Тайная связь

– Со мной рядом останутся сыновья. Ты должна покинуть Италию.
– Что? Нет, папа, я туда не хочу, я с тобой хочу!
Отец слабо поднял руку, и я замолчала.
– Я отыскал контакты родственников твоей матери. Они согласились принять и беречь тебя. Ты переждешь там бурю и вернешься только тогда, когда я скажу.
– Папа, я тебя не брошу.
– Без споров, Ясмин. Я не хочу, чтобы тебя убили! – повысил голос отец.
  
Я закрываю рот, сдерживая слезы. Я не верила, что папа, мой вечно молодой и красивый папа сдает позиции.
– Мне хватит за сыновей переживать, еще ты… Нет, ты не останешься, – решил он. – Я бы Софию с ребенком тоже с тобой отправил, но Эмиль сразу в отказ пошел, не хочет ее в Волгоград везти. Видно, у них с Шахом еще дела остались.
Отец замолчал, вспоминая что-то неприятное его сердцу. Нахмурился, помрачнел…
В последнее время у Эмиля с отцом разладились отношения.
– Я думал, у Жасмин родственники где-то в Сибири, но оказались возле столицы, – отец поморщился, вероятно, снова вспомнив не лучшие времена. – Ты давай собирайся, Ясмин. С тобой полетят Валентино, Кармин и еще люди.
Я кивнула.
– И послушай внимательно: ни при каких обстоятельствах в Волгоград не суйся. Там сученыш Шах живет. Мне Эмиля хватило, когда он туда свернул. Дай слово, Ясмин.
– Даю слово, отец, – я киваю, потому что совсем не планирую в Волгоград, и отцу не о чем было переживать.
Я улетела.
Но родственников в Сибири и след простыл, там не оказалось никого и ничего, и на связь они больше не выходили. Когда я позвонила отцу, он был встревожен исчезновением Андреа и спросил, как я добралась. Никто не ожидал, что Андреа бросит все и поедет мстить мне на другой конец Земли.
– Тебя выписали из больницы, папа?
– Нет еще. Врач сказал, что меня вовремя до больницы довезли. Могли не успеть.
– Папа… – выдыхаю с испугом.
– Все в порядке. Как тебя приняли? Ты добралась до родных матери?
«Врач сказал, что меня вовремя до больницы довезли».
«Могли не успеть».
С шумом выдохнув, я решаю лгать:
– Да… Добралась… – отвечаю на автомате, стоя перед чужим домом, в котором мне сообщили, что Литейниковы съехали отсюда полгода назад.
Я не смогла сказать правду.
У отца было больное сердце и шаткое здоровье, старший брат вынужденно находился рядом с ним пока младший набирался опыта, чтобы когда-нибудь заменить отца.
Я соврала, сказав, что я в безопасности. И заставила молчать Кармина с Валентино. Они приглядывали за мной с юных лет, особенно Валентино, и договориться с ними не составило труда.
Я считала свой план идеальным: я полагала, что от гнева главы влиятельного клана можно спрятаться только в сердце другого влиятельного клана.
Эльман был тем, у кого можно было просить покровительство.
Тем, кто однажды вытащил моего брата из тюрьмы и имел достаточную власть для этого.
Тем, кто имел широкое влияние. Вес в обществе и авторитет.
Он был первым. Первым после своего чудовищного отца из Волгограда, разумеется, к которому я бы не пришла даже под дулом пистолета.
Решение было принято.
Я в нем не сомневалась. До поры до времени – пока этой ночью я не оказываюсь у Шаха.
Я заканчиваю свой рассказ ровным голосом и почти не смотрю в глаза Эльману.
Почему-то кажется, что он смотрит на меня безотрывно.
Кажется, что он взглядом прожигает.
Нервничая, я кладу руки на стол, но тут же убираю их. Тем не менее, взгляд Эльмана успевает скользнуть по моему кольцу на левом безымянном. Я понимаю, что все еще не сняла помолвочное кольцо…
– Я услышал твою историю. Мне жаль. Но чего ты хочешь, Ясмин?
Он делает вид, что не понимает.
Заставляет просить. Заставляет произнести это вслух.
– Мне нужно укрытие. В твоем доме, – добавляю на одном дыхании. – Андреа безумен, он убьет всякого, у кого я спрячусь. Но ты сильнее его. На этой земле – сильнее.
– Ты просишь, чтобы я оказал тебе покровительство?
Эльман прищуривается.
И спрашивает так, словно собирается отказать мне. Конечно, не всякий захочет связываться с мафией. С чего я вообще взяла, что Шаху это надо?..
Чувствуя на себе испытывающий взгляд, я до одури прикусываю нижнюю губу и отвожу глаза.
Если Эльман поставит слишком высокие условия, я постараюсь наплевать на гордость и согласиться.
Но то, что он предлагает в итоге – оказывается выше всех допустимых границ, а ночь моментально набирает немыслимые обороты.
 
