"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Тем более что Демократическая партия практически сразу после объявления независимости раскололась на две части. Первая из них получила название Партия возрождения, выступает в общем и целом за курс, объявленный Конгрессом в изгнании в Гуантанамо, и за неукоснительное соблюдение всех договоров. Кроме того, программным пунктом является дружба с Югороссией и Россией.
Но немалая часть демократов под руководством нынешнего вице-президента Александра Стивенса создала Партию свободы. Она, несмотря на название, выступает за легализацию рабства, хотя и не планирует немедленного закабаления бывших рабов. Кроме того, они считают, что договор с Югороссией и САСШ не был справедлив, и требует пересмотра границ; в частности, своими они считают и север Калифорнии, и Неваду, и Дезерет.
  
И, наконец, остатки Республиканской партии превратились в «Партию очевидной судьбы», которая ставит перед собой цель воссоединения САСШ с конституционно закрепленными правами южных штатов. Они вряд ли получат ощутимое количество голосов, но ее, вероятно, создали как задел на будущее. Посмотрим, конечно, но мне не верится, что она когда-либо получит реальную власть.
Президент Дэвис отказался выставлять свою кандидатуру на новый срок, ссылаясь на свой возраст и болезни. Его примеру последовали самые популярные люди новообразованной Конфедерации – генерал Форрест и адмирал Семмс. Реальная поддержка есть у двух кандидатов – капитана Оливера Семмса, сына адмирала, баллотирующегося от Партии возрождения, и у Александра Стивенса, ныне вице-президента Конфедерации, кандидата от Партии свободы. Шансы кандидата от «Партии очевидной судьбы», бывшего сенатора от Флориды Саймона Коновера, исчезающе малы, хотя сам сенатор пользуется немалым уважением. Ведь несмотря на то что он был «саквояжником», он добровольно присоединился к южным сенаторам, которых арестовали по указке Хоара, – и, будучи по профессии врачом, сумел каким-то чудом добиться того, что большинство его сокамерников выжили.
Так что одно могу сказать точно: жизнь моя действительно круто изменилась. Не знаю, окажусь ли я хорошим дипломатом, но Сергей Александрович в одном оказался прав – скучно мне точно не будет.
26 (14) ноября 1878 года. Росс, Калифорния. Храм Святой Троицы на территории крепости
Капитан Баев Виктор Викторович, командир спецназа Югороссии в Россе
– Имаши ли, Викторе, произволение благое и непринужденное и крепкую мысль пребывати в законном браке с женою сею Аксиниею, юже зде пред тобою видиши?
Я чуть поклонился отцу Евгению и ответил:
– Имам, честный отче.
– Не обещался ли еси иной жене?
На самом деле да, была у меня невеста – там, в будущем. Вот только перед самым началом похода она мне объявила, что, мол, сегодня ты есть, а завтра нет, а мне нужен спутник жизни, который всегда со мной. Впрочем, мне уже рассказала соседка, что к ней захаживал некто, пока я пребывал в командировках, но я не верил. Тогда я сокрушался по этому поводу, зато сейчас сказал абсолютно честно:
– Не обещахся, честный отче.
Отец Евгений повернулся к Аксистоваки, чья смуглая красота как нельзя лучше сочеталась с белым платьем, сшитым местной умелицей, и задал ей те же вопросы.
После чего последовал возглас:
– Благословенно Царство Отца, и Сына, и Святаго Духа!
Нас поставили на рушник, подаренный нам матушкой Наталией, и началось собственно венчание – и короны, которые держали над нашими головами, и кольца, и все как положено. Я поймал себя на мысли, что некогда ушедшая из этих мест Русь вернулась, и нигде это не было так заметно, как именно здесь. Стены храма, еще недавно замшелые после стольких лет запустения, были ныне заново остроганы рубанком, и кто-то уже нанес на них грунтовку для будущих росписей. Иконостас сломали золотоискатели, но его восстановили, и шесть привезенных с Камчатки икон – две панели Благовещения на царских вратах, архангелы Михаил и Гавриил на архангельских и Богоматерь и Христос между вратами – уже находились на своих местах. На двух деревянных подсвечниках горели восковые свечи из самого что ни на есть натурального воска, распространявшего медвяный аромат по храму.
