Хроники пилота: Звездолет для бунтаря (СИ)

Мимо нас пару раз, как призрак проскользнула кабина лифта, оставляя за собой длинный металлический трос.
Спустившись на пару этажей, решили передохнуть. Вылезли наружу. Хряк спихнул с плеч рюкзак. И привалился к стене. Меня взяло любопытство, а что здесь находится.
Короткий светлый коридор вывел на плоскую площадку с перилами, которая огибала по кругу цилиндрическое помещение, дно терялось где-то внизу, в клубящейся темноте. В центре возвышалась массивная колонна с поворотным консольным краном, снизу которого висела высокая решетчатая клетка, с металлической окантовкой снизу и сверху.
  
В стенах, словно соты, сверху донизу по периметру вплотную друг к другу шли узкие высокие ячейки в рост человека — двери с круглым окошком-иллюминатором на уровне глаз. Я попытался заглянуть внутрь — в комнатушке шевелилась темная фигура. Человек? Попытался дернуть за ручку, но она не поддавалась.
С лязгом консольный кран развернулся. Придвинулся к одной из ячеек. Вверх уехала дверь. Клетка заехала внутрь и выехала уже с содержимым — раскинув руки, там стояло человекообразное существо, смахивающее на скалькутса — обтянутый желтоватой кожей скелет, лысая голова, на изможденном, синеватом лице — дыхательная маска, от которой за сгорбленную спину шли прозрачные пластиковые трубки.
Жертва дергалась, извивалась, словно от боли. Но тут выскочили из стенок толстые длинные шприцы, заполненные грязно-зеленоватой жидкостью, облепили все тело несчастного. Он скрючился и замер, только едва-едва подрагивали длинные, уже нечеловеческие пальцы.
— Фу, гадость, — я услышал голос Сашки.
Он прикрыл ладонями рот, чуть согнувшись, отбежал в сторону. По характерным звукам я понял, что парень блюет. Вернулся ко мне, синевато-белый, с брезгливой гримасой на лице.
Агрегат, закончив мерзкие манипуляции, отвез существо обратно в ячейку. Спустился чуть ниже и вытащил следующего.
— Похоже здесь из людей делают скалькутсов, — понял я.
— Да, и тут и мучился Алешка, брат Крупы.
— Не понимаю зачем эти эксперименты? Здесь их… — я оглядел все этажи, прикинул. — Несколько сотен, если не тысяч.
— Наверно, мы не узнаем этого никогда, — обронил Сашка. — Пошли. Нечего тут больше делать.
Он направился к выходу. А я задержался на миг, бездумно наблюдая, как консольный кран развернулся в очередной раз, чтобы вытащить свою жертву. И тут меня словно током ударило. Кран подцепил клетку, но в ней стоял не высохшее до состояния скелета существо, а вполне здоровое, без дыхательной маски. И самое главное, я узнал этого человека! Зайцев. Толян!
Я перепрыгнул на стрелу консольного крана, рванул к клетке, спрыгнул вниз. Закрыл парня собой. И пока агрегат бестолково, но довольно больно тыкал в меня иглами шприцов, и бил током, освободил руки Зайцева. Подхватив его под мышки, вытащил наверх, потряс. Парень пришел в себя, уставился на меня, выкатив глаза, будто я привидение. Но я не дал ему даже опомниться. Потащил по площадке, стараясь поддерживать его. Хотя он быстро пришел в себя. И резво спрыгнул прямо перед застывшим с изумленной физиономией Сашка.
Но тут силы оставил Зайцева, он без сил спустился около стены.
— Рей, ты живой? — почти прошептал он, подняв на меня взгляд.
Я присел рядом, тяжело вздохнул:
— Я живой, Толян. Живой. Они в эфире казнили моего двойника, клон.
— Надо всем землянам об этом сказать, — уже громче произнес Толик. — Ты знаешь, что сейчас происходит?
— Знаю. Как ты здесь оказался? Расскажи.
Зайцев набрал побольше воздуха в легкие, выдохнул, будто проверял, может он дышать, как прежде или нет.
— В общем так. Я примкнул к одной группе сопротивления. Надоело мне все, понимаешь, Рей, — он вдруг запнулся, смущенно посмотрел: — Может тебя лучше Лазером звать?
— Да зови, как хочешь, — я похлопал парня по колену. — Лазером-мазером-шмазером.
— Ну вот, — Зайцев, чуть прикрыв глаза, продолжил: — И мы устраивали всякие диверсии, теракты. А потом нас схватили. И я попал сюда.
