В самом Сердце Стужи. Том II (СИ)

— Барон Гросс королём назначен лордом надела и был, дура! — крикнул Ларс, уже готовясь применить силу по полной программе.
— Ларс, — осадил я своего помощника. — Мы приехали со старшими говорить о делах, а не баб бить. Успокойся.
Мой заместитель только дернул плечом, но отступил. Женщина же, которая, очевидно, была сейчас в поселении за старшую, дерзко выступила вперед и смотрела на меня снизу вверх, ни капли не смущаясь такого положения.
  
— И о чем вам говорить вздумалось, милорд? — спросила она.
Я тяжело вздохнул и оглянулся на своих парней. Нет, она очевидно договорится. Если мне на эти выкрутасы было плевать, то уж по реакции моих бойцов было четко видно, что они уже на взводе. И никакая королевская грамота с разрешением на промысел эту грубиянку не убережет. Ее сейчас скрутят и как минимум отметелят, да так, что встать потом несколько дней не сможет. И я ничего с этим поделать не смогу, ведь если вмешаюсь, проявлю нетипичную для Виктора Гросса слабость. Ведь внутри своего отряда я бил в морду и за меньшее неуважение, это знал каждый, а половина — испытала на себе.
Возможно, мои парни бросятся наказывать эту женщину с мыслью, что так они ей жизнь спасают. Потому что если руку поднимет командир, то может силу и не рассчитать.
Ситуацию спас один из торговцев, который пришел вместе с нами. Мужчина сразу же поехал на своей телеге вглубь поселка на разгрузку — видимо, надо было поскорее сбросить аномально большое количество муки, пока нас отвлекали — а сейчас со всех ног спешил к месту, где разворачивалась наша неприглядная драма.
— Талида! Ты что творишь! Милорд Гросс, простите эту сумасшедшую, она всю жизнь по лесам протаскалась, как себя вести даже и не знает! Простите ее!
Мужчина мигом подскочил к обладательнице заячьего тулупа и, схватив ту за затылок, согнул в три погибели, да и сам согнулся в поклоне.
Я же лениво наблюдал за этим спектаклем. Ага, не знала как себя вести. Тут такие времена были, что даже крестьянские дети, которые толком говорить еще не умеют, уже в курсе, что аристократам лучше кланяться и лишний раз даже глаз не поднимать. А тут взрослая опытная женщина, еще и не в курсе? Я специально не интересовался грузом, который был надежно укрыт на двух телегах плотной промасленной тканью, а охотники не распространялись, что они такое везут на свою стоянку. Видимо, что-то важное, о чем было договорено с варварами заранее, потому что в проводники их подписали буквально накануне отъезда и отказать они нам просто не могли. Грегор просто поставил охотников перед фактом.
— Достаточно, — я поднял руку, показывая, что больше не желаю слушать этих людей. — Нам нужно позаботиться о лошадях. Пусть моим людям покажут, где взять воды и разместить животных. А вы пока отправите за старшим, чтобы мы могли обсудить дела.
— Милорд! Я вам уже говорил, что в избах у нас места не так много, но… — начал мужчина.
— Поможете встать лагерем рядом с поселком, — скомандовал я. — Этого будет достаточно.
Вламываться в чужие дома не хотелось, да и моим парням было проще держаться вместе. Все же, граница совсем рядом, мало ли, что произойдет. Встанем палатками, а не будем разбредаться по домам. Тем более, мы все были свежи, полны сил, а припасов хватит на неделю. Кроме того, надо привыкать к перемещениям в условиях зимы. Воевали мы на спорных территориях летом, но теперь Херцкальт — наш дом. А значит, мы должны уметь перемещаться по наделу в любое время года.
Торговец сказал, что встретиться со старостой охотников я смогу тем же вечером, ведь зимой они обычно далеко на промысел не уходили — слишком накладно ночевать в лесу вдали от дома, да и добычу выслеживать по снегу проще. Так что я совершенно спокойно занялся хозяйственно-бытовыми вопросами в ожидании захода солнца.
