Джон и Дэйв и Храм Кс'аль'наа''тхутхутху (ЛП)

Это было мучительно. Час проходил за часом, пока они задавали мне бесконечные вопросы: о моей маме и о том, как её упекли лечебницу и как оттуда выписали; о моём папе, которого я никогда не знал, и о том, страдаю ли я от головных болей и что употребляю в пищу.
Главным был здоровый мужик с чёрной козлиной бородкой, уже тронутой сединой. Как оказалось, это был доктор Уэлш. Ещё там был доктор Прэтт, попросивший называть его Фредом. Была также помощница, Келли, которую я запомнил по фото в журнале. У нее были чёрные волосы, маленькое колечко в носу и прелестное круглое личико. Она излучала очарование, постоянно посмеивалась и дотрагивалась до моей руки, когда мы разговаривали.
  
Каким же я был тупым говнюком, не понимая, к чему всё шло.
Вопросы, вопросы, вопросы. Без перерыва на обед. Они даже проверили меня на чернильных кляксах, как в кино, показав десять белых картонок с нарисованными пятнами, а сидевший у меня за спиной мужик так строчил на своем ноутбуке, будто старался записать каждое моё слово. Всё, что я слышал – это громкое клацание клавиш, из-за которого у меня чуть не начался нервный тик. Может, это было частью теста?
Доктор Фред: Не торопитесь. Можете поворачивать карточки, если так вам будет легче.
Я: Хорошо.
Выглядит как волк, волк-мутант с четырьмя глазами.
Две утки, дающие друг другу пять после того, как выиграли Супер Кубок.
Два гермафродита, трахающие инопланетный истребитель из фильма <i>День Независимости</i>.
Чувак, сбивающий меня на мотоцикле. Видны подошвы его ботинок, торчащие в разные стороны, как будто я смотрю на него в то мгновение, когда он проезжает по моему лицу.
Человек-Мотылёк, с челюстями на крыльях.
Лужа крови с оторванным пенисом наверху. Последствия взрыва херобомбы.
Две руки, собирающиеся побороться на пальцах.
Хищная птица со сложенными крыльями, уставившаяся на меня. Пьяная в доску.
Клоун с торчащими волосами; рот скалится острыми зубами с широкими промежутками. Внизу – картофелина, которую он ест с середины.
Два краба выблёвывают куски индейки, которую они только что съели.
Потом они отправили меня в приёмную, а сами собрались в кабинете, видимо, обсуждая, насколько у меня поехала крыша.
Наконец они отвели меня в соседнее здание, куда мы с Эми ходили во время моего последнего приезда. По субботам там почти никого не было. Мы вошли в зал: я, здоровенный доктор Уэлш, дружелюбный психолог Фред и милашка-помощница Келли в обтягивающей футболке.
Четверо зашли в небольшую комнату, где стояла машина с проводами. Только троим суждено было выйти.
Прошло сорок пять минут, пока они обвешивали меня проводами, а девочка-помощница сбривала волосы с небольших участков моей головы, чтобы прикрепить электроды. Они собирались у мониторов, откалибровывали приборы, о чем-то перешёптывались, сдирали с меня все провода и прикрепляли их заново – и так примерно тридцать семь раз. В какой-то момент я подумал, что, может быть, у меня какой-то неправильный мозг, который им не подходит. Ну, что поделать.
Они ещё немного пошептались, и наконец ко мне вышел огромный доктор Уэлш.
– Вам удобно, Дэвид?
– Нет. У меня из головы торчит куча проводов и всякой херни. Но ничего страшного.
Я заметил, как Келли улыбнулась у него за спиной.
– Осталось совсем немного. Мы очень ценим ваше терпение.
Он отошёл и встал у меня за спиной. Я был весь как на иголках. Я почувствовал боль в пальцах и осознал, что изо всех сил сжимаю подлокотники.
Я поймал взгляд Келли. Она улыбнулась и спросила:
– Нервничаете?
– Не уверен, что это правильное слово.
– Не волнуйтесь. Если у вас возникнут проблемы, мы рядом.
– Меня не волнуют какие-то проблемы. Послушайте, ребята, мне, наверное, не стоило к вам приходить.
Уэлш появился слева от меня и ответил:
– Вы всё ещё можете отказаться, – в его голосе чувствовалось плохо скрываемое желание меня ударить.
– Хорошо. Но давайте договоримся: когда мы начнём, вы выключите эту штуку в ту же секунду, когда я попрошу. Хорошо?
– Конечно, само собой.
– В ту же секунду. Потому что если появится эта тёмная мразь, я хочу прекратить всё как можно быстрее.
– Разумеется.
– И если я попрошу вас со всех ног бежать из комнаты, вы меня послушаете, хорошо?
Келли захихикала. Затем посмотрела мне в глаза и замолчала.
– Ребята, я серьёзно.
– Мы прекрасно вас понимаем, – ответил Уэлш, – просто постарайтесь сохранять спокойствие и помните, что ничего из того, что вы видите, не существует в действительности. Келли будет наблюдать за вами, так что даже если вы не сможете…
– Стоп, стоп, стоп. Как вы определите, что его не существует?
– Ну… как я объяснял ранее, мы стимулируем особую часть мозга, которая помогает вам отделить себя от внешнего мира. Мы думаем, что чрезмерная активность этой зоны заставляет человека проецировать «теневое» Я, которое…
– Да, да, это всё ваша теория. Но откуда вы знаете, что людей-теней не существует? Может, большинство просто их не замечает? Может, эта штука, которую вы стимулируете, просто позволяет нам их видеть?
– В этом состоит ваше убеждение?
– Я не знаю. Просто говорю. Я не учёный, сами понимаете. Стараюсь рассуждать непредвзято.
– Так, давайте проговорим ещё раз. Вы видели их только однажды, верно? Тот случай в ванной.
Если бы.
– Вроде того. Может, ещё пару раз.
Если бы электроды у меня на черепе были подсоединены к детектору лжи, он бы взорвался во вспышке яркого пламени.
– Вы уверены, что хотите пройти эту процедуру?
– Да, включайте.
– Если мы включим и сможем вызвать эти галлюц… явления, вы согласитесь пройти курс лечения?
– Скорее всего, нет.
– Почему?
– Мне это не по карману.
– Это единственная причина?
– Да.
Я представил, как горящие куски детектора лжи разлетаются по комнате.
Я выдохнул и сказал: