, любовь настоящая, как расцвела в тебе нежной буйной весной, так и перепугала тебя, бедняжку. Оно ж и понятно, ты ж не ведала никогда этого чувства.
Мы обе замолчали, глядя друг на друга, прямо в глаза. Одна – уже прожившая жизнь женщина, ведавшая многие горести и радости, что отпущены ей были на длинном веку. Другая – совсем еще юная, запутавшаяся, не знающая себя, не понимающая, как жить дальше и что делать.
- Он непростой, твой демон, - продолжила бабушка. – Сама знаешь.
- И ничего не объясняет, - я кивнула.
- Не умеет довериться. Жизнь не баловала. И не понимает, что так тебе только страшнее. Но и ему страшно. Потерять любимую, снова остаться одному.
- Снова? – переспросила, ухватившись за это слово.
Оно меня буквально преследует!
- Он расскажет, - ведунья улыбнулась. – Ты не зря уехала. Он должен многое понять. И, как ни странно, интуитивно ты выбрала лучший способ, чтобы это произошло, хоть и хотела совсем другого добиться.
Добиться? Скорее уж, я просто сбежала, поджав хвост. Причин было много. Но основная – все тот же страх.
- А ты, лоб высоковозрастный, чего усмехаешься? – собеседница переключилась на Озриэля. – Над девичьей глупостью хихикать изволишь? Ты же умный у нас, суровый воин. А на деле ничем не лучше девчушки, к которой любовь впервые в сердечко постучалась!
  
Глава 52. Ребус с рогами
 
- Я вообще молчу, - огрызнулся остроух, отступив под нашими пристальными взглядами.
- Вот именно, молчишь, - бабушка ткнула в него пальцем. - Смотришь, да не видишь. Счастье свое вот так и проглядишь. Рядом оно бегает, маленькое, незаметное, золотое. А ты все хмуришься да не о том думу думаешь. Проморгаешь свое везение, сам себе потом ухи-то и откусишь!
- Я вас на улице подожду, госпожа Микаэла, пока вы тут, э-э, женские дела обговариваете, - пробормотал эльф и, стараясь сохранять степенный вид, торопливо вышел из хижины.
- Видела? – бабушка снова захихикала, развеселившись, как хулиганистая девчонка. – С ними же просто. Женский пол куда хитрее и коварнее. У нас все сложно. А с мужчинами труда не составит справиться. Они ж простые, как полено. Но и нам без них никак, и им без нас туго. Так ведь задумано – чтобы две половинки встретились и семью создали.
- У меня не просто, - не согласилась я, вздохнув. – Мне не мужчина достался, а ребус с рогами!
- Тоже верно. Но ты разберешься, вот увидишь. Ведь и сама не из тех, кого простушками кличут. А теперь, когда рядом нет любопытных острых ушек, давай поговорим, как женщина с женщиной. Итак…
***
Маттар
- У тебя такое кислое лицо, что не советую спускаться во двор к черному ходу, - заявил Роберт, войдя после стука в мой кабинет – где я усиленно, для самого же себя делал вид, что работаю.
- О чем ты? – мрачно посмотрел на него.
- Там молоко привезли, если спустишься во двор, оно скиснет, - продолжал веселиться мой брат.
- Все сказал? – уточнил, чувствуя, как в душе ерзает раздражение и желание спустить всех собак на этого балагура.
- Шуток мы не понимаем, ясно, - кивнул он, заняв стул напротив моего стола.
- Лучше делом займись, - положил перед ним отчет командующего войсками на границе. – Ты уверял, что сможешь навести порядок. Но согласно отчетам положение с горными стало только хуже.
- Я не волшебник, - Роберт пожал плечами. – Нет, магией владею, разумеется. Но одного меня мало, чтобы мятежники свалили обратно в свои пещеры.
- Одного тебя оказалось достаточно, чтобы после твоих переговоров с их главарями бунт вспыхнул в десятки раз сильнее и теперь распространился еще на пять регионов! – язвительно напомнил нахалу.
  
- Я поступил с ними так, как должен был, - прошипел брат, вскочив. – Они оскорбляли и лично меня, и правящую династию!
- И поэтому ты вывесил их головы на пики вопреки всем правилам войны?! – рявкнул я, тоже встав. – Парламентеры, прибывшие на переговоры неприкосновенны!
- Это не война! – ощетинился братец. – Мятеж, а не война!
- Твоими стараниями до полномасштабной войны как раз осталось совсем чуть-чуть! Судя по донесениям разведки, к восставшим каждый день примыкают все новые силы! А ты уверял, что они слабеют, войска редеют!