Последняя осень. Буря (СИ)
Снег клубился в воздухе, затем укрывал землю. Воображение нарисовало, как по весне сугробы растаяли, превратились в воду и ручьи обогнули посветлевший, отремонтированный корпус, чтобы напитать растения, а зимой вновь укутать мир белой пеленой. Если то, что замораживало и убивало, в конце приносило пользу, может, и для оступившегося человека не все было потеряно?
* * *
Через пару часов прибыли рабочие. Эмилию и Настю увезли в ближайшую больницу. Бригадир Иосиф, крепкий мужчина средних лет, спокойно отреагировал на новость о трупе, посчитав Глеба «очередным передознувшимся нариком», вызвал полицию, собрал студентов в зале и разразился речью о вреде наркотиков. После двух-трех слов звучали маты, что придавало сказанному больший вес. Новость о Василии произвела на него эффект разорвавшейся бомбы. Маша хмыкнула: «Иосифа шокировал бомж, а не покойник? Странные приоритеты».
– Пусть ваш главный все разруливает, – пробасил бригадир. – Щас приедет. У нас зачмуриловка, сроки горят, не до ваших разборок. Лады?
Приняв молчание за согласие, он размашистым шагом двинул туда, где заперли бездомного. Вскоре из помещения донеслась отборная брань. На миг Маша пожалела Василия, но, вспомнив его выходки и так называемые розыгрыши, посуровела.
– Маш, – прошептал мрачный Женя. – Ты как?
– Бывало и лучше, – ответила она, затем вежливо спросила о его состоянии и настроении.
– Мне очень плохо, – тяжело вздохнул тот. – Голова трещит. Видимо, перепил. Почти неделю не просыхаю. Эх, старость.
Маша усмехнулась.
– Завязывай, – строго сказала Динара. – Такими темпами тебя скоро закодируют.
Женя поморщился, неожиданно сменил тему:
– Признавайтесь, что вы сделали с соседкой? Почему ее отправили на лечение?
– Мы не в курсе, – отрезала Динара, невозмутимо соврав. – Эмилия нормальная, ей не нужны сплетни.
– Ты же знаешь, я никому… – начал парень.
– Не скромничай. Через тебя проходят все слухи, – фыркнула та. – Эмилии нездоровится. Так и передай друзьям.
Женя отмахнулся, завел разговор с Михаилом.
– Уже разбалтывает, – хмыкнула Динара. – Мужчины – главные сплетники.
Маша не прокомментировала высказывание подруги. Внизу послышалась возня. Вскоре в помещение ввалилась оперативная группа. Невысокий седой следователь с усами прямиком из семидесятых, отряхнувшись от снега, поправил очки, представился и сказал:
– Вызвали в метель, не могли подождать? – недовольно причмокнул губами он. – Где жмур?
– На первом этаже, – сказал Кирилл. – Еще в понедельник умер.
– Безобразие! Вы зачем тянули? Небось, все следы затоптали. Нам лишних висяков не надо, и так статистика проседает.
– Мы не могли позвонить. Ни у кого не было связи, – пролепетала Ангелина.
– Дошли бы пешком, делов-то, – отмахнулся следователь, будто пробираться через сугробы в лесу, а потом идти по трассе было очень легко. – У вас, молодых, много сил.
Ему никто не ответил.
– Мертвеца пришлось переместить, но мы все зафиксировали, – с гордостью доложил Игорь, словно выступал на семинаре. – Вернее, произвели криминалистическую фотосъемку.
Следователь прищурился, указал на Кирилла и Гробаря, скомандовал отвести его к трупу и описать случившееся. Парни спустились с правоохранителями, бригада рассредоточилась по корпусу, а студенты продолжили ждать Захара Владимировича.
Преподаватель примчался за полтора часа. Он выглядел хуже, чем перед поездкой: прическа растрепалась, на лице появилась пятидневная щетина, под глазами залегли темные круги.
– Что произошло? Кто умер? – сумбурно спросил Захар Владимирович.