Глава 4
 
– Воды? – спрашивает Эльман.
Ответа, черт возьми. Я хочу ответа!
Но пить тоже жутко хотелось, поэтому я принимаю бокал из мужских рук и жадно осушаю его.
Ума не приложу, что буду делать в случае отказа, на который Шах имеет право. Андреа жаждет меня наказать и отомстить, потому что там, где я росла, в мужчин не стреляют. Только папа дал мне такое разрешение, о чем сейчас я очень жалею.
Эльману звонят.
Трель звонка взбудораживает, заставляя встрепенуться.
Сердце несется вскачь.
Сейчас ему доложат, что Андреа прибыл, а Эльман скажет мне, что абсолютно не заинтересован в этой чужой войне.
– Слушаю, – отвечает негромко.
Я ничего не слышу.
Сминаю пальцы, ломаю ногти, тревожно кусаю губы.
У меня с собой даже пистолета нет. Отняли все, когда обыскивали перед встречей с Шахом.
– Понял. Ты расслабься и тон сбавь. Мы на своей территории. Набери Багрову, пусть направит людей. Пригодятся.
Не дослушав собеседника, Эльман сбрасывает, и я резко поднимаюсь на ноги.
– Глупая была затея, – произношу, пойманная цепким взглядом Шаха. – Извини, что побеспокоила. Я поеду, возле Сибири у моей матери должны остаться родственники, попробую укрыться.
– Сядь.
Выдержке Эльмана можно позавидовать.
Моей – нет.
– У нас есть время обсудить мои интересы. Сядь, Ясмин. Помогу чем смогу.
Я сажусь обратно.
Эльман удовлетворенно кивает, разводит ноги шире и по-хозяйски вытягивает их. Он высокий. Очень. Худого телосложения, но с кучей мышц, поэтому в его силе я ничуть не сомневалась.
– В чем мой интерес, Ясмин? – спрашивает он прямо. – Ты предлагаешь мне посягнуть на интересы итальянского мафиози. В данном случае ты его женщина.
– Я больше не его, – отвечаю ровно, а внутри все дребезжит. Почти вдребезги разбивается. – И никогда не была.
– А чья?
– Я никому не принадлежу, – слегка качаю головой. – Я не собственность.
– Это все понятно, – он впервые улыбается, совсем немного, будто его что-то рассмешило. – Но кому-то нужно принадлежать, Ясмин. Чтобы у одного интересы появились, а у другого они отпали. Когда риелтор продает квартиру, он хочет быть уверенным, что эта квартира больше никем не продается. Договор подписывается, и лишь тогда риелтор берется за дело.
– Ты что… сравниваешь меня с недвижимостью?! – вспыхиваю, чувствуя приступ удушья.
Я ощущаю себя в ловушке. Ощущаю, как путаюсь в ловко сплетенных сетях.
Как земля уходит из-под ног.
– Я думала, ты хороший.
Осознаю, что была не права.
Жестоко не права.
– Неправильно думала, – подтверждает он мои мысли.
Комната сужается до нереальных размеров. Мои легкие – тоже.
Меня загнали в ловушку, лишили выбора.
Либо в постель под жестокого жениха, либо в ноги Шаху. Я выбрала второе, а надо было выбирать ад.
В аду лучше.
Там больше свободы.
Там слаще, теплее, там не так больно.
– Эльман, меня преследуют. Неужели ты отдашь меня этому психопату?
– Свое не отдаю.
Коротко.
И до безумия ясно: чтобы получить покровительство Эльмана Шаха, я должна стать его женщиной.
Он не врет.
Не скрывает.
  
Говорит и смотрит – одинаково прямо. И дает крохи времени на раздумья. Очень благородно.
– Наши семьи враждуют. Это безумие, – привожу финальный аргумент.
– Плевать, – огонь в его глазах разрастается.