Руководство по фальшивым отношениям с твоим врагом (ЛП)

— Уверяю вас, сэр, и вас, мэм, — с той же расслабленной учтивостью произнёс он, — мои намерения абсолютно благородны.
Он схватил газету, и, как опытный фокусник, одним плавным движением подхватил мышь, свернув её в бумагу, и вышвырнул за окно.
Фургон как раз подкатывал к стоп-сигналу, когда мышь изящной дугой исчезла в густом еловом кусте.
— Проваливай, дармоед! — гаркнул дедушка ей вслед. — И чтоб больше не возвращался!
Сэмюэль, ни капли не смутившись, закрыл окно обратно и вновь повернулся к деду, на этот раз с куда более серьёзным выражением.
— Я не встречаюсь с Натали ради развлечения, сэр, — его голос звучал глубоко и уверенно, каждая фраза словно врезалась в воздух. — Она — любовь всей моей жизни. Я хочу жениться на ней и построить с ней будущее здесь, в Фокс-Крике, потому что она так любит это место. Она — моя единственная.
Я уставилась на спинку дедушкиного подголовника, напоминая себе, что всего пару месяцев назад этот самый Сэмюэль потребовал, чтобы городской клерк Фокс-Крика (то есть я) присутствовала на всех заседаниях комитета по развитию общины. (Конечно, его запрос был одобрен, и с тех пор он неизменно садился рядом со мной, затягивая собрания до бесконечности. Я почти уверена — просто назло.)
Тем временем бабушка Мэнн, глазами увеличенными толстыми линзами очков, внимательно наблюдала за мной.
— Натали, — она произнесла моё полное имя, и это сразу прозвучало как сигнал: «Сейчас будет серьёзный разговор». — Ты счастлива с ним?
Я почувствовала, как взгляд Сэмюэля устремился на меня, и когда я повернулась, он действительно смотрел, пристально, с мягким, почти тёплым выражением глаз, лишённым привычной насмешки.
— Да, бабушка, — ответила я, и сама удивилась, как просто это прозвучало. — Мне весело с Сэмом. Мы хорошо проводим время.
И, осознав это, я поняла, что… это правда.
Как ни странно, но он действительно оказался неплохим соучастником в моих авантюрах. Кто бы мог подумать, что этот богатенький бизнесмен так лихо впишется в наш семейный хаос?
Дед хмыкнул за рулём, свернув на очередной поворот.
— Ну, полагаю, это тоже кое-что значит.
Бабушка, хитро прищурившись, добавила:
— Если Нат довольна, мы вас оставим в покое.
Я наконец-то позволила себе нормально вздохнуть. Мы прошли это испытание. Конечно, бабушка с дедушкой были не в восторге от наших «отношений», но это и так было лучше, чем я могла надеяться. Главное, что они не собирались вмешиваться. С этим я могла работать.
К сожалению, бабушка Мэнн ещё не закончила.
— Но я, знаешь ли, слегка разочарована в тебе, девочка. Думала, у тебя больше здравого смысла, чем ввязываться в эту историю в духе «несчастных влюблённых».
Я подняла руки в притворной капитуляции.
— Это всё Сэмюэль. Он очень… убедительный.
Сэмюэль рассмеялся и снова повернулся к лобовому стеклу, пряча ухмылку.
— Мы не несчастные влюблённые. Натали слишком упрямая, чтобы позволить кому-то — тем более вселенной — указывать ей, что делать.
Бабушка фыркнула, поджав губы.
— Ну, по крайней мере, ты уже знаешь о нём всё худшее после всех этих лет ссор. Это больше, чем могут сказать большинство пар!
— Полностью согласен, — с серьёзным видом подхватил Сэмюэль. — Именно её сердитое лицо заставило меня в неё влюбиться.
— Всё, — громко перебила я. — Шоу окончено. Ни к чему вам обоим слышать такие подробности. Дедушка, давай уже домой.
Сэмюэль с преувеличенным вздохом печали приложил руку к груди.
— Ох, так трудно быть романтиком в наших отношениях…
— Лучше будь таким, — резко вставил дед, его взгляд вновь стал жёстким. — Она этого заслуживает.
Он замолчал на мгновение, потом добавил, смягчая тон:
— Просто не обращай внимания. Она всегда смущается, когда её спрашивают про личное.
— Да, — поддержала я, закатив глаза. — Это случается, когда твои бабушка и дедушка бесконечно допрашивают тебя о личной жизни.