— Они успели тебе что-нибудь вколоть?
— Нет. Не успели. Они вначале проверяли меня вдоль и поперек, насколько я здоровый. И только потом сунули в эту ячейку.
Он вдруг замолчал, закрыл лицо руками. И его голые плечи затряслись, из-под пальцев просочилась струйка, закапала на тряпичные брюки.
— Так, б… я вас долго ждать буду? — в проеме нарисовалась кряжистая фигура Хряка. — А это, мать вашу за ногу, кто? — он ткнул толстым пальцем в Зайцева. — Откуда он взялся, мля?
— Хряк, это мой друг, Толян. Анатолий Зайцев. Мы с ним на тварей на космической станции охотились.
— Здорово, — Хряк почесал широкий лоб, похлопал глазами. — Ну а взялся он откуда?
— Оттуда, — Сашка махнул в сторону консольного крана, который развернулся к очередной ячейке. — Здесь из людей пришельцев делают. А вот из этого парня не успели.
— Круто. Ну и как он голый с нами пойдет?
На Толяне действительно были надеты только холщовые штаны. И он здорово замерз, его трясло, то ли от холода, то ли от последствий пережитого.
— Да, ничего страшного, переживу, — Зайцев встал, протянул руку Хряку. — Зайцев, Толя. Можно Толян.
— Хряк. Тьфу! То есть Иван Хряков. Можно просто Хряк.
— Там внизу есть какая-то лаборатория, — деловито сообщил Сашка. — Наверняка, какую-нибудь одежду из раздевалки умыкнуть можно. Пошли.
— На! — Хряк расстегнул свой бронежилет, снял свою широкую рубаху и протянул Зайцеву. — Надевай! А мне и так хорошо, — похлопал себя по широкой волосатой груди, и лишь после этого застегнул броник.
Толику сумел обернуть рубашку Хряка вокруг себя два раза. И широко улыбнулся, вытер нос, и незаметно стер слезы.
И мы направились к шахте лифта. Первым вновь по лестнице начал спускаться Сашка, потом Толян, потом Хряк и я замыкал нашу группу.
Мимо нас вверх пролетел лифт, обдав сильным порывом ветра, так что рубашка на Зайцеве вздулась, как парус.
— А почему мы на лифте не едем? — спросил он.
— Чтобы внимания не привлекать, — пояснил Сашка. — Вот здесь лаборатория. Пошли.
На этот раз мы оказались в коридоре, стены, выложенные плиткой двух контрастных цветов. Снизу темно-зеленой, от середины светло-бежевой. По светлой части шли разноцветные линии с надписями. Не успел я прочесть их, как Сашка уверенно повернул направо, и повел нас куда-то. Около двери с надписью «Раздевалка» остановился и хотел открыть.
— Подожди, — я остановил его, ощутив чьи-то мыслеобразы, помимо наших.
Но тут же понял, что в раздевалке никого, а шум шагов приближается. И нам не оставалось ничего, как шмыгнуть внутрь. Темень. Только белесый свет едва-едва освещал высокие металлические шкафчики, выстроившиеся в ряд, скамейку, легкий колченогий столик с пластиковыми стаканчиками.
— Они идут сюда, — прошептал Сашка. — Быстро прячемся.
Где? Где спрятаться? Я просканировал быстро помещение и обнаружил дверь, что вела в душ. И мы все вчетвером друг за другом вбежали туда. Едва я успел прикрыть дверь, как шум шагов усилился. Скрип входной двери. Шаги. И веселые голоса. Человеческие. Что удивило меня.
— Ну что, бродяга друг любезный, сколько сегодня обработали? — весело произнес один из них высоким тенорком.
— Двадцать три, Серега! Двадцать три. Как с куста! — хохотнул другой глубоким густым баском. — Перевыполнение плана, однако.
— А сдохло сколько? Много?
— Да нет. Пять штук. Да и то. Старики все. Туда им дорога. В биогумус.
Хлопнула дверца шкафчика и тот, что говорил тенором со вздохом проронил:
— Жаль, если они улетят. Кто нам будет платить? Золотом, брат Сергей. Золотом. «Все звезды светят мне, все банки платят мне», — он пропел последнюю фразу, которую тут же подхватил второй.
  
Они хором начали петь эту фразу, отстукивая ногами, как в кордебалете.
Свет, что сочился из-под двери, обрисовал с какой злостью смотрит Толян, а руки сжались в кулаки.
— Нет, не улетят они, Игорёша. Не улетят. Пока не поймают этого Лазера. То есть Эдгара Рея.