Охотники вернулись, когда стало уже совсем темно. За это время мы встали лагерем, накормили-напоили лошадей, а парни даже познакомились с местными. Приказ был простой: вести себя дружелюбно, девок местных не то, что не соблазнять, а даже в их сторону не смотреть. Не хватало мне еще конфликтов из-за женщин, а ведь наемническую привычку искать теплую постель в любом населенном пункте, вытравить было из людей практически невозможно.
Мы с Грегором и Ларсом ожидали возвращения старших охотников в общинной избе. Это был довольно большой сруб с главным залом, где, как я понял, мог собраться весь поселок и который использовался как культурно-производственная площадка. Нам накрыли стол, поставили пива, но ни капли не стесняясь, в другом углу зала, пара старух в это же время занималась шитьем. А нет-нет, мимо пробегали голозадые дети.
Никого из присутствующих эта сцена не смущала — деть меня было попросту некуда, а так как эти люди были вольными, а не моими крепостными, то и стелиться передо мной им особой нужды не было. Тем более, все общинники были себе на уме, это я уяснил еще во время рейда на север, когда был наемником. Это потом, через несколько сотен лет, если здесь прогресс будет идти с той же скоростью, как и в моем родном мире, подобное отношение к аристократу будет выглядеть как смертельное оскорбление. Сейчас же я был просто талантливым головорезом, варлордом, которого назначили крышевать пограничную делянку.
Да я и сам работал над тем, чтобы слава обо мне пошла, как о «бароне из народа». Моим парням через Арчи были даны установки следующего характера. Говорить громко — о военных подвигах. О том, что справедлив к мастеровым, что не бью понапрасну слуг. Говорить о красивой и умной жене — а одновременно красивая и умная жена это было очень почетно. И ни слова о том, что я очень горжусь своим титулом.
Для меня было намного выгоднее выстраивать образ именно варлорда — человека, который защитит, рассудит и поймет, если прийти и попросить. Вежливо. И самое главное, который может по шее надавать, причем лично. Такой образ был народу ближе, понятнее, а самое главное — вызывал доверие. Это намного лучше и эффективнее, чем строить из себя «истинного аристократа», который выбился из грязи в князи и теперь смотрит на всех вокруг, как на мусор.
Появились старшие как-то незаметно. Вот, мы с Ларсом лениво перекусываем лепешкой и жареным мясом, а мой зам еще и потягивает пиво из старой кружки, вокруг стоит гвалт, происходит какое-то движение. А вот, все стихло. Пожилые женщины из противоположных углов собрали шитье и пошли на выход, матери, которые им помогали, поймали своих чад и направились вслед за старухами. Менее чем за минуту, главная изба опустела, а на пороге появился один-единственный мужчина.
Он был среднего для местных роста, с косматой бородой и русыми волосами, в которых проглядывались уже целые седые пряди. Глубоко посаженные голубые глаза, тонкие губы и высокие скулы, было видно, что мужчина из северян, возможно даже, наполовину варвар, среди которых также было много блондинов и рыжих.
Я бросил короткий взгляд на Ларса. Мой зам, утирая рот тыльной стороной ладони, встал со своего места и, как все прочие, вышел из избы. За мою безопасность он не волновался — я все еще сидел в кольчуге, пусть Грегор еще днем снял с меня большую часть доспеха, а рядом с лавкой стоял меч в ножнах.
— Милорд Гросс, — мужчина без каких-либо трудностей поклонился, как того требовали приличия и замер, уставившись в пол. Отвлекать мое внимание больше не было необходимости, так что охотники вспомнили о бытующих порядках. — Меня зовут Геберик, я староста деревни.
— Садись, Геберик, — я кивнул на лавку, которая стояла с другой стороны стола, пустая, специально установленная для этого разговора.
  
Мужчина, полностью сохраняя собственное достоинство, уселся напротив, я же пока просто наблюдал. Он не нервничал, не делал резких движений, но я чувствовал некоторое напряжение. Будто бы староста готов был броситься на меня в любой момент.
Плохое начало.
— Ты знаешь, зачем я и мои люди посетили твой поселок, Геберик? — прямо спросил я.
— Не имею понятия, милорд.
— Мне нужно мясо.