Любовь во тьме (ЛП)

Тренер Крав в этом году новый, его оплатил и привел в штат RCA мой отец с единственной целью подготовить меня к золотой медали к летним Олимпийским играм. Это всего лишь моя десятая тренировка с ним, и каждая из них заканчивалась для меня физической агонией. Он тренировал золотого призера двух игр год назад, так что его послужной список доказан, но его методы, похоже, нарушают Женевские конвенции.
Неважно, сколько я отдаю, этого никогда не кажется достаточным. Я ни разу не пожаловалась, ни разу не показала ему никакой слабости, и все же каждую секунду, когда я не заставляю себя истекать кровью перед ним, он ведет себя так, будто я не принимаю это всерьез.
Недостаточно улучшить работу ног. Моего нового личного лучшего времени на разминке в 5 км недостаточно. Моего места на вершине таблицы лидеров по количеству побед внутри команды недостаточно.
Я думаю, даже если я выиграю золото, он найдет какую-нибудь ошибку в том, как я это сделала.
Больше всего на свете я люблю фехтование. Когда я выхожу на трассу со шпагой в руке, это единственное время, когда я чувствую себя сильной и иду в ногу со своим телом. Когда я полностью одета и надеваю маску, я чувствую себя крутым парнем. У меня это великолепно получается, но это давление быть лучше, чем лучшие, удушает.
Мои кулаки сжимаются, когда я чувствую, как внутри меня начинают нарастать тревога и ужас.
Без слабостей, Нера. Неудача - это не выход. 
Я повторяю ее про себя постоянно, пока мантра не становится единственным, что остается в моем сознании, а остальные непродуктивные мысли не вытесняются.
Меня вытаскивают из ментальной кроличьей норы, в которую я себя загнала, когда рядом со мной раздаются шаги.
-Привет, детка, - раздается протяжный голос.
Отлично. Как раз то, что мне было нужно.
Я увеличиваю темп, чтобы отстраниться от него, и мои икры кричат мне за это. Оно того даже не стоит; он легко поспевает за мной.
- Оставь меня в покое, Рекс. - говорю я.
- Вау, - отвечает он, легко кладя руку мне на плечо, - Это не очень мило, детка.
Я не останавливаюсь, огибаю поворот, чтобы пробежать четвертый круг. Мои челюсти сжаты так сильно, что кажется, будто я сбриваю верхний слой эмали с зубов.
Я решаю не обращать на него внимания, уверенная, что он потеряет интерес и уйдет туда, где команда мальчиков заканчивает свою тренировку.
Но я ошибаюсь.
Вместо того, чтобы отпустить меня, его рука сжимается в кулак вокруг моего предплечья, и он резко останавливает меня.
- Отпусти меня, Рекс. - Говорю я ровным голосом, не сводя глаз с того места, где он все еще сжимает мою руку своими пальцами.
- Попроси меня вежливо, и я сделаю это, - отвечает он фальшиво любезным тоном. За его словами едва скрывается то, как сильно он заводится в любой момент, когда у него есть надо мной власть. - Я просто хочу поговорить.
Он никогда не применял ко мне физического насилия, когда мы встречались, но надвигающаяся возможность этого всегда существовала. Это было видно по тому, как он стискивал зубы, когда я говорила что-то, что ему не нравилось, а потом бесконечно ругал меня за это, как только мы оставались наедине. То, как он кричал и унижал меня, когда мы спали вместе, и он был единственным, кому это доставляло удовольствие.
Хотя, теперь я, несомненно, знаю, что проблема была в нем, а не во мне. У меня не только, по-видимому, нет проблем с тем, чтобы кончить, но я могу сделать это несколько раз.
Мои мысли возвращаются к тому гостиничному номеру с Гэри, как это случалось чаще, чем я хотела бы признать за последние две недели.
Необузданную страсть и уязвимость той ночи было не так легко запереть в темных уголках моего мозга, как все остальное.
Я чувствовала себя живой так, как давно не чувствовала. Может быть, дело было в анонимности и спонтанности такого смелого поступка, за который мои родители, несомненно, убили бы меня, если бы узнали об этом, но часть меня думала, что сам Гэри имеет к этому какое-то отношение.
