Ганс (ЛП)

Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него. «Ты одержим мной?»
Ганс моргает один раз, медленно. «Кассандра, мне нужно, чтобы ты послушала». О, боже, я думаю, что он это делает. «Ты не заперта здесь, ясно?»
Я киваю, но все еще думаю о том, что он одержим мной.
Ганс указывает на мониторы. «Ты можешь наблюдать за мной через них, чтобы видеть, когда я вернусь. Если что-то случится, и я не вернусь…» Ганс кладет телефон передо мной. «Позвоните контакту A3».
  
Его слова — словно ведро ледяной воды на моей коже. «Что значит не вернёшься?»
«Просто предосторожность». Он указывает на телефон. «Теперь скажи мне, кому звонить».
«А3», — повторяю я. «Кто это?»
«Его зовут Дом. Он мне должен. А если не ответит, попробуй А2 или А1». Он делает паузу. «В таком порядке».
Когда он начинает отходить, я тянусь к нему. «Пожалуйста, не уходи».
Он сжимает мою руку в своей. «Я сейчас вернусь, Бабочка. Оставайся здесь».
А потом он ушел.
Тяжелая дверь захлопывается за ним, и замки с глухим стуком встают на место.
О, Иисусе.
Я стучу по телефону, чтобы убедиться, что он не заблокирован. Потому что если он не вернется, а у меня не будет возможности позвонить, я начну окончательно сходить с ума.
Но телефон не заблокирован.
И я вижу домашний экран. А фотография, сохранённая как фон, это… я. Сплю в его кровати.
Я прикусываю губу.
Он точно одержим мной.
ГЛАВА 63
Ганс
Мне нужен ответ только на один вопрос. Этот человек пришел за Кассандрой или за мной?
В любом случае, если он еще не мертв, я его убью.
ГЛАВА 64
Кэсси
Мои глаза перескакивают с экрана на экран, но я не могу найти Ганса. И я ничего не слышу, так что я не знаю, в доме ли он еще.
Мне следовало сказать ему, что моя входная дверь не заперта.
Ему не обязательно проходить через мой дом; он может просто обойти его, чтобы добраться до тела.
Я протягиваю правую руку и тяну за один из маленьких волосков на левом предплечье. Затем я корчу рожицу, когда мне больно.
Ладно, я все еще могу что-то чувствовать. Тогда почему я не напрягаюсь, черт возьми, из-за того, что кого-то убиваю?
Я почти уверена, что человек, которого я случайно застрелила стрелой, мертв. И я почти уверена, что я должна была бы устроить истерику. Сомневаться в своей морали. Просить прощения у бога наверху. Но я не.
И, ну, его не должно было быть там.
Я не могу придумать ни одной невинной причины, по которой мужчина мог бы бежать за мной через мой задний двор в темноте.
Дрожь пробегает по моим рукам.
Я никогда не любила фильмы ужасов. А этот момент — мигающий свет, открывающий его — разбудит меня ночью.
Я обнимаю себя — в этой комнате невероятно холодно — и снова просматриваю экраны в поисках Ганса.
Ничего.
Он уже должен был перейти улицу.
Мое внимание привлекает почти черный экран.
Там.
Трудно различить темное движение на темном фоне, но похоже — я наклоняюсь ближе к экрану, отчего край стойки врезается мне в живот. Ганс бежит. Через свой задний двор и в лес. Буквально в противоположном направлении от моего дома.
"Какого черта?"
Он исчезает.
Я оглядываю другие экраны, пытаясь снова его найти.
Ганс не уйдет. Он не стал бы приводить меня сюда, а потом нагружать себя оружием, чтобы просто сбежать в лес.
Почти уверена.
Опираясь ладонями на стойку, я поднимаюсь и иду к главной двери.
На одном из экранов виден пустой подвал за дверью, так что я знаю, что там никто не прячется, но мне нужно знать…
Я берусь за ручку рычага и нажимаю на нее.
Что-то движется, и я слышу тяжелый звук открывающихся замков.
Не заперта.
Я приоткрываю дверь всего на несколько дюймов, затем закрываю ее, и замки снова выполняют свою автоматическую функцию.
«Хорошо», — выдыхаю я. «Доверься процессу».
