Поющий волк в овечьей шкуре (СИ)

— И, что теперь делать? — С явной безнадёгой в голосе, глухо протянул я.
— А ничего! — Равнодушно пожав плечами, поспешила успокоить меня Вика. И, на оптимистической ноте, закончила. — Само как-нибудь рассосётся!
— Ты думаешь? — Просто, для того, чтобы заполнить паузу, спросил я.
— Да, всё ты правильно делаешь. — Заверила меня более умудрённая в всех этих розовых соплях женщина. — Не отталкиваешь… Но и не даёшь сблизиться.
«Всё зло от баб»! — Несмотря на свой, объективно чуть менее месяца, жизненный опыт, пришёл к неутешительному выводу я. И, вспомнив про терзающий душу спермотоксикоз, грустно добавил. — «Но и без них, красавиц и коварных соблазнительниц, никуда»!
— Ладно, выбрось из головы. — Посоветовала Вика. И, аккуратно положив ложечку, вытерла губы салфеткой и достала из сумочки несколько сложенных листочков. — Вот, я приблизительно набросала сценарий. Постарайся за ночь выучить и не пороть отсебятину.
«Цензура». — Зябко поёжившись, про себя пошутил я. — «А так же ограничение свободы и наглое принуждение»!
Потом спрятал бумажки и пообещал.
— Постараюсь!
— Вот и умница. — Переходя к налитому в обычный гранёный стакан какао, похвалила Вика. — Начало записи в одиннадцать. Значит, тебе нудно явиться к десяти.
— Хорошо. — Согласился я. Мысленно прикидывая, отпустит ли меня начальство и вообще.
— Хочешь, я попрошу главного, чтоб позвонил твоим? — Угадав по моему хмурому лицу о терзающих меня сомнениях, предложила проницательная Вика.
— Да. — Секунду подумав, моментально согласился я. — Так, во всех отношениях будет проще.
И, в самом деле. Представив, потеющего в приёмной и затем тихо лепечущего перед полковником себя, я предпочёл воспользоваться прелестями «телефонного права».
Про которое, несмотря на весьма и весьма скромный стаж, уже был наслышан и даже видел, как его применяют в действии.
Телевидение у нас курируется Коммунистической Партией и находится под неустанным оком государства. И, если их «Большой Босс» позвонит нашему то мне, как образцовому сотруднику органов и верному ленинцу, только и останется, что «взять под козырёк» и исполнять.
Мы закончили трапезу. После чего я расплатился и, как и положено настоящему джентльмену, оставив одетой в чепчик и белый передничек девушке двадцать копеек на чай, попытался вернуть мятый бумажный рубль Вике.
— Не дури голову! — Как от сущей чепухи, отмахнулась она. — Сказала же, как разбогатеешь — отдашь!
«Хрен с тобой, золотая рыбка». — Ехидно но, с огромной долей благодарности, подумал я. — «Раз настаиваешь, не насильно же мне его тебе совать».
— Рубашку погладь. — Напомнила при прощании Вика. — Утюг на шкафу в коробке. — И, по матерински но, почему-то с на мгновение промелькнувшей в глазах грустью, помахала рукой. — Пока-а, до за-автра!
«Ну вот! Мороженным накормили, рубль дали! Скоро в телевизоре покажут»! — Шагая в сторону своей остановки, размышлял я. — «Что ещё младшему лейтенанту для счастья надо»?
«Рублей двести свободных денег и красотку»! — Тут же подколол ехидный внутренний голос. — «Согласную на секс без обязательств и не претендующую на узаконивание, доставляющих взаимное удовольствие, отношений».
Но, поскольку наличности было кот наплакал, а девчёнки, хоть и были не против но к каждой нужен был собственный подход, то я просто засунул руки в карманы и, подняв воротник пальто, стал дожидаться нужного мне транспорта.
После десятиминутного топтания на одном месте мне надоело и я решил пройти пару остановок до ближайшего перекрёстка. Где в нужную мне сторону проходил ещё одни автобус и, таким образом, шансы благополучно уехать увеличивались.
Правда, не совсем, чтобы вдвое, так как была вероятность, что как только отойду на более-менее приличное расстояние, нужный маршрут догонит.
И, оставив позади такого нетерпеливого меня, он, весело мигая габаритными огнями, скроется за поворотом.
Но, так как ждать было невмоготу я, всё-таки предпочёл размяться и немножко пройтись. А, чтобы не делать два десятка лишних шагов, пренебрёг тротуаром и попёрся прямо по проезжей части.
  
