"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Три империи – Австро-Венгрия, Германия и Британия – ограничились временными поверенными, тогда как Североамериканские Соединенные Штаты и Мексика так пока и не установили дипломатические отношения с нашей страной. Зато три державы были представлены на высшем уровне – от Югороссии прибыл сам адмирал Ларионов, от Ирландии – король Виктор I, а от России – великий князь Владимир Александрович, брат императора, которого тот специальным указом назначил регентом на случай своей смерти и до совершеннолетия наследника престола.
  
После принятия присяги оркестр заиграл «Дикси», и мы все пели наш гимн с гордостью. Кстати, само название «Дикси» восходит к Линии Мейсона-Диксона, границе между северной Пенсильванией и южным Мэрилендом. Сейчас же это граница между Конфедерацией и САСШ. Затем все мы подходили к новому президенту и поздравляли его. Когда пришла моя очередь, он строго посмотрел на меня и спросил:
– Ну что, Джуда, не передумал?
– Поверь мне, мистер президент…
– Зови меня как раньше – Олли, – улыбнулся тот.
– Хорошо, Олли. Пусть уж этим делом займется кто-нибудь помоложе. А я, как только ты назначишь нового госсекретаря, передам ему дела и отправлюсь, как мы и договорились, в Константинополь.
Тот наш разговор случился сразу после оглашения выборов. На его просьбу остаться госсекретарем и в его администрации, я лишь покачал головой:
– Олли, ты знаешь, мне уже шестьдесят семь лет, и здоровье мое не очень. Югороссы пригласили меня к себе, обещая подлечить в их знаменитых лечебницах на Принцевых островах.
– А потом?
– А потом мы с Долорес посмотрим Югороссию – а когда потеплеет, и Россию. В этих странах я так до сих пор и не побывал. А там, говорят, много интересного. Да и вообще, хочется показать моей девочке Европу.
– Тогда у меня к тебе другое предложение. Ты поедешь в Константинополь нашим послом. Тебя очень уважают югороссы, а сам ты, как мне кажется, сможешь весьма достойно представить нашу страну в столице наших лучших – и самых верных – друзей.
– Ты уверен, что не хотел бы видеть послом кого-нибудь помоложе?
– Уверен, Джуда. Лучше тебя никто не справится. Да и тебе будет неинтересно сидеть без дела. Кстати, если не ты, то кого ты видишь госсекретарем?
– Может быть, сенатора Огастаса Мерримона? Пока Северная Каролина вновь не назначила его сенатором. Я его немного знаю – он, в отличие от подавляющего большинства наших сограждан, весьма неплохо разбирается в тонкостях международных отношений.
– Знаешь, ты, наверное, прав. Он и герой, и весьма искусный политик – и переговорщик. Думаю, справится.
Так оно и случилось. И двадцатого января я уже сидел в поезде в Балтимор, а двадцать второго садился на борт югоросского военного корабля. На нем же в Константинополь отправились многие мои недавние товарищи – от президента Дэвиса и генерала Форреста до Сэма Клеменса и многих других. А Сэм передал пост главного редактора «Южного креста» кому-то из своих молодых журналистов, а сам будет возглавлять константинопольское его бюро. Как он мне объяснил, его Оливия захотела остаться в Югороссии – ей там очень понравилось, а дочери ходят в тамошнюю школу и уже очень неплохо говорят по-русски. И кроме того, у него появится время для литературной деятельности.
Дэвис же и Форрест отправились в Югороссию на лечение. В первый же вечер на борту мы долго сидели втроем и вспоминали то, что было. И первый президент нашей нации сказал:
– Джуда, все-таки мы добились своего. Конфедерация заняла свое место среди государств мира. И то, что нас признали столько стран, – в большой мере твоя заслуга.
– Скорее – помощь югороссов. Ведь во время Первой Конфедерации ни одна страна так и не отважилась установить с нами дипломатические отношения, хотя некоторые – в частности, Англия – этого негласно хотели. Но, как говорят наши югоросские друзья, я сделал все, что мог, и пусть тот, кто сможет, сделает лучше.
12 января 1879 года (31 декабря 1878 года). Балтимор, харчевня «Sharecropper»
Капитан армии Конфедерации Эзра Джонсон, почти эмигрант
– Я тебе говорю, пошел отсюда! – раздался раскатистый бас Джона Джонсона, моего кузена и хозяина харчевни. – Одна лишь черная харчевня во всем городе, и ты приперся именно сюда.
– Простите, уважаемый, – послышался голос Алекса Смолла. – Я ищу моего друга, капитана Эзру Джонсона.
– Чудны дела Твои, Господи, – ответил ему Джон. – Твоего друга? Я не ослышался? Ты же белый!
Я вышел на крыльцо.
– Джон, он и правда мой друг.
– Ну ладно, тогда пусть заходит.
Алекс улыбнулся и вошел внутрь. Джон без лишних слов поставил перед ним жареную свинину и кружку пива, добавив:
– С тебя четверть доллара.
– Ну и моему другу того же, – ответил тот, даже не отреагировав на сильно завышенную цену. – Так что полтинник.
– Двадцать пять центов за вас обоих, – сменил Джон гнев на милость, принес мне того же и удалился.
В последний раз мы виделись в середине сентября, когда я заехал к моему русскому другу в Вашингтон и застал его пакующим чемодан.
– Ты куда собрался?
– Надин Тёрчин попросила меня съездить в Иллинойс, продать дом и привезти кое-какие вещи.
– А что они сами не поехала?
– Югороссы отправили обоих Тёрчинов в Константинополь, в лечебницу на Принцевых островах. А я собираюсь последовать за ними сразу после инаугурации.
– Ты что, уезжать собрался?
– Видишь ли… Все-таки родина моя не здесь, а там, в России. А невесту мою убили, и меня здесь больше ничто не держит. Так что сначала поеду в Югороссию, буду учиться на инженера, у меня уже приглашение есть. А потом посмотрим – может, там останусь, но, наверное, уеду домой, в Смоленск. Кстати, не хочешь купить мою мастерскую? Тебе как другу отдам дешевле.
– Купил бы, но и меня здесь ничего больше не держит. Ведь и у меня все погибли – и родители, и жена, и доченьки мои, и брат с сестрой… Все теперь на кладбище – там, у фермы.
Я промолчал, а потом сказал:
– Слыхал, может быть, про Африканскую компанию?
– Слыхал краем уха. Они вроде хотят зафрахтовать пароходы, чтобы любой негр мог уехать в Африку? [95]
– Именно так. Вносишь определенную сумму, и тебе рано или поздно будет место на корабле. Хотя финансирует это в первую очередь правительство Конфедерации. Они же и следят, чтобы все было по-честному.
– А что там делать?
– Либерия готова принять неограниченное количество – но туда я не хочу, ведь прибывшие ранее из Америки негры первым делом закабалили местное население. Колониальные державы, в первую очередь Англия, заинтересованы в людях с образованием для своих африканских колоний – еще бы, мы говорим по-английски, умеем читать-писать, пусть немного по-другому, чем они. Я и хочу в одну из их колоний.
– Но ты же из Мэриленда! Твои родители здесь родились, твои дедушки и бабушки. Это твой дом!
– Мой, да не мой. Нет у меня здесь никого, и сам домик, где я вырос, сгорел, равно как и тот, который я построил. Да и не любят нас теперь здесь – разве что если видят мои Южные кресты.
– Но и прибыли вы сюда не по своей воле. Вас белые поработили и сюда привезли.
– Ну и что? Отец говорил мне: если все будут следовать правилу «око за око и зуб за зуб», то все будут беззубыми и одноглазыми. Да и не все было так просто… Мой дед рассказывал: его дед жил в деревне, которую захватили люди короля Дагомеи и продали всех в рабство на остров Святого Антона. А там его купили уже американцы и привезли в Мэриленд. Так что там не одни белые были замешаны. И знаешь, что интересно? Югороссия арендовала у Португалии тот самый остров Святого Антона – его потом переименовали в Принсипи, «остров принца», – и организовали там несколько училищ и университет для репатриантов. Буду там учиться на инженера. Если возьмут, конечно.
Тогда мы хорошо провели вечер за кружкой пива, а с утра Алексей уехал в Иллинойс. Я думал, что не увижу больше своего друга – но вчера мы случайно увиделись на инаугурации Оливера Семмса, куда пригласили всех кавалеров Южного креста первой степени. Он и спросил, где я остановился, а сегодня зашел меня навестить.