Тайная связь

– Как давно тебе плевать?
– Давно.
«Давно», – вторю себе мысленно под гулкое сердцебиение.
С самой первой встречи, значит, плевать.
Он присмотрел меня себе давно. Теперь я это знаю.
– А если кто-то узнает?
– Я сделаю все, чтобы никто не узнал.
Я резко поднимаюсь с места и до боли впиваюсь ногтями в собственные ладони, нависая над ним.
Не дожидаясь от меня ответа, Эльман берет меня за запястье. Еще секунда – и я позволяю ему усадить себя на колени…
  
– Ты напряжена, Ясмин.
– Еще как, – шепчу, оказываясь с ним лицом к лицу.
Очень близко.
На коленях чужого мужчины, которого считала членом семьи, другом, товарищем. Но никак кем-то большим.
Такого я не позволяла даже Андреа, хотя он официально носил статус моего жениха, а еще папа с братом одобрили его кандидатуру.
Об одобрении здесь – и речи быть не могло, но Эльману плевать.
Я позволяю ему дотронуться до моего лица и провести пальцем по моим израненным губам. Папа пришел бы в ужас. Брат – в бешенство.
– Саид ответит за это.
– Ты его уволишь? – спрашиваю.
Шах качает головой. Отрицательно.
Его глаза вторят движениям. Хочу. Заслужил. Он будет отбивать меня у Андреа, который прилетел за мной с самой Сицилии.
– Я просто хочу тебя. Себе. В полное распоряжение.
Для него – просто.
Для меня – целая война и боль в глазах отца за то, что отдалась врагу.
– Между нами не может быть любви, – поясняю непослушным языком.
– Мне не нужна любовь. Только твое тело. Больше ничего не будет, Ясмин. Ты умная девочка. Уверен, ты все понимаешь.
Понимаю. Между нашими семьями – пропасть.
Ничего не будет: ни любви, ни чувств. Только бешеная страсть, жажда, грешное влечение.
Дикое желание в его глазах. И не только в глазах. Я телом чувствую твердость его намерений, упирающуюся мне в попу. Не маленькая, но в жар бросает и тело несладко ломит.
Я много лет ждала Андреа, боясь разочаровать отца, затем годы ждала нашей свадьбы, но он разочаровал меня и всю мою семью. А эти руки, крепко удерживающие меня на себе, не разочаруют. Потому что изначально надежд не будет.
Ни надежд, ни любви, ни клятв о вечности.
– Значит, только секс?
Еле выговариваю эти слова.
А в чернеющих глазах огонь по новой разжигается. Он мысленно и не мысленно меня разложил. И уже попробовал. Всюду.
В свои тридцать лет он многое попробовал, я уверена. Наверное, он огорчится, узнав, что я девственница в свои двадцать пять. Всюду. Не захочет возиться, скорее всего. Это он в жены себе будет выбирать невинную, а наш договор на брак совсем не походит.
– Секса мало, Ясмин, – предупреждает он. – Я хочу тебя всю. Полностью и без запретов. Будешь послушной девочкой, и у нас все будет хорошо.
– Хорошей… девочкой? – повторяю словно в бреду. Тело наливается тяжестью, и я хватаюсь за стол за моей спиной, чтобы не упасть с мужских колен.
– Ничего сложного, – заверяет он, заметив мою озабоченность. – Будешь мне верной, и я не буду беспокоиться. Это ведь несложно для тебя? Ты верная девочка?
Я не отвечаю. Но кажется, что в этом, и правда, нет ничего сложного. Всего лишь быть верной.
– Несложно, – отвечаю на автомате, пытаясь угнаться за потоком мыслей. – Верная.
Ревновать. Он хотел сказать, что не должен ревновать.
Если я буду верной.
На этот момент мне действительно казалось, что в этом нет ничего сложного. Мои родители никогда не изменяли друг другу. Я тоже не буду, потому что Эльман дает понять: его репутация дорогого стоит.
И еще, узнавая его по крохам движений, я понимаю: он слишком брезглив, чтобы делить женщину с другим.
– Значит, тебе будет хорошо со мной, – прищуривается Эльман, слегка поглаживая мое колено.
Мне хочется встать, но вместе с тем я одновременно понимаю: ноги не выдержат, тело ослабнет и рухнет, а сознание, находясь в полнейшем дурмане, отключится.
