"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Итак, граждане Болотников, Комаров, Осинский и Жуков, попрошу дать объяснение по какой причине вы находитесь в данном помещении?
— Мы исследовательская группа, изучаем систему карстовых полостей, — соврал Игорек.
— От какой организации вы работаете?
— Мы работаем на общественных началах.
— Энтузиасты, значит, — хмыкнул Дементьев. — Ну что, граждане энтузиасты, если вы исследуете подземелья то не могли не заметить группу гражданских лиц, оказавшихся явно в бедственном положении в одной из этих ваших полостей.
— Верно! — не стал отрицать Болотников. — Мы хотели сообщить властям, но…
— Но почему-то этого не сделали, — подхватил капитан. — Вам придется ответить на этот и другие вопросы. Так что следуйте за мною. Вернее — вас проводят по одному.
— Минуточку, капитан! — сказал я. — У меня есть сугубо личный вопрос гражданину Осинскому.
— Задавайте!
— Ты куда девал мою тачку, урод?
— Она стоит у Чертовой башни, — пробурчал тот.
— Ключи?
— В бардачке.
— Смотри, если сп… соврал…
— Надеюсь, вы закончили, товарищ Данилов? — осведомился Дементьев.
— Так точно, товарищ капитан!
Тот мотнул головой и двое оперативников вывели из помещения Осу. Следом еще двое — Жука. В кабинете Игорька остался только он сам, пришибленный Комар и мы с Дементьевым. Болотников решил, видимо, воспользоваться паузой. Пока четверо бойцов поднимут двух инсектоморфов, пока запихнут их в микроавтобус, якобы принадлежащий почтовому отделению, можно расслабиться и поговорить. По крайней мере, «мальчик-молния» так решил. Соблюдая субординацию, хотя и не являлся подчиненным капитана, он обратился к нему:
— Товарищ офицер, разрешите мне обратиться к товарищу Данилову?
— Обращайтесь! — отмахнулся тот.
— Поверьте, Александр Сергеевич, детям ничего не угрожает, — заговорил Игорек. — «Процесс» — философия прорыва сознания на новый уровень осмысления реальности. Да, для обыденной жизни это может быть мало пригодно, но для творчества, для решения каких-нибудь особых задач, которые мы сейчас даже представить не можем, их способности пригодятся. Так что все не зря.
— Мне главное, чтобы не чувствовали себя изгоями, — заговорил я. — Чтобы они могли стать полноправными членами общества, потому что хуже нет, чем превратиться в неприкаянных неудачников.
— Думаю, с вашей помощью они в них не превратятся.
Лязгнула дверь. Вошел Суховерко с еще одним бойцом.
— Товарищ капитан, двое задержанных подняты на поверхность и помещены в машину,— доложил Суховерко.
— Забирайте этого и уводите! — сказал Дементьев, указав на Комарова.
Оперативники вывели того из кабинета. Капитан взял со стола паспорта и спрятал их во внутренний карман, оставив только один.
— Гражданин Болотников, — сказал Дементьев. — Вас задерживать я оснований не вижу. Однако возможно вам придется дать показания следователю. Постарайтесь не покидать города. Сами понимаете, бегство вам не поможет.
— Я и не собираюсь убегать, — ответил Игорек.
— Пойдемте, Данилов, — сказал капитан.
Мы вышли с ним из кабинета и направились к лифту. Я не стал спрашивать, почему гэбэшник передумал арестовывать Болотникова. Видать, не усмотрел в его поведении ничего общественно опасного, а может потому что тот, в отличие от инсектоморфов, выглядел как человек? Оказавшись наверху, я сказал Дементьеву, что если больше ему не нужен, то хотел бы пойти домой. Капитан поблагодарил меня и отпустил. Я посмотрел на часы. Оказалось, что нет еще и одиннадцати. Быстро управились.
Поймав такси, я попросил отвезти меня в Заречье. На остановке, что неподалеку от Чертовой башни, водила меня высадил, получил оплату и укатил. Я двинулся к руинам старинной усадьбы. На душе моей было неспокойно. За прошедшие сутки с лишнем с машиной могло случится все, что угодно. В лучшем случае с нее могли снять колеса, дворники, зеркала и вдобавок — повыбивать стекла. А в худшем — угнать. И не просто угнать, а перегнать в другой район или даже область.
