"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Все изменилось, когда Росс вернулся к Русской Америке. За два коротких месяца многие дома были приведены в порядок, прибывшие из России крестьяне занялись распашкой полей и восстановлением садов. Одним из первых сюда прибыл отец Андрей Атласов из Усть-Камчатска со своей матушкой Наталией. Отец Андрей был камчадалом – так именуются потомки казаков, смешавшиеся с местными народностями, тогда как его матушка являлась чистокровной ительменкой. Для местных индейцев племени кашая они сразу стали своими – ведь оба, а особенно матушка, внешне не так уж и сильно отличались от здешних аборигенов. И за эти два месяца здание было отскоблено, покрашено, подготовлено к росписи, а алтарная часть, отделенная иконостасом, превратила часовню в пусть небольшой, но самый настоящий храм.
  
Мы сошлись сразу, ведь и я родился на Камчатке, в Вилючинске на южной стороне Авачинской губы, где и прожил первые девять лет своей жизни. И когда я рассказал, что моя Аксистоваки вот-вот должна приехать, отец Андрей сразу же спросил, кто она по вероисповеданию. Узнав, что она училась в школе у миссионеров, он протянул:
– Понятно. Тогда лучше все-таки крестить ее заново. Крестной будет моя матушка. А до венчания она поживет у нас.
– Но у меня для нее есть отдельная комната.
– Негоже невесте пребывать под одним кровом с женихом до свадьбы, – строго произнесла матушка Наташа. – Тем более, она станет моей крестницей.
Позавчера, перед воскресной службой, мой журавлик стал Аксинией, а сегодня, в последний день перед началом Рождественского поста, отец Евгений решил нас венчать. Да, мне пост не обязателен, все-таки я воин (да и, положа руку на сердце, хоть и считаю себя православным, но посты соблюдал редко). Но если бы мы не поженились сегодня, то свадьбу пришлось бы отложить на время после Богоявления – ни в пост, ни в святки венчания не проводятся.
Забегая вперед, медового месяца – или даже медовой недели – у нас не получилось. Уже на третий день мы ушли на спецоперацию на восток, к городку Санта-Розе (не путать с одноименным островом), а моя девочка договорилась с нашими врачами о том, что будет у них работать медсестрой. Рано или поздно она планирует поступить в медицинское училище, которое собираются открыть в Монтерее, но пока хоть так – ей надо и русский язык подучить, и кое-какие навыки приобрести, а сами наши врачи весьма заинтересованы в ее познаниях в местных лекарственных растениях. Но я теперь всегда буду знать, что, где бы я ни был, дома меня ждет мой журавлик, который лечит.
11 января 1879 тода (30 декабря 1878 года). Ричмонд, Капитолийская площадь
Джуда Филип Бенджамин, все еще государственный секретарь Конфедеративных Штатов Америки
Центр Ричмонда был покрыт пеленой снега, а в воздухе кружились хлопья, то и дело падавшие мне на шляпу – и на непокрытую голову новоизбранного президента Конфедеративных Штатов Америки, Оливера Джона Семмса.
Подумать только – избранного президента нашей Конфедерации! Причем Конфедерации, которой не приходится защищаться от соседей. Конфедерации, в составе которой уже не тринадцать штатов, а девятнадцать – ведь Кентукки, Миссури, Мэриленд и Делавэр, которым не дали примкнуть к Первой Конфедерации, теперь добились своего. Кроме них, в нашем союзе появилось два новых равноправных штата – Нью-Джерси и Индейский штат. Как и было обещано, индейцы повсеместно получили все права граждан Конфедерации, а также им будет выплачена некоторая компенсация за те земли, с которых их когда-то согнали. Впрочем, ни размер компенсации, ни порядок выплат, ни даже источник этих выплат пока не определен.