Интересно, что было бы, если бы я осталась, что бы он сделал со мной дальше, когда уже погубил меня для всех остальных мужчин, которые придут за ним.
  
Он бы взял меня в рот, а потом, вероятно, перевернул так, чтобы я лежала лицом вниз на матрасе, пока он...
Дрожь пробегает по моей коже, когда я думаю о возможных последствиях.
Когда я выскользнула наружу, то заколебалась на полпути к двери, не уверенная, должна ли я уйти или остаться. Я обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на его спящую фигуру, на номер, который он нацарапал в блокноте.
И когда я обнаружила, что отрываю страницу и засовываю ее в клатч, я не стала задаваться вопросом, почему я не могла просто уйти без нее.
Оказывается, это не имело бы значения, если бы я оставила это позади.
Когда я вернулась домой и разделась перед душем, я обнаружила его изящный почерк на своей коже, его номер, написанный черным маркером прямо над моей киской.
Потребовалась неделя, чтобы успешно оттереть это с моего тела, в течение которой я бесконечно прикасалась к себе, представляя, как он пишет это на мне, пока я была в отключке.
С тех пор я несколько раз подумывала написать ему, но всегда останавливала себя. Что бы я… что я должна была сказать? Не было никакого способа открыть эту дверь обратно, не разобрав ту ложь, которую я ему наговорила. Что мне было всего восемнадцать, что я была студенткой, что меня звали не Дженни...
Вместо этого его номер прожег дыру в моем списке контактов, мое сердце замирало каждый раз, когда я прокручивала его имя.
- Детка? - Рекс тянет меня за руку, чтобы привлечь мое внимание, как ребенок в разгар истерики, зовущий свою маму.
Я сохраняю невозмутимое выражение лица, когда поворачиваюсь к нему лицом, зная, что отсутствие реакции - это то, что разозлит его больше всего. Попытка вырвать свою руку из его хватки ни к чему не приведет, и он будет слишком наслаждаться моей борьбой.
- Нам не о чем говорить, Рекс.
- Я не согласен.
Что-то внутри меня начинает подергиваться от того, что его прикосновения все еще на мне, но я стараюсь держать себя в руках. Я мастер в этом, в контроле своих эмоций, своих реакций, всей своей жизни.
- Я скучаю по тебе, - мурлычет он, подходя ближе. Я сдерживаю вздрагивание. - Я хочу, чтобы мы снова были вместе.
У меня сводит живот от этой мысли. Я встречалась с ним только потому, что он был подходящим выбором для меня, тем, кто сделал бы счастливыми моих родителей. Его отец разбогател на нефтяном бизнесе, и моя мама просто ликовала, когда я сообщила ей новость о наших отношениях. Она уже видела заголовки на страницах светской хроники: “Нефтяной магнат женится на наследнице бриллиантов на роскошной европейской свадьбе.”
Я была под кайфом от ее похвалы, ее редкое одобрение меня действовало сильнее любого наркотика, и именно это позволило мне поддерживать отношения в течение нескольких месяцев, хотя я должна была разорвать их после того, как мы впервые переспали вместе. Когда он лишил меня девственности, не заботясь о том, больно это или нравится мне это или нет.
Я продержалась еще пару месяцев, пока в конце концов мне не пришлось поставить свое выживание выше ее счастья. Когда я объявила новость о том, что рассталась с ним, это чуть не убило ее.
По крайней мере, так она утверждала.
Она успокоилась только после того, как я пообещала, что найду кого-нибудь получше. Следующий человек, с которым я встречалась, должен был быть принцем или кем-то в этом роде, иначе мне пришлось бы всю оставшуюся жизнь выслушивать постоянные комментарии о том, как она разочарована в моем партнере.
- Нера! - Зовет тренер Крав, его сильный русский акцент разносится по всему залу. - Ты закончила свои круги?
- Нет, тренер. - Отвечаю я, глядя на Рекса с лукавой улыбкой.
- Перестань отвлекать моего спортсмена, Кэррингтон, - рявкает Крав.
Я вырываю свою руку из его хватки и начинаю пятиться назад, подальше от раздраженного Рекса.