Тайная связь

Правда, если только дело не касалось дочери Давида Романо.
Запутавшись окончательно, я схватила Кармина за плечи и попыталась его приподнять. Хотела затрясти как следует – чтобы он очнулся и рассказал, как все было на самом деле и за что они так с ним…
– Как его имя?
Эльман спрашивал меня.
Но я была не в состоянии отвечать – меня трясло, я еще надеялась вернуть Кармина к жизни.
  
– Мы нашли у него документы на имя Валентино…
– Это Кармин! – закричала я, оборачиваясь. – Твои люди убили Кармина!
Встретившись со взглядом Шаха, я стискиваю челюсти и с яростью вытираю влажное от слез лицо.
– Где Валентино? Куда вы увели его?!
– Разве это не Валентино? – глухо уточняет Шах.
На миг в равнодушных глазах Шаха мелькает замешательство.
Я качаю головой. Да и какая разница?
Разве что Валентино был больше приближен ко мне, но дороги оба. Отца бы подкосила эта новость, он не должен ни о чем узнать…
– К счастью, нет, – шепчу, окончательно оседая на пол.
Кровь такая жидкая, она в одночасье растекается по асфальту. Ее много. Где-то далеко и глухо я слышу собственные проклятья.
Проклятья сыплются на итальянском.
На итальянском, затем на русском, и так по кругу, потому что в самые тяжелые времена мой язык не поддается контролю, а сердце стучит сильно-сильно. До боли.
Это мои люди.
Со мной так нельзя.
Это все, о чем я думаю. И еще о том, как доставить тело Кармина на родину, о чем я тоже кричу. Это важно. По-другому нельзя.
Когда меня отдирают от тела, я не сопротивляюсь, потому что объятия Эльмана мне уже знакомы. Он обхватывает меня одной рукой, тянет на себя и прижимает – крепко-крепко.
– Тихо, Ясмин. Тихо.
Я вдыхаю запах сандала и тихо плачу.
Ярость. Ее больше, чем жалости. Больше, чем крови.
Задыхаясь до жжения в легких, я даю себе обещание: нажавший на курок обязательно поплатится за это своей ничтожной жизнью.
– Я вам клянусь, он агрессивно разговаривал с нами на итальянском и пытался любыми способами проникнуть в клуб. Мужчина был агрессивно настроен, – повторяет Саид. – Вероятно, он посчитал, что госпоже Романо угрожала опасность, но это не так.
Внутри все вибрирует от гнева. И немного – от страха. Но гнев преобладает и боль, к несчастью, тоже. Коктейль чувств доводит тело до крупной дрожи, это последняя кондиция.
Комбинация этих эмоций всегда сказывалась на моей речи, и вместо запланированной речи я засыпала Саида итальянскими проклятиями.
– Ясмин, успокойся, – приказал Эльман.
И вместо слов – схватил меня крепче и насильно повел отсюда. На выход, к машине.
– Пусти меня, пусти… Я ему не верю!
Прижав меня к черному внедорожнику, Эльман схватил меня за подбородок.
Его глаза были как никогда темны, а голос – устрашающим:
– Достаточно того, что ему верю я. Поверишь и ты.
– Нет, – качаю головой, чувствуя его дыхание совсем близко на своем лице.
– Поверишь.
Он отходит от меня на полшага, не проронив ни вздоха. Как будто не дышал все это время, что, конечно же, невозможно.
– Саид – самый настоящий потрошитель. Тебе следует уволить его и наказать за это!
Эльман перебивает, пригвождая меня взглядом:
– Разве на твоего отца работают не такие же потрошители? Ты у меня наивная, Ясмин.
Я в замешательстве поднимаю глаза, чувствуя спиной холодный металл автомобиля. Сердце царапает это его насмешливое: «Ты у меня наивная», но дело было в том, что я не у него. Я не собственность.
– Это несправедливо. Он не имел права стрелять в Кармина. Он мог обезоружить его, мог нейтрализовать, но не стрелять сразу. Понимаешь, Эльман?
– Ну, довольно лить слезы по итальяшке, – произносит хлестко.
Темные глаза вспыхивают. Им что-то не нравится. Не нравятся мои слезы по другому мужчине.
А я в это время задыхаюсь от болючего ощущения, словно что-то идет не так. Не так, как я предполагала. Не так, как он обещал мне, приглашая в гости много месяцев назад.
