О чем расскажет дождь
— Есть, наверное. Как у всех.
— Что-то я сомневаюсь. Красивая, стройная, умная, добрая...
— ...пушистая! — закончила со смехом Алина. — Перестань, прошу тебя, иначе у меня начнется звездная болезнь и я заставлю тебя обращаться ко мне на вы и называть по имени-отчеству...
— Хорошо, больше не буду, — согласился он. — Ведь мы совсем недавно перешли на ты...
— Совсем недавно, — согласилась Алина и подумала: откуда это чувство, словно она знает этого человека тысячу лет? Ведь на самом деле в общей сложности они провели вместе не больше нескольких часов. А теперь почему-то даже сложно себе представить, как это могло такое быть, что она жила на свете без него. Жила и не знала, что он тоже есть. Только почему так поздно она об этом узнала... В груди защемило: она снова вспомнила о том, что так мучило ее все это время. Влад женат, и это значит, что вместе им не быть никогда. Что этот импровизированный завтрак все равно закончится, он встанет с табуретки и уйдет. Все равно уйдет, и снова все будет по-прежнему, с той лишь разницей, что у нее опять появится прошлое, которое мучительно захочется забыть... Лучше бы не думать сейчас об этом!
— О чем ты сейчас думаешь, Алина?
— Я? Не знаю... Ни о чем. О тебе... Вернее, пытаюсь не думать...
Он поймал на лету ее ладонь, устремившуюся за сахарницей. Накрыл своей рукой, сжал — не сильно, но настойчиво. Она подняла глаза...
— Думай обо мне. Я хочу, чтобы ты обо мне думала...
«Господи, что же я делаю?» — мелькнула мысль. Алина тут же выдернула руку, слишком резко. Со звоном упала на пол ложка. Они оба кинулись ее поднимать...
Она успела первой. Выпрямившись, увидела его глаза — близко-близко, почувствовала дыхание. Подумала: никуда не деться. Поздно теперь уже думать о будущей боли. Потому что сейчас, в этот момент, она, кажется, только ради этого и живет на свете. Ради его глаз, которые вдруг так потемнели. Ради теплого дыхания, касающегося щеки. Ради губ, которые так близко, что уже нельзя ничего сделать...
Сомкнув дрожащие ресницы, она почувствовала прикосновение его щеки к своей. Прошептала едва слышно:
— Колючий...
— Я просто торопился к тебе... Господи, как пахнут твои волосы...
Он бережно снял полотенце с ее головы. Влажные еще волосы упали на плечи, несколько тяжелых прядей закрыло лицо. Едва касаясь пальцами, он убрал эти пряди и снова слегка дотронулся до ее щеки. Губы его были теплыми и мягкими. Каждое прикосновение рождало внутри тысячи искр, разбегающихся обжигающим потоком по всему телу. Она почувствовала головокружение и обхватила его руками за плечи.
— Алина...
Теперь уже дыхание стало общим. Она откинула голову назад, чувствуя, что летит в бездну, и мечтая лишь об одном: чтобы этот полет не прекращался. Ни на день, ни на час, ни на минуту...
В этот момент раздался звонок в дверь. Она вдруг сразу вспомнила про эту дурацкую поездку, про Наташу, так некстати решившую ее сосватать... Еще сильнее сомкнула руки вокруг плеч Влада:
— Не обращай внимания.
Звонок повторился — снова и снова, все более настойчиво.
Он смущенно отстранился:
— Кажется, тот, кто стоит за дверью, не сомневается, что хозяйка дома...
Алина умереть была готова от злости. Более неподходящего момента для вторжения выбрать было просто невозможно.
Она легонько коснулась кончиками пальцев щеки Влада, прошептала:
— Я сейчас. Подожди минутку...
И побежала открывать дверь, глотая подступившие слезы.
Ей казалось почему-то, что она идет к двери слишком медленно. Что каждая секунда длится целую вечность. Настойчивые звонки все повторялись, и она успела возненавидеть эти звуки, так требовательно и по-хозяйски вмешивающиеся сейчас в ее жизнь. Как будто кто-то имел на это право...
— Наконец-то! Я уж думала, ты спишь... Это что за вид? — искренне возмутилась Наташа, дождавшись наконец появления подруги. — Ты что, передумала ехать?
Алина почувствовала, что не может выдавить из себя ни слова. Только кивнула в ответ и пробормотала:
— Извини...
— Да что случилось? Ты ведь сказала, что поедешь?
— Потом, Наташа. Я все объясню тебе потом...
Наташа молчала некоторое время, внимательно разглядывая Алину.
— Ты скажи только — у тебя все в порядке?
— У меня все в порядке. Все замечательно. Я счастлива. Остальное после расскажу... Иди, тебя ждут!
— Ладно. — Наташа неуверенно отступила на шаг. — Если все в порядке...
Алина захлопнула дверь и почувствовала, что ноги просто отказываются слушаться. Нужно было найти в себе силы преодолеть этот путь обратно. Всего лишь несколько шагов... Она вдруг подумала, что сейчас вернется на кухню и уже не застанет там Влада. Что это внезапно нахлынувшее счастье — только мираж, плод ее фантазии, порождение больной, истосковавшейся души...
Алина застыла в проеме кухонной двери, уже не в силах сдвинуться с места. Она видела розу, стоявшую на столе. Видела Влада. Он был здесь. Стоял, повернувшись спиной, и смотрел в окно.
Значит, на самом деле — было...
Но что-то было не так. Как будто счастье не хотело прощать украденных секунд... Нет, оно все еще было здесь, но уже раздумывало: а не вылететь ли в форточку, не поискать ли другого пристанища?
— Влад, — позвала она, не узнавая своего голоса.
Он обернулся:
— Кажется, я на самом деле нарушил твои планы... Извини.
— Я очень рада, что ты их нарушил. Я счастлива...
Он молчал. Алина сделала несколько шагов навстречу и снова остановилась. Почти прошептала:
— Послушай... Я понимаю, это глупо. Это только в кино актеры могут повторять дубли бесконечное количество раз, начиная заново неудавшийся эпизод. Есть режиссер, который может просто дать команду — и все начнется снова, продолжится с того самого места... Но ведь и в жизни иногда так бывает...
— Бывает...
— Когда хочется продолжить случайно прервавшийся эпизод. Но приходится искать для этого повод...
— Нам нужен повод?..
Он стоял теперь в двух шагах от нее. Сделал еще один шаг и стал еще ближе.
— Не знаю... Ты так близко...
— Тогда, может быть, ты снова уронишь ложку...
Не глядя, она провела ладонью по столу. Нащупала ложку и смела ее вниз. Шагнула к нему, уничтожив остатки разделяющего их расстояния...