Вика, Леонид и Женя по очереди изложили недавние события. Каким-то чудом чехарда загадок и несчастий уместилась в коротком рассказе. Захар Владимирович посерел, неразборчиво пробормотал об увольнении и крахе карьеры, затем покаялся, будто на исповеди:
– Простите, коллеги, – он замялся. – Ребята, я действительно виноват перед вами. Для меня семья всегда будет на первом месте. Когда вы женитесь или выйдете замуж, заведете детей, поймете, почему я так поступил. Если мечтаете преподавать, помните, что нельзя полагаться на сознательность студентов. Совершеннолетие, учеба в университете, хорошие оценки – это не показатель зрелости.
«И извинился, и поругал. Видно, как сильно он за нас переживает», – хмыкнула Маша, ожидав большего сочувствия.
– Как ваши родные? – участливо спросила Ангелина.
– Потихоньку выздоравливают.
Следующие часы тянулись вечностью. Машу, как и других членов группы, допрашивали, таскали по корпусу, уточняя подробности, постоянно торопили. Путь до маршрутного такси Бориса, дорога, ожидание перед кабинетом следователя, расспросы, составление и подписание протокола будто бы длились целые сутки.
– Ты домой? – спросила Динара, когда их высадили возле университета.
– Да.
На чернильном небе слабо поблескивали звезды. Маша ощущала изнеможение, будто пробыла в «Буре» по меньшей мере пять лет. Серый, шумный, пропахший выхлопными газами машин город теперь казался раем.
Подруги заказали такси. Маша вышла первой, поплелась на свой этаж и, нашарив ключи, прошмыгнула в квартиру. Зайдя в родную спальню, она удивилась тому, что соскучилась по простенькой, но мягкой кровати, старому компьютеру, шкафу, заставленному книгами и учебниками. На душе было тепло, наконец все закончилось. Телефон завибрировал. «Наверное, Динара доехала», – подумала она и взглянула на экран. В мессенджере обнаружились сообщения от Марка: мем с котиком, трек из нового альбома и пожелания спокойной ночи.
Маша улыбнулась. Жизнь, похоже, начинала налаживаться.
Эпилог
По стеклу на советском серванте прыгали блики. Пестрый бабушкин ковер, устилавший пол, и цветастые занавески больше не нагоняли тоску. За две недели, проведенных в квартире Бортникова, Маша привыкла к старому интерьеру, даже увидела в дизайне нечто уютное. Сперва ее озадачили слова парня о том, что нужно съехаться, поэтому она спросила совета у Динары. Ее мнение она скорее уточняла для галочки, так как заранее знала ответ. Подруга рьяно переубеждала, пугала тоскливым бытом и ссорами по пустякам, страшила тем, как глупые и наивные девушки влюблялись в таких мужиков, а потом после тридцати лет плакали на женских форумах, одной рукой печатая текст на клавиатуре, а другой вытирая слезы не только себе, но и годовалому ребенку. Однако опасения не подтвердились. Наоборот, жить с Марком было комфортно и весело. По выходным они вместе готовили вкусную еду, смотрели фильмы, слушали и обсуждали музыку, гуляли по району, иногда просто дурачились, носились друг за другом как дети. Редкие неурядицы из-за уборки, мытья посуды и раскиданных носков казались ничего не значащими мелочами.
Свист чайника вырвал Машу из размышлений. Протерев стол, она мысленно перебрала список дел, как вдруг ощутила руки на талии.
– Чего пугаешь? – улыбнулась она, повернувшись к Марку.
– Просто волнуюсь, – ответил он и нежно поцеловал в щеку. – Вдруг тебя увезет Динара?
Маша зажмурилась от удовольствия и, будто солнечным лучам, подставила лицо губам Марка.
– Всего лишь придет в гости, – усмехнулась она. – Когда-нибудь вы сможете нормально общаться.
– Не раньше моих похорон.
Маша чмокнула Марка в уголок рта, оставила его возиться на кухне. Пригладив прическу, она прикоснулась к кулону в форме ромашки, вспомнила, как обрадовалась, когда на шее вновь появилось украшение, подарок любимого. Спохватившись, она убрала гору вещей со стула в шифоньер, окинула комнату изучающим взглядом. Все, кроме легкого беспорядка и завядшего фикуса на подоконнике, выглядело вполне приемлемо. Раздался звонок в дверь.