О чем расскажет дождь

Владислав снял ботинки, взобрался на табуретку и принялся выворачивать лампочку. Вывернул, положил на тумбочку и стал вворачивать новую. Она наблюдала за его действиями, не отводя взгляда. Почему-то вспомнила, как Максим, впервые появившись в ее квартире, тоже первым делом взялся за хозяйственные дела. «Мне, наверное, вообще везет в жизни на хозяйственных мужчин», — мелькнула мысль.
— Ну-ка попробуй, включи!
Она послушно нажала на клавишу выключателя. В прихожей стало светло.
— Отлично.
Он спрыгнул с табуретки. Обернулся к ней и некоторое время снова стоял, не говоря ни слова и не отводя взгляда.
— Алина, — послышался наконец его голос, — а ваза есть у тебя? Или банка трехлитровая, или бутылка пластиковая? Ты поставь цветок-то...
Алина опустила глаза и прошла мимо него в комнату. Она вдруг поняла, что ведет себя как-то странно, немного смешно, только от этой мысли ей почему-то не стало досадно. Захотелось просто рассмеяться вслух над собственной заторможенностью...
Она достала из серванта высокую хрустальную вазу. Проходя на кухню, чтобы наполнить ее водой, столкнулась с ним в коридоре.
— Ты проходи, что ты здесь стоишь с табуреткой в руках? — улыбнулась она. — Еще надо мной смеешься, а сам — не лучше...
— Да, ты права, — ответил он и пошел в кухню следом за ней. Поставил табуретку, сел.
Алина опустилась напротив. Теперь они сидели за столом, который весь сплошь был уставлен полуфабрикатами. По центру стола стояла, благоухая, роза.
— Как ты меня нашел?
Он пожал плечами в ответ:
— Ты мне сама свои окна показала. Две квартиры на площадке, ошибиться трудно...
— Да, как же я сама не догадалась. Только...
Ей снова захотелось спросить у него, почему он не приходил так долго. И почему вдруг пришел спустя столько времени...
— Знаешь, уже не думала, что увижу тебя когда-нибудь.
— Значит, думала об этом?
Снова пересеклись их взгляды, и снова промелькнула мысль: «Только бы он не ушел. Только бы он остался...»
— Думала.
— И я. Все это время только о тебе и думал.
Алина улыбнулась:
— Что же раньше прийти не догадался? Две недели прошло...
— Две недели и два дня, — уточнил он. — Только раньше я не мог. Я в командировке был.
— В командировке? — удивленно переспросила Алина. Она и представить себе не могла, что на тысячи вопросов, которые в течение этого времени она без конца себе задавала, есть один-единственный, такой простой ответ.
— Да, в командировке. Очень далеко, в Тюмени.
— И давно приехал?
— Сегодня...
— Сегодня?
— Да, сегодня в половине шестого утра. Я к тебе в принципе попозже собирался. Часам хотя бы к двенадцати, но потом подумал: а вдруг ты уйдешь куда-нибудь и снова я тебя не увижу...
Она чувствовала, что верит ему. Изо всех сил запрещала себе верить и все-таки верила. Значит, не напрасно так отчаянно светило солнце в окно?
— Послушай, Влад...
Он порывисто накрыл своей рукой ее ладонь. Сжал тихонько пальцы:
 
— Не надо, Алина. Я догадываюсь, что ты сейчас скажешь. Только и сам я до сих пор ничего не понимаю... Я просто знаю, что думал о тебе все это время. Не переставая думал о тебе с момента нашей встречи. Ехал в поезде, лежал на своей верхней полке и улыбался. Почти всю дорогу улыбался как дурак. Вспоминал тебя...
— Я что, такая смешная?
— Не в этом дело. Хотя ты на самом деле немного... Немного смешная. Не обижайся, по-хорошему смешная. Трогательная...
Алина молчала. Так трудно было поверить в то, что все это происходит на самом деле. Что все это правда: и роза, немного грустно склонившая набок темно-бордовый бутон, и прикосновение его руки, и его глаза напротив, и голос. Вот он, сидит у нее на кухне, примостившись как-то робко на краешке табуретки. И, кажется, это — как раз именно то, о чем она мечтала. Кажется — больше и не надо в жизни ничего, только бы он больше не исчезал...
— Ты молчишь все время...
— Я просто слушаю тебя.
— Да, — улыбнулся он, — конечно. Еще одно твое удивительное и крайне редкое качество — ты можешь просто слушать. Знаешь, так приятно говорить, когда кто-то тебя слушает.
— Могу себе представить, — улыбнулась Алина. — Послушай, мы с тобой уже столько времени сидим на кухне, а я тебе даже чай не предложила. Хочешь чаю?
— Не знаю. Наверное, хочу.
— Значит, будем пить чай...
Алина поднялась из-за стола. Ноги почему-то были ватными, а кончики пальцев — она заметила это, когда доставала чашки из шкафа, — слегка подрагивали. В висках пульсировала кровь, сердце гулко стучало... Она едва не выронила из рук блюдце. Поставила посуду на стол, по-быстрому убрала в холодильник масло, колбасу и майонез, даже не вспомнив, для какой цели были предназначены бесчисленные бутерброды. Она немного удивилась тому, что их так много, но долго раздумывать не стала — разложила аккуратно на большой тарелке и поставила на середину стола.
— Послушай, ты, наверное, ждала кого-то?
— С чего ты взял? — Она обернулась и посмотрела на него с искренним удивлением. — Никого я не ждала...
«Только тебя, — добавила уже про себя. — Только тебя ждала целых две недели и уже не надеялась дождаться...»
— То есть ты хочешь сказать, что вся эта пища вот в таком количестве — это твой обычный завтрак? Алина, как тебе удается оставаться такой худенькой?
Она рассмеялась, поймав его нарочито серьезный взгляд. Вспомнила про рыжего Валеру с глупой улыбкой и снова рассмеялась. Теперь все ее утренние приготовления и раздумья по поводу предстоящей поездки показались эпизодом из далекого-далекого прошлого. Она посмотрела на часы: время приближалось к половине одиннадцатого. С минуты на минуту должна была позвонить в дверь Наташа...
— Просто я решила сегодня приготовить бутерброды на неделю вперед. Знаешь, очень удобно... Просыпаешься утром, а они уже готовы.
— Неплохая идея, — одобрил он. — И все-таки, может, я не вовремя?
— Вовремя, — успокоила она его и пододвинула к нему тарелку. — Ешь.
Он послушно взял один бутерброд, откусил большой кусок, глотнул чай из чашки:
— Вкусно. Ты к тому же еще и отлично готовишь... У тебя вообще есть недостатки?