"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
С этими мыслями я и заснул. А утром, позавтракав, я оседлал «Москвичонок», реквизированный госбезопасностью у гражданки Кривошеиной, подъехал к зданию Управления КГБ. В бюро пропусков предъявил паспорт, мне выдали пропуск и сказали пройти на третий этаж в комнату триста тринадцать. Что я и сделал. В указанной комнате я увидел полковника Михайлова в полковничьем кителе и при всех регалиях, а еще группу молодых парней, одетых в камуфляжные комбинезоны без знаков различия.
— А вот и ваш проводник, ребятки! — сказал начальник Управления. — Знакомьтесь. Александр Сергеевич Данилов, физрук двадцать второй школы, самбист и каратист.
Гэбэшники поднялись, по очереди протянули мне руки. По рукопожатию стало понятно, что это все крепкие ребята. Ну да и других здесь не держат.
— С этого момента, товарищ Данилов, вы прикреплены к группе капитана Дементьева, Ивана Евгеньевича. Во время проведения операции, он ваш непосредственный начальник. Слушаться его неукоснительно.
Невысокий блондин кивнул. Я понял, что это и есть капитан Дементьев.
— Капитан, повторите задачу, чтобы ее услышал Данилов.
— Проникнуть в систему карстовых пустот, провести предварительную рекогносцировку с целью подтверждения фактов, изложенных Даниловым. Оценить степень опасности ситуации для города. В боевой контакт не вступать без непосредственной угрозы для группы. Доложить результат.
— Все верно! Приступайте к выполнению!
Вся группа, включая меня, вышла из комнаты 313. Спустившись на первый этаж, мы вышли во внутренний двор Управления. Там стояла скромная «буханка», судя по надписи на борту, принадлежавшая почте СССР. Ну да, никто же не пишет на машинах страшную аббревиатуру «КГБ». Дементьев достал сумку-планшет, в целлулоидном кармашке которого лежала карта. Судя по прихотливо изогнутым линиям, пересекающим контуры города, на ней была схема карстовых пустот. Это подтвердил и капитан:
— Можешь показать, где здесь здание с лифтовым подъемником? — спросил он.
— Попробую.
Поводив по карте пальцем, я нашел только район города, откуда вчера брал такси и сказал об этом Дементьеву.
— Ладно! — откликнулся он. — Садись в кабину, сориентируемся на месте.
Я забрался на пассажирское сиденье, капитан сел за руль. Железные ворота разъехались, выпустив «УАЗик» на проезжую часть. Всего через десять минут мы оказались в нужном районе города. Дементьев сбросил скорость, чтобы я не пропустил въезд во двор трехэтажки. Наконец, я указал на поворот. Капитан лихо зарулил во двор и уже без моей подсказки подъехал к зданию с окнами под самой крышей. Как ни странно, но дверь в него ведущая, оказалось запертой. Хотя, что тут странного?
Гэбэшников это не смутило. Один из них, повозившись с набором отмычек, отпер внутренний замок. Остальные включили фонари и мы вошли. Дементьев знаком велел разобраться с подъемным механизмом. И с этой задачей его подчиненные справились тоже на пять. Завертелось большое колесо, заскользил блестящий от смазки трос. С лязгом стала подниматься кабина лифта. Наконец, она громыхнула и остановилась. Я отворил дверь. Дементьев заглянул внутрь.
— Так. Больше трех человек не поместится, — пробормотал он и скомандовал: — Нас шестеро, следовательно спускаемся двумя партиями. Первыми пойдут — я, Данилов и Суховерко. Остальные — второй партией.
Капитан, я и боец по фамилии Суховерко вошли в кабину. Я, как уже имеющий соответствующий опыт, закрыл дверь, дернул рычаг вверх и лифт начал опускаться. Через несколько минут мы вышли из кабины в коридор бункера. Гэбэшники бесшумно двинулись по коридору, отворяя одну дверь за другой. В бункере было тихо. Перед дверью, за которой находилось обиталище Болотникова, я опередил офицеров и отворил ее сам. Внутри оказалось пусто. Видать мой спаситель находился где-то в лабиринте подземелий.
Прибыла вторая половина группы. Дверь, ведущая в штрек была заперта снаружи. Пришлось парням повозиться с замком, но бойцы справились. Тоннель был узким, вдвоем не разойтись, поневоле пришлось двигаться, дыша в затылок друг другу. Правда, дышать-то было как раз нелегко. Вонь с каждым пройденным десятком метров становилось все сильнее. Парни натянули респираторы. Дементьев протянул маску и мне. Видать, Михайлов надоумил, а может капитан и сам догадался прихватить запасной респиратор.
Дышать в нем стало значительно легче. Иначе не факт, что я бы выдержал такое амбре. По мере приближения к гроту, куда меня вытащил Болотников с помощью тали, стал слышен и гул голосов. Может, я и ошибся с оценкой количества бомжей, оказавшихся в каменной ловушке, но даже если их было не больше сотни, то все равно они, похоже, не смолкали ни на минуту. Причем, за время своего краткого, к счастью, пребывания среди них, я не слышал ни одного членораздельного звука — визг, всхлипы, вопли, бормотания, звериное рычание.
Когда же эти морлоки успели утратить дар речи? Или в этой звериной стае разговаривать просто опасно? Любая попытка наладить контакт с помощью слов воспринимается как слабость. Заговоривший умирает первым. Что ж, вполне может быть. А вообще все это напоминает какой-то чудовищный эксперимент. Вроде тех, что проводили даже не фашисты, а японские врачи-изуверы во время Второй Мировой. А кто тут у нас исследует возможности человеческого разума?
Наш «мальчик-молния» Игорек? Ну и что с того, что его интересуют сверхспособности? Может ему нужна нулевая отметка для создания какой-нибудь диаграммы? А эти морлоки в подземной тьме находятся на самой что ни на есть нулевой. Само собой я не стал делиться своими соображениями с Дементьевым. Капитан и его люди еще не видели самих людоедов. Да и зачем им лишняя информация. Они же не следователи, а — опера. А вот для собственного моего понимания происходящего это предположение сгодится.
— Внимание! — скомандовал Дементьев.
Я шел третьим и поверх голов увидел в лучах фонариков круглое отверстие входа в грот и металлический блеск цепи с крюком.
— Товарищ капитан! — окликнул начальство Суховерко. — Лебедка!
— Ты там поосторожнее, парень! — посоветовал я. — В яму не свались.
— Мать честная! — ахнул боец. — Товарищ капитан! Взгляните!
Старший группы шагнул в грот. Я — за ним. Хотя прекрасно знал, что они там увидели. Оба гэбэшника стояли, наклонившись над ямой, и смотрели на беснующуюся толпу людоедов, которые почуяли свежее мясо, а скорее всего — просто отреагировали на свет фонарей. Я не удержался и все-таки заглянул в эту вонючую дыру. Вот бы Уэллса сюда, посмотрел бы, что такое настоящие морлоки. Меня больше поразило лицо капитана. Ни презрения, ни ужаса, только полная сосредоточенность! Да, железные люди служат в КГБ.
— Так! — произнес он. — Теперь не мешало бы познакомиться с этим спелеологом.
— А с этими, что делать, товарищ капитан? — спросил Суховерко.
— А что ты с ними сделаешь?
— Я бы им туда кинул пару осколочных.
— К счастью, это не нам с тобой решать. Так! Все! Прекратили болтовню. Возвращаемся в бункер! Будем ждать этого Болотникова.
Глава 13
В бункер мы вернулись без всяких проблем. А вот попасть в него нам пытались помешать. Дверь была не заперта. Бравые гэбэшники, вскрывая замок, сломали его, но с той стороны эту железную плиту явно кто-то придержал. А в штреке было узко, так что два бойца с трудом встали рядом с нею плечом к плечу, чтобы выдавить внутрь вместе с тем, кто ее там подпирал. Когда оперативники ворвались в бункер они быстро разобрались с тем, кто им мешал. Я не удивился, когда увидел поваленного на пол Жука, лапищи которого были скованы наручниками за спиной. Подойдя к нему я не без злорадства спросил:
— Ну что, жирняй, думал, что скормил меня людоедам?
— Я не хотел, — промычал он. — Просто не успел тебя предупредить.
— Брешешь, жучило. У тебя было полно времени для этого.
В этот момент госбезопасники прихватили остальных. Когда я вошел в комнату, где вчера Игорек угощал меня чаем, Комар, Оса и Болотников сидели рядком на диванчике. Комар выглядел раздавленным. Оса злобно зыркал фасетками. Лишь «мальчик-молния» сохранял спокойствие. В комнату втащили Жука и за неимением свободного места на диване, оставили стоять. Суховерко обыскал всех четверых, вытащил документы и передал капитану. Тот полистал паспорта, положил их на стол и обвел взглядом помещение. Все его движения были нарочито замедленны, что должно было внушить задержанным почтение и страх.