Сэмюэль снова повернулся ко мне, и выражение его лица сменилось на невыносимо приторное. Я знала, что сейчас он скажет какую-нибудь мерзость, от которой мне захочется его придушить.
  
— Но теперь мы можем всё им рассказать, сладкая, — протянул он. — Поделиться всеми деталями, например, как ты считаешь, что мои кубики пресса — моя лучшая черта…
— СЭМ!
Дедушка расхохотался, едва удерживая руль, а бабушка скрестила руки на груди, снова прищурившись.
— Мне это всё равно не нравится, так что будь начеку, Уорнер. Один неверный шаг — и вся семья Мэнн обрушит свой гнев на тебя!
Сэмюэль тут же убрал улыбку и, повернувшись к бабушке, кивнул с полной серьёзностью.
— Я понимаю. Но вам не о чем беспокоиться.
Он на мгновение взглянул на меня, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то… слишком глубокое, слишком настоящее.
— Я никогда не причиню Натали боль. И никогда её не отпущу.
 Глава 9 
 Натали 
 Совет №9: Когда встречаешься с семьёй своего фальшивого парня, веди себя вежливо. Они могут удивить тебя дружелюбием, несмотря на родство с твоим врагом — гены порой творят чудеса. 
Я сидела на пассажирском сиденье «Порше» Сэмюэля, кончиками пальцев проводя по мягкой кожаной обивке салона. Запах нового автомобиля, смешанный с его дорогим парфюмом, создавал головокружительный коктейль, который сбивал меня с мысли. Я никогда раньше не ездила в «Порше», а ультрасовременная панель приборов светилась так, словно была взята прямиком с космического шаттла.
— Спасибо, что согласился на встречу с моей семьёй, — сказала я, изучая его чёткий профиль. — Я ценю, что ты так стараешься ради нашей легенды.
— Конечно. Каков вердикт семьи? — спокойно спросил он.
За окном яркая луна заливала светом заснеженный пейзаж, превращая узкую извилистую дорогу и густые сосны в настоящую зимнюю сказку. Машина скользила по поворотам плавно, словно мечта.
— Думаю, успешно. Если не считать мою кузину Мэдисон. Кажется, она усвоила, что не стоит обсуждать темы о романтике при Ноа.
Он приподнял бровь.
— То есть они меня полюбили?
Я фыркнула.
— Нет, определённо нет. Некоторые родственники откровенно ставят под сомнение мою вменяемость за то, что я с тобой встречаюсь. Но они верят в наши отношения и не собираются вмешиваться, а это уже больше, чем я надеялась.
Сэмюэль нахмурился, и его реакция показалась мне странно сдержанной, будто его что-то всерьёз беспокоило. Но прежде чем я успела обдумать это, он снова заговорил.
— Встреча с моей семьёй будет одновременно проще и сложнее, боюсь.
Порше мягко вошёл в очередной поворот, мотор заурчал, будто предвкушая встречу.
Я выпрямила спину, придав себе деловой вид.
— Я готова ко всему. Я ведь работаю городским клерком, привыкла улыбаться, даже когда люди осыпают меня нелестными комментариями.
Сэмюэль покачал головой.
— В этом не будет необходимости. Они точно не будут враждебными. Скорее наоборот — могут быть… чрезмерно радушными.
Он произнёс это с таким выражением, будто слова причиняли ему физическую боль.
— Чрезмерно радушными? Почему?
— По обычным причинам, — пробормотал он, переключая внимание на дорогу. — Моя мама, тётя и дядя уже почти отчаялись, что кто-то из нас, детей, вообще женится и заведёт детей. Так что они будут безумно счастливы, что я в «серьёзных отношениях». Вполне вероятно, что уже сегодня вечером они начнут спрашивать, не собираюсь ли я сделать тебе предложение.
Что-то в его объяснении было… не так. Будто он что-то недоговаривал.
Но он замолчал, и, судя по всему, на этом разговор был закончен. Если это просто граница его личных тем — ладно. Пока он не скрывает какого-нибудь плана по захвату города, это меня устраивало.
— То есть счастливы за тебя — это положительная часть. А в чём тогда отрицательная? — уточнила я, наблюдая, как он сворачивает на длинную подъездную дорожку, уходящую в заснеженный лес. По обе стороны возвышались сосны, тяжело прогибающиеся под слоями снега.