Любовь во тьме (ЛП)

Тишина затягивается на долгие мгновения, и я думаю, что, может быть, на этот раз она заснула.
- Значит, ты счастлив? - Спрашивает она с любопытством в голосе.
Невеселая улыбка растягивает мои губы, но она не видит этого в темноте.
В этот самый момент мы просто два человека, которым нужно избавиться от затаенной тьмы в своей груди. Мы выбираем делать это друг с другом.
- Нет.
Момент кажется тяжелым. Слишком тяжелым для того, что мы здесь делаем, и я качаю головой.
Поворачиваясь к ней снова, я говорю ей:
- Твой бывший понятия не имел, что делать. - Ее глаза распахиваются и встречаются с моими грешными. - Спи. Тебе нужна энергия для третьего раунда”.
Они слегка расширяются при моих словах. - Опять?
Я одобрительно хмыкаю. - Ты так жаждала моего члена раньше, - говорю я, протягивая руку и поглаживая ее губы. - Я хочу, чтобы ты показала мне, на что способен этот рот.
✽✽✽
Я просыпаюсь несколько часов спустя. На улице все еще темно, но на горизонте видны первые признаки восхода солнца. Мой член шевелится, проснувшись и готовый продолжить с того места, на котором мы остановились.
Рядом со мной простыни откинуты, и постель холодная.
Она ушла.
Я поворачиваюсь и смотрю на свой прикроватный столик.
Верхний лист блокнота отсутствует, бумага оторвана.
✽✽✽
Глава 8
Nera
- Давай продолжай, Нера. Еще раз! Встань и иди снова.
  
Я согнута в талии, руки на коленях, пытаюсь отдышаться. Пот стекает с моего лба и падает на коврик подо мной. Тренер Кравцов стоит в пяти футах от меня и кричит.
Ну, "кричит". Его громкость никогда не опускается ниже уровня "разгневанный генерал армии", независимо от темы разговора, так что, я думаю, он бы сказал, что мы просто ведем дружескую беседу. Его приветствий "доброе утро" достаточно, чтобы заставить вас выпрыгнуть из собственной кожи, если вы не готовы к ним.
Я делаю неровные вдохи, но такое ощущение, что кислород не попадает в мои легкие.
Ему все равно.
- Перестань стоять там. Двигайся! Ты никогда не выиграешь, если будешь продолжать вести себя так лениво и эгоистично.
Вытирая влажные руки о шорты, я сажусь на корточки и запускаю пальцы под обод двухсотфунтовой шины. Моя хватка ослабевает прежде, чем я успеваю поднять ее, и я падаю навзничь на задницу.
-Еще раз, - приказывает тренер Крав, не обращая внимания на мое измученное состояние. - Неловко. Чемпионы Франции могут делать это во сне .
Я приседаю и снова хватаюсь за шину, сжимая живот и упираясь пятками в землю, пытаясь справиться с весом. Я меняю хватку на нижнюю.
Пот стекает мне в глаза, ослепляя меня. С трудом я переношу вес на себя. Мне просто нужно поднять его и снять, перевернув.
Я делаю это уже в десятый раз, и мне больше нечего отдать. Я чувствую слабость. У меня кружится голова, зрение затуманивается, мышцы ноют, но я не потерплю неудачу.
-Неудача не входит в лексикон Мацуоки, Нера. Если ты потерпел неудачу, значит, ты недостаточно этого хотел, недостаточно старался . 
Слова моего отца эхом отдаются в моем мозгу, когда я делаю глубокий вдох, приседая, готовясь перевернуть колесо. Я качаю головой, словно пытаясь физически выкинуть эту мысль из головы, но она остается там, громкая и отвлекающая.
- Ты собираешься оставаться такой вечно или собираешься что-нибудь предпринять? - Тренер Крав усмехается, наклоняясь так, что его лицо оказывается в нескольких дюймах от моего.
Я ненавижу этого мудака.
Мои ноги начинают неистово дрожать под тяжестью груза, руки сводит судорогой, когда они пытаются удержать шину. Я иду в тихое место в своем сознании и настраиваю тренера Крава на столько, на сколько могу.
С усилием стиснув зубы, я собираю последние остатки своих сил, издаю животный вопль и отталкиваюсь от каблуков.
Мой вес отрывается от земли, мои руки вытягиваются, когда они толкают шину, и я наблюдаю со смесью самодовольного удовлетворения и облегчения, когда шина переворачивается, приземляясь с громким хлопком.
У меня нет ни секунды отдыха.
- Десять кругов вокруг объекта за то, что потратила впустую мое время, - объявляет Крав, прежде чем уйти проверить другого ученика.
Я вытираю лоб предплечьем, мои руки опускаются обратно на бедра, пока я смотрю, как он неторопливо уходит. Я уже час занималась художественной гимнастикой, час - техническими упражнениями, а этот последний час - работой ног с отягощениями. При мысли о пробежке на выносливость, даже короткой, у меня внутри что-то сжимается. Я хороню это чувство, запирая его вместе со всеми другими чувствами, которые я не позволяю себе испытывать, и заставляю свои ноги начать двигаться.
Я игнорирую то, как кружится у меня голова, и сосредотачиваюсь на том, чтобы ставить одну ногу перед другой. Я отправляюсь в то место в своем сознании, где я могу отрешиться от физической и психической боли и просто делать.