Поэтому я позволяю себя удерживать.
Попеременно то приходя в себя, то проваливаясь в бездну. То умирая от действительности, то млея от дичайшего напряжения.
Нас шатает. Обоих. И если Эльмана затянуло давно, то я вовсе не представляла, как он будет меня трахать. И как потом все забыть. И как отцу в глаза смотреть и дальше жить.
– Отдайся мне, – велит, полуспрашивая. – Я не Андреа. Не обижу. Буду ласков с тобой. Ты ведь любишь любовь и ласку, Ясмин.
Я не знала, что и как я любила.
С самого детства я заботилась об отце и братьях, и по сей день я не знала мужчин. Я не искала любви, не просила ее и не хотела замужества. Согласилась на предложение Андреа, потому что это традиционно. Не более.
– Тебе понравится. У меня большой дом. Будешь со мной как принцесса жить. Ты ведь привыкла, что к тебе относятся как к принцессе?
Привыкла.
Эльман считывает ловко и верно.
– С ним будет больно, Ясмин. Но, если ты хочешь, можешь вернуться к нему прямо сейчас.
Не хочу.
И Эльман знает, что не хочу. Напор его поглаживаний усиливается. Времени думать – не остается.
– Я видела в твоем кабинете девушку, – вспоминаю я. – Она скучает по тебе.
В глазах Эльмана ничего не меняется. Разве что появляется недовольство, ведь я все слышала. Почти все. Только меня это не успокаивает, ведь та девушка явно испытывает к нему чувства.
– Я никому ничего не обещал. Это все, что тебе нужно знать, Ясмин.
– Значит, это несерьезно? – понимаю я.
Легкий кивок служит мне ответом.
– Это дело моей семьи – отец хочет наследников.
– А ты?
– А я ждал тебя, – произносит, растянув губы в усмешке.
Но глаза же его – были как никогда серьезны.
– Тогда обещай, что о нас никто не узнает, – выдыхаю полушепотом.
Это согласие. Иначе нельзя трактовать.
Рука Эльмана сжимается на моем бедре, острые черты его лица становятся напряженными. Хищник получил одобрение на съедение, не иначе.
– Это не в моих интересах. Куда важнее твое обещание, Ясмин.
– Я буду молчать.
– Даже если будет больно?
Дыхание перехватывает.
Согласие дано. Выход замурован. Эльман все равно лучше сумасшедшего Андреа, он не обидит и будет ласков. Он обещал.
– Нет любви, нет боли, – отвечаю ему и позволяю себя несладко поцеловать.
Эльман склоняется ко мне, рукой обхватывает кудрявые волосы, наматывая их на кулак и открывает доступ к шее – полный и безоговорочный.
– Ты красивая девочка, Ясмин, – хвалит меня, наконец, получив доступ к моему телу.
Горячие губы сперва целуют это место на шее, а затем мягко всасывают кожу. Безболезненно, но мучительно. Когда Эльман отстраняется, я чувствую легкое покалывание во всем теле и полную капитуляцию между нами.
 
Глава 5
 
– Объясняй, Саид.
– Господин Шах, произошла ошибка…
– Объясняй! – рявкнул Эльман.
Меня трясло.
Трясло крупной дрожью.
Даже от ледяного приказа Шаха я не дергаюсь, а лишь оседаю на землю рядом с холодным безжизненным телом. Ноги не держат, а сердце стучит так, что гул затмевает внешние звуки.
Это произошло на заднем дворе клуба почти в самом центре Петербурга. Я не верила, когда услышала об этом. Эльману доложили по телефону, и я по взгляду все поняла.
Как такое возможно? И что Кармин тут забыл? Здесь находились только технические отсеки, а территория была огорожена высоким кирпичным забором. Для чего он полез сюда? Я просила ждать меня возле входа, потому что их не пустили со мной в клуб.
Закрыв рот рукой, глушу чертов всхлип, а в глазах непроизвольно мутнеет.
За что?
За что стреляли в самого верного мне человека?
– Мы действовали согласно регламенту. Один из них попытался проникнуть в клуб и готовился устроить стрельбу. Мы не могли этого допустить, на кону была жизнь гостей.
  
Я покачала головой, когда до меня донеслись эти жалкие оправдания. Кармин бы никогда не пошел на вооруженный конфликт…