Сложнее оказалось с неграми. Согласно нашему договору с Югороссией, рабство не должно возобновиться на территории Конфедерации ни в какой форме. К этому и я приложил все силы. Но сразу после подписания мирного договора вице-президент Стивенс основал новую партию, назвав ее Партией свободы. В ее программе имелось требование – вновь узаконить рабство. Конечно, это было едва ли возможно, но все же заставило многих негров крепко призадуматься. Ведь отношение к ним в большей части Конфедерации было отрицательным после художеств цветных полков – главной опоры Второй Реконструкции. Лишь в немногих городах – в частности, в алабамском Мобиле, где черное население вместе с белым восстало против тирании – это было не так.
Вновь созданная Африканская компания – частично на деньги самих негров, частично с финансовой помощью с самых разных сторон – решила зафрахтовать пароходы, которые доставят всех желающих в Африку. В частности, интерес к переселенцам проявила Либерия, где горстка американских негров-переселенцев жила посреди местных племен. Кроме того, Англия пригласила колонистов определенных профессий вместе с их семьями, а также некоторое количество просто черного населения, в их колонии на африканском континенте – ведь в отличие от местных они говорят по-английски, а многие умеют читать и писать. А вот САСШ отказались принимать у себя черных переселенцев из Конфедерации, даже тех, кто служил в цветных полках. Мне сдается, что Конфедерацию покинут до семидесяти-восьмидесяти процентов черного населения, а возможно, и поболее. Но это покажет время. Я лично считаю, что нам необходимо научиться жить вместе – но для этого нужно, чтобы залечились раны обеих Реконструкций.
Была и еще одна проблема – статус Западной Виргинии, которую Виргиния считала своими землями, незаконно отторгнутыми от нее янки. Первого ноября в этом штате прошел референдум, и пятьдесят семь процентов населения проголосовало за воссоединение с Виргинией. Так что на выборы, прошедшие по всей нашей территории ровно месяц назад, население Западной Виргинии пошло вместе с остальными виргинцами.
Проходили они так же, как и на Севере, с одним большим отличием – изменена была сама система президентских выборов. Конституция Конфедерации отказалась от устаревшей системы выборщиков, и голоса засчитывались пропорционально. Кроме того, впервые за всю историю право голоса получили все граждане Конфедерации – белые, индейцы и негры – участники Третьей Революции.
Одновременно прошли выборы в Палату представителей, а во всех штатах, кроме Нью-Джерси, и в местные законодательные собрания. Подсчет голосов и передача результатов в Ричмонд продолжились неделю, и восемнадцатого декабря было объявлено об их результатах. Олли, как я его называл до того, как он стал мистером президентом, получил на них семьдесят девять процентов голосов. Стивенс – всего лишь восемнадцать, а Коновер – четыре. Оставшийся процент поделили между собой с десяток других кандидатов. Партия возрождения, от которой баллотировался Олли, получила подавляющее большинство как в Палате представителей, так и в каждом законодательном собрании. В конце декабря штаты назначили сенаторов – только двое из них были от Партии свободы, оставшиеся – от Партии возрождения.
Инаугурацию решили провести как можно скорее – кто ж знал, что в Ричмонде неожиданно выпадет снег и станет так неуютно? Но Олли этого как бы не замечал – положив руку на заснеженную Библию, он произнес президентскую присягу. За ним последовал его кандидат в вице-президенты – майор Уильям Льюис из Мэриленда, герой сопротивления в первые дни того ужаса, который янки назвали Второй Реконструкцией. Он не хотел становиться политиком, но его уговорили – как же, кавалер обеих степеней Южного креста, да еще и из штата, не примкнувшего к первой Конфедерации.
Рядом собрались гости – первый президент Конфедерации, Джефферсон Дэвис, разные другие политики (включая и меня), герои войны и представители государств, признавших Конфедерацию.
Разные страны были представлены по-разному: Португалия, Испания, Бразилия, Франция и Итальянское королевство прислали на церемонию послов, а вольный город Нью-Йорк – постоянного представителя. Прислал посла и Абдул-Гамид – глава Ангорского эмирата. Бывший султан быстро смекнул, что надо побыстрее подружиться с новыми государствами, созданными при поддержке Югороссии.