Завидев черную «Волгу» издалека, я выдохнул с облегчением, но радоваться не спешил. Подошел ближе. Колеса и зеркала на месте. Дворники — тоже. Стекла блестят в лучах солнца. Двинувшись в обход машины, я увидел ноги человека, валяющегося на земле с левого борта. Я бросился к нему и впрямь обнаружил незнакомого мужика, лежащего ничком. Правая рука его была протянута к небольшому круглому предмету, который я не сразу узнал. И только через мгновение понял, что это «злой волчок».
  
Он не вращался и может быть поэтому мужик, пытавшийся его потрогать, все еще был жив. Это стало понятно по тому, что незнакомец громко храпел. Я пнул его по ноге. Мужик недовольно пробурчал что-то, но не проснулся. Кто это? Неудачливый воришка или даже — угонщик? А может — просто любопытствующий прохожий? И откуда здесь взялся «сторож»? Не помню, был ли он у меня в багажнике? А если и был, кто его вытащил? Сам горе-угонщик? Я не стал его больше будить.
Взял «волчок» и аккуратно перенес его в багажник. Затем сел за руль, взял в бардачке ключи, завел движок и поехал домой. Там, приняв душ и перекусив, я пошел в школу. Пешком. Надо бы позвонить Коленкину, пусть возьмет мой «ГАЗ-24» к себе в сервис, отдаст своим ребятам, чтобы все проверили и сделали профилактику. И вообще — хватит с меня всей этой мистики, фантастики, детектива и приключений. Начинаю жить нормальной человеческой жизнью. Женюсь. Доведу пацанов до девятого класса. Приму предложение стать директором спортшколы. И так далее.
В школе царила нездоровая суета, как оказалось, связанная с подготовкой к празднику Первого мая и городской спартакиаде. В коридоре меня перехватила Эвелина Ардалионовна и сообщила, что в семнадцать ноль ноль меня вызывают в горисполком, где пройдет совещание как раз по поводу общегородского спортивного праздника. Ну что ж, обязательно поеду. Мне и в самом деле надо знать, как будет проходить спартакиада и в какой день и на какой площадке будут выступать мои ребята и девчата.
Перед последним уроком позвонил Вилене и мы договорились встретиться завтра, потому что когда начнутся соревнования, я буду слишком занят. Отработав урок, я поехал в горисполком. Меня встретила секретарша товарища Степанова, проводила в кабинет, битком набитый солидно одетыми мужиками и безвкусно — бабами. Кроме предгорисполкома, я узнал председателя спортивного общества «Литейщик» Дольского, его друга, тренера по классической борьбе Егорова, тренера по баскетболу Пирогова, тренершу по легкой атлетике Громову.
— Спасибо товарищи, что пришли на это заседание, — заговорил Степанов. — Интерес к нашей спартакиаде проявляют не только в городе, но и в области. Скажу вам по секрету, что сам первый секретарь областного комитета партии, товарищ Обломкин собирается посетить Первого мая Литейск и не только приветствовать трудящихся на первомайской демонстрации, но и присутствовать на некоторых соревнованиях. Так что прошу вас, товарищи, доложить о готовности организаций и предприятий, которые вы представляете, к празднику спорта.
Слово взял товарищ Дольский и пока он бубнил я рисовал на бумажке на него карикатуру. После председателя спортобщества слово взял руководитель спортсекции металлургического комбината, за ним ветеран литейского спорта, который в пятидесятых играл в хоккей за команду ВВС. На доклады о состоянии готовности спортивных сооружений и наличии инвентаря эти выступления походили мало, ибо выступающие в основном превозносили на все лады заботу партии и правительства и лично генерального секретаря дорогого товарища Леонида Ильича Брежнева. Вдруг предгорисполкома сказал:
— А теперь мне хотелось бы услышать мнение товарища Данилова.
Этого я не ожидал, но все присутствующие уставились на меня с ожиданием, словно я мог сказать нечто такое, что перевернет их жизнь. Я поднялся.
— Я отвечаю только за подготовку двух команд — самбистов из двадцать второй школы и каратистов из секции при «Литейщике». Первая состоит из мальчиков от тринадцати до семнадцати лет, вторая — из девочек от семи до двенадцати. Обе команды к спартакиаде готовы.