Задыхаюсь. Задыхаюсь. Задыхаюсь.
Эльман ведет себя иначе. Более не так ласково и обходительно, каким он был со мной в те короткие и редкие встречи, когда томно приглашал посетить его дом в Петербурге.
Я запомнила его другим. И чувство, что меня обманули, тщетно не пропадало.
– Саид мне предан, и свою верность он доказал, – продолжил Эльман, наплевав на мои эмоции. – О Валентино позаботятся, я прослежу. А теперь садись в машину.
Еще полчаса назад я думала, соглашаться на условия или нет.
А теперь не сесть в машину означало отказ от нашего договора. И любое мое сопротивление будет расцениваться именно так.
– Мне нужно увидеть Валентино.
– Это невозможно. Я уже распорядился увезти его в самое надежное место. Ты сможешь с ним созвониться.
Созвониться – уже хорошо. Эльман достает из машины мою сумку с моим же телефоном, и я крепко сжимаю ее в руках.
– Садись, Ясмин.
– Пообещай, что с Валентино все будет в порядке, – шепчу одними губами. – Пообещай!..
– Обещаю, – цедит сквозь зубы. – Садись в машину, Ясмин.
Я медленно кивнула.
Эльман открыл передо мной дверь, и я забралась в полностью белый кожаный салон. Здесь было тепло по сравнению с весенней прохладой снаружи, и только сейчас я поняла, как сильно замерзла в длинной рубашке и не в своих брюках.
– Жди меня здесь.
Не знаю, для чего он это сказал, но даже если бы я хотела убежать, это не представлялось возможным – снаружи он приставил нескольких людей, а за рулем уже сидел человек Эльмана.
Я поежилась, и только живой Валентино глушил мою боль в груди. У нас было всего несколько минут на разговор, Валентино сказал, что он в полном порядке и настаивал на встрече.
Эльман вернулся быстро. Будто боялся, что я куда-то исчезну, поэтому решил вопросы так скоро. Я понимала, что это за вопросы – как доставить тело Кармина на родину и сделать это так, чтобы мой отец ни о чем не узнал, в противном случае наша связь больше не будет тайной.
– Поехали, – дает указания водителю и переводит взгляд на меня. – Валентино в безопасности, он отправится на время в другое место.
– Я звонила ему. Почему он не может быть рядом?
– Потому что в моем доме не будут жить другие мужчины, Ясмин. В твоей семье это было нормой. Со мной будет по-другому.
Я быстрым движением руки вытираю слезы и отворачиваюсь. Не знаю, что сказать. Не знаю, что будет дальше. Тело и разум получили такую встряску, что меня до сих пор трясет.
Я не маленькая девочка и знала, какие дела ведет мой отец. Но он всегда ограждал меня от крови и разбирательств. Всегда.
И еще Эльман… он совсем другой. Черт, я так и не поняла, с каким мужчиной связалась. Я знала, как вести себя с итальянским темпераментом, но здесь же огонь граничит с холодом и никогда не знаешь, в какой момент опалит, а в какой – скует инеем.
– Поболит и перестанет, – слышу совсем рядом.
Я качаю головой. Болит. Но не перестанет.
Завтра я соберу себя по кусочкам и приду в себя. Но боль точно не утихнет.
Эльман укрывает меня своим теплым, тяжелым пиджаком. Я закрываю глаза, ненадолго проваливаясь в долгожданную тьму, а через мгновения ощущаю, как лечу в пространстве. Приоткрыв глаза, вижу лицо Эльмана – сосредоточенное, серьезное, а его шея была напряжена. Я видела каждую жилку, когда открывала глаза.
Я поняла, что мы приехали и что я была в его руках.
Он нес меня в полную неизвестность. В свой дом. Туда, откуда нет обратного пути.
– Папа может выйти на связь с родственниками. Если он узнает, что я не у них, будет плохо, Эльман, – бормочу сонно.
Мы уже в доме. Здесь темно и ничего не видно, а пахнет также – сандалом. Обхватив шею Эльмана руками, я чувствую, как стресс берет свое, и я почти проваливаюсь в сонную тьму.
  
Но перед этим чувствую горячее дыхание и слышу опасное:
– Я уже обо всем позаботился, моя девочка.
 
Глава 6