Благо, улица была совсем пустынной и представителей славного племени Государственной Авто Инспекции не наблюдалось.
При упоминание неугомонных «торговцев полосатыми палочками» на ум, зачем-то, пришла забавная аббревиатура ПИДОР. Что мой хихикающий мозг расшифровывал, как Патрульный Инспектор ДОРожного Регулирования.
Но, так как этих, доблестных служак, стоящих на страже соблюдения автозаконности и дорожного движения, на улице не имелось, то я ничтоже сумяшеся, пренебрёг правилами и почесал как мне было удобней.
Правда, перебрался на другую сторону. Чтобы шкандыбать навстречу, могущему появиться в поле зрения транспорту и, тем самым, уменьшить вероятность несчастного случая до минимума.
К тому же, всё-равно, в конце пути пришлось бы переходить на противоположную сторону, так что, вот так…
Пройдя метров двести я вдруг услышал шум, догоняющей меня машины. Но, так как места на проезжей части было более, чем достаточно, не обратил на это совсем никакого внимания.
И только легонький укол в голову заставил настороженно обернуться. Для того, чтобы сгруппироваться и, подпрыгнув, оказаться на капоте, надвигающегося на меня «Москвича».
Перекатившись и, таким образом, сведя повреждения к минимуму, я приземлился или, вернее, «приасфальтился» и, замер на месте.
Изображая бездыханное тело и ожидая дальнейшего развития событий.
А, в том, что это обязательно произойдёт, я нисколько не сомневался. Ну, не совсем же конченный за рулём сидел? И, став виновником Дорожно-транспортного Происшествия, просто обязан поинтересоваться моим самочувствием.
Кстати, в то, что сбили меня случайно, не верилось от слова «совсем». Ширина улицы в четыре полосы (две «туда» и столько же «обратно») вполне позволяла нам разминуться без таких вот печальных эксцессов. Даже, будь водитель трижды пьян и совершенно не вязал лыко.
Так что, я затих и, сетуя на снова испачканную одежду, замер в чутком ожидании.
Пауза продлилась не больше нескольких секунд. Вскоре два раза хлопнули дверцы и ко мне приблизилась «сладкая парочка» моих несостоявшихся убийц.
В шею бесцеремонно и, довольно-таки болезненно, ткнули немытыми пальцами. Как понимаю, пытаясь нащупать бьющуюся там жилку. И я, с лёгкостью подавив рвотный позыв от прикосновения пахнущих табаком вонючих отростков, с больши трудом удержал (вполне закономерное, прошу заметить), желание, сломать эти смердящие фаланги.
— Живой? — Осведомился гнусавый голос.
— Кажись, да. — Ответил ему такой же, прокуренный и противный.
— Тогда, берём его, и везём к хозяину. — Выдал вердикт первый.
И мою, полыхающую праведным гневом и борющуюся с порывом немедленно восстановить справедливость, тушку, подхватили и, в четыре руки, засунули в «благоухающий» бензином и вымазанным каким-то, не вызывающим ничего, кроме блевотины солидолом, багажник.
«Пиздец шмоткам»! — Обречённо подумал я.
То есть, прошу прощения, моя одежда пришла в полную негодность.
И эта вселенская грусть, а так же печальные размышления на тему «где и, главное, на какие шиши, взять новые», на какое-то время заслонила невеселую и весьма плачевную составляющую внезапно образовавшейся ситуации.
Почему так пессимистично воспринял происходящее?
Так ведь, всем известно, нет хуже приметы, чем ехать неизвестно куда в багажнике только что сбившей тебя машины. К тому же, в тёмное время суток и, подозреваю, без единого свидетеля дорожно-транспортного происшествия.
Ехали минут двадцать. И, судя по потряхиваниям на колдобинах, которые я почувствовал через какое-то время, вполне успешно и благополучно выбрались за город.
  
Глава 14
 
«Эх-х, надо было их прямо на месте приголубить». — Начиная замерзать, злобно подумал я. — «А затем доставить в отдел и потрясти как следует».