Не сводя глаз с мониторов, я иду в дальнюю часть комнаты и открываю первую дверь на задней стене. Шкаф, из которого Ганс достал свою одежду.
Полки заставлены стопками одежды. Вся в оттенках черного и серого.
Я беру черную толстовку с капюшоном. У Ганса не так много жира, но он высокий и стройный, поэтому, когда я надеваю эту одежду, она достаточно просторна для моей пухлой фигуры. Она также такая длинная, что такой же длины, как мои шорты.
Я хватаю пару носков и засовываю их в карман толстовки, затем закрываю шкаф.
Я продолжаю поглядывать на мониторы, но поскольку я уже встала, я не могу удержаться и не проверить другие двери.
За второй дверью находится шкаф, полный дорожных сумок и коробок с электроникой.
Третья дверь открывает шкаф, полный непортящихся продуктов. В основном безвкусные вещи, упаковки вещей, которые я видела в магазинах для кемпинга. Но есть также полупустой ящик Skittles, яркая упаковка которых резко контрастирует со всем остальным.
Я беру пачку.
Подойдя к последней двери, я открываю ее и снова чувствую, как холодок пробегает по моей коже.
За четвертой дверью — еще одна дверь. Тяжелая металлическая, как та, через которую мы сюда пришли. Но эта ведет в другую сторону. К заднему двору. Где больше ничего быть не должно.
Я захлопываю дверцу шкафа и спешу обратно к креслу.
Колеса немного скользят, когда я натягиваю на ноги носки большего размера.
Несколько видов на экране — это полуразрушенный дом в конце нашей маленькой улицы, но я не трачу время на просмотр этих каналов. Я не знаю, зачем ему камеры в этом месте, но он туда не пойдет. Он пойдет ко мне домой.
Мой дом, который появляется в большинстве ракурсов.
Я поднимаю руку и касаюсь экрана, на котором видны большие окна моей гостиной.
Поскольку снаружи темно, а внутри моего дома горит свет, легко увидеть то, что внутри. Я вижу свой диван, часть своего рабочего стола и часть проема, ведущего на кухню.
Ганс сидел прямо здесь — я держусь за подлокотники кресла — и он заглядывал прямо в мой дом.
В моем животе разливается тепло.
Моя реакция на Ганса всегда была более чем.
Я проявляла к нему больший интерес, чем следовало бы.
Я зациклилась на нем. Думала о нем. Фантазировала о нем. Думала о том, чтобы раздеться в окне моей спальни, просто в надежде, что он увидит меня. И захочет меня.
Я никогда этого не делала, но хотела.
И это… Он наблюдает за мной. Или что это такое. Я знаю, что это неправильно.
И я знаю, что мне не следует чувствовать себя так чертовски хорошо по этому поводу.
Но мне не хочется с этим бороться.
Я знаю, кто я. И я не маленькая.
Мое рассеянное внимание. Мои попытки выпекать, которые, как я знаю, далеко не так хороши, как у моей мамы. Мое сверх-пышное тело, которое я не собираюсь менять.
Все мои отношения были поверхностными. Весело, пока они длились, но ничего особенного.
Мои родители воспитали во мне высокую самооценку. И в основном она у меня есть. Но часть меня просто предположила, что я буду одной из тех одиноких женщин. И меня это устраивало. Я это приняла.
Я оглядываюсь на другие экраны, гадая, может ли он заглянуть в мою спальню.
Мои мышцы пресса напрягаются, когда я просто думаю об этом.
Видел ли он, как я трогаю себя?
Сидел бы он здесь, сжимая свой большой член, и дрочил бы, наблюдая?
Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти окно своей спальни, но хорошего вида из него не видно.
Я возвращаюсь к камере с видом на гостиную и вскрикиваю.
Потому что там Ганс.
Внутри моего дома.
ГЛАВА 65
Ганс
Я пересекаю гостиную Кассандры и запираю засов на ее входной двери.
  
Предполагая, что она наблюдает за мной и не ослушается меня, покинув мою безопасную комнату, я останавливаюсь перед панорамным окном и поднимаю руку с растопыренными пальцами, давая ей знать, что вернусь через пять минут.