В Росс я прибыл около двух месяцев назад. За время американского владычества Калифорния, столь прекрасная своими ландшафтами, превратилась в царствие беззакония. Среди золотоискателей, толпой хлынувших в эти земли в сорок девятом году, оказалось множество воров и бандитов, сгонявших других с мест добычи, а нередко и убивавших их. Они же занимались закабалением, а то и резней местных индейских племен; впрочем, и те, кого обратили в неофициальное рабство, умирали сотнями.
Когда-то давно соседи-американцы (и новые эмигранты, такие как швейцарец Зуттер, ставший в Америке Саттером) снабжали индейцев Росса огненной водой и оружием, обещая им, что, когда русские уйдут, у них начнется хорошая жизнь. Вместо этого их заставили мыть золото и делать всю грязную работу для новых хозяев, убивая всех, кто отказывался работать либо пытался бежать, а нередко и просто так, для устрашения остальных или просто из спортивного интереса. Когда золото более или менее иссякло, почти всех оставшихся краснокожих перебили, а другие остались на положении рабов. И это в новообразованном штате, с энтузиазмом поддержавшем борьбу с рабовладельцами на юге, где не было и близко тех зверств, которые происходили здесь.
Когда наши ребята прибыли в Росс, они положили конец этим безобразиям, арестовали самозваных хозяев, а индейцам объявили, что они отныне свободны. Более того, десант врачей достаточно быстро спас тех из них, кого еще можно было спасти. С тех пор отношение к нам было самое восторженное. А их угнетателей мы судили – и те из них, кто был напрямую виновен в происшедшем, украсили местные деревья. Остальные же теперь занимаются общественно-полезным трудом – строят и восстанавливают дома, добывают камень и руду, валят лес… И так по всей Русской Калифорнии. Крики же, что они, мол, американские граждане, никого не интересуют.
Да, хорошо это звучит – Русская Калифорния. На севере она граничит с русским же Орегоном – как и ранее, по сорок второй параллели. Граница же с Калифорнийской территорией Конфедеративных Штатов Америки на юге проходит по реке Санта-Клара к юго-востоку от Санта-Барбары (мне кажется, это неслучайно – кто-то из наших то ли был поклонником сериала, то ли посмеялся на этот счет). Нам же принадлежат и четыре из восьми островов Калифорнийского архипелага – Анакапа, Санта-Круз, Санта-Роза и Сан-Мигель. Столицей территории, как и при мексиканцах, вновь стал Монтерей, а Сан-Франциско остался крупнейшим портом.
Те из американцев, кто не занимался ни разбоем, ни уничтожением и порабощением местных племен, как правило, отправились обратно в САСШ, но некоторое их количество попросили разрешения остаться. Фермерам, как правило, это было дозволено при определенных условиях. Сложнее было в городах, особенно в Сан-Франциско. Этот город, при испанцах не более чем поселение вокруг монастыря, заселили при американцах моряки, а также держатели притонов, шлюхи и сутенеры, торговцы опиумом, ростовщики, да и просто уголовники. Были и порядочные граждане – не только матросы, но и мастеровые, грузчики, железнодорожники и люди других мирных профессий. Но понять, кто есть кто, было далеко не всегда просто. А нас, естественно, интересовали лишь «честно жити хотящи», как это говорится на церковнославянском.
Впрочем, это все я знал в основном понаслышке – мой отряд базировался в Россе, откуда мы проводили операции по всему району. Когда-то поселок был весьма успешным – поля, приносившие богатые урожаи, обширные сады, мельницы, мастерские, даже верфь, на которой строились самые разные суда, включая пароходы. Под американцами Росс на какое-то время заняли золотоискатели, после чего некогда богатый и опрятный поселок потерял товарный вид. А в последнее время здесь жили лишь немногие рабовладельцы, и практически все здания – включая и часовню Святой Троицы – находились в полуразрушенном состоянии.