Ганс (ЛП)

Я отвожу взгляд от ее груди и вижу, как она кладет на стол что-то ледяное рядом с бутылкой виски.
«Суп все еще заморожен», — тараторит она. «Но если ты не против, если я буду на твоей кухне, я могу его тебе разогреть».
Я наклоняюсь вперед и поднимаю холодный пластик. «Какой?» — царапаю я слова.
«Итальянская свадьба. Он домашняя. Не уверена, заметил ли ты, но мне нравится готовить еду». Она одаривает меня улыбкой, такой уязвимой и счастливой, что я позволяю уголкам рта чуть-чуть приподняться.
  
«Я заметил».
Мой голос срывается, а ее улыбка превращается в гримасу. «Ладно, хватит болтать». Она берет суп из моих рук, затем зачерпывает виски, лимон и мед, пока ее руки не наполняются. «Я начну варить суп. Ты отдыхай».
Мне действительно следует ее остановить.
Ради нее. Ради моих вкусовых рецепторов.
Но вместо этого я открываю банку имбирного эля и готовлюсь к тому, что обещает быть интересным субботним вечером.
ГЛАВА 19
Кэсси
Я прикусываю щеку, чтобы не завизжать.
Я на кухне у Ганса.
Как и его гостиная, она не кричащая. Стойки образуют U вдоль стороны комнаты, ближайшей к дороге, а в глубине кухни, под окном, выходящим на задний двор, стоит небольшой обеденный стол.
Удивительно чисто. Даже нет кучи почты на столе. И не в первый раз я задаюсь вопросом, служит ли Ганс в армии. Или служил.
Не время, Кэсси. Сосредоточься.
Я секунду поразмыслила, но решила, что лучше всего подогреть суп на плите. Я могла бы попробовать сделать это в микроволновке, но он замерз, а плита кажется проще. Потом я могу использовать микроволновку, чтобы нагреть воду для пунша. Потому что я тоже его пью.
Не нужно много времени, чтобы найти кастрюлю с крышкой в шкафу рядом с плитой. Мне нужно окатить контейнер снаружи горячей водой, но затем достаточно немного встряхнуть и сжать, чтобы положить замороженный блок супа в кастрюлю.
Я закрываю крышку и включаю конфорку на средний огонь, а затем переключаю внимание на напитки.
Рядом с кастрюлями стоял большой стеклянный мерный стакан, поэтому я наполнила его парой чашек воды и поставила в микроволновку.
Прибор загудел, оживая, и я начала искать приборы.
В первом ящике, который я выдвигаю, лежат полотенца для рук. В следующем — меню на вынос и мини-упаковки соевого соуса и острой горчицы. Я никогда не видела, чтобы ему доставляли еду, но, судя по всему, Ганс любит китайскую еду. Не то чтобы это было откровением. А кто не любит?
Я открываю следующий ящик и останавливаюсь.
Он заполнен ножами. Наверное, их дюжина, и все они идеально уложены в слой пены.
Они не похожи ни на один из наборов ножей, которые я видела раньше. Они тоньше, как те, которые я видела, когда люди режут рыбу, и они тускло-черные, но выглядят дорого.
Возможно, Ганс тоже повар.
Я достаю самый маленький, он мне нужен, чтобы нарезать лимон, затем перехожу к следующему ящику и наконец нахожу то, что ищу.
Пока суп нагревается, я достаю горячую воду из микроволновки и разливаю ее по двум кружкам, которые нашла в верхнем шкафу.
Кружки стояли рядом с соответствующими белыми тарелками и мисками, которые явно составляли единый комплект. Еще один элемент холостяцкой жизни.
Сначала я добавляю мед в горячую воду, чтобы он растворился, затем вливаю виски, выжимаю сок лимона и щепотку корицы.
Я делаю глоток из одной из кружек и одобрительно напеваю.
Горячий пунш очень вкусный, и не только от боли в горле. Он также хорош для придания вам смелости, когда вы находитесь в доме вашего жаркого соседа.
Я снова окинула взглядом кухню.
В этом месте есть что-то, что заставляет его ощущаться как арендованное жилье или домик. В нем есть энергия места, в котором никто не живет постоянно. Один набор посуды. Отсутствие беспорядка, искусства или украшений.
Но я знаю, что Ганс живет здесь. Иногда кажется, что он отсутствует несколько дней подряд, но он не настолько отсутствует, чтобы это было чем-то иным, кроме его основного места жительства. Он, вероятно, просто путешествует по работе. И теперь, когда он признает мое существование, мне, вероятно, следует спросить его, чем он зарабатывает на жизнь.
Тепло кружки в моей руке напоминает мне, что он плохо себя чувствует.
Я спрошу его в другой раз.
Я делаю еще глоток, и тут мой нос начинает дергаться.
Я смотрю на кастрюлю из нержавеющей стали и вижу, как из-под крышки вырываются струйки дыма.
«Ааа!» Я пробегаю несколько футов до плиты.
Мои пальцы на мгновение касаются ручки крышки, но я отдергиваю их, потому что крышка полностью металлическая, ручка металлическая, и она обжигающе горячая.
«Черт», — прошипел я, тряся рукой.
Я знаю, что видела подставки под горячее в одном из этих ящиков.
Из другой комнаты доносится шум, и я представляю, как Ганс встает с дивана, чтобы пойти и посмотреть, в чем дело.
«Все хорошо!» — кричу я. «Оставайся там!»
Рывком открывая ящики, я нахожу полотенца для рук и использую одно из них, чтобы открыть крышку.
Из кастрюли вырывается струйка дыма.
«Как?» — спрашиваю я вселенную как можно тише.
Я отставляю крышку в сторону и размахиваю полотенцем, чтобы раздуть дым.
Он рассеивается и, к счастью, не вызывает срабатывания сигнализации.
Заглянув в кастрюлю, я вижу виновника.
Я в отчаянии смотрю на прилипшую к боку мини-фрикадельку.
Только я могла сжечь замороженный суп.
В доказательство моих слов в кастрюле все еще плавает большой кусок замороженного бульона.
И я точно знаю, что произошло. Кастрюля нагрелась, кусок льда опрокинулся на стенку, и вместо того, чтобы растаять изо льда и упасть в бульон, фрикаделька решила пригореть к металлу.
Используя одну из ложек, я соскребаю пригоревшую фрикадельку. «Почему ты не мог просто вести себя хорошо?»
Когда он наконец отрывается и падает в суп, я понимаю, что, вероятно, мне следовало попытаться выловить обгоревшие части.
Ну ладно, теперь уже слишком поздно.
Я прикусываю губу, разглядывая крышку, но решаю не накрывать кастрюлю.
Оставив суп довариваться и нагреваться, я беру кружки и иду в гостиную.
Взгляд Ганса уже устремлен на меня.
«Суп почти готов», — говорю я, пересекая комнату и замечая, что здесь тоже пахнет дымом.
Я также замечаю, что Ганс старается не улыбаться.
ГЛАВА 20
Ганс
Мне следовало бы знать, что меня убьёт не враг, а милая маленькая Кассандра, сжигающая мой дом изнутри.
Я подношу ложку к губам, делая вид, что не замечаю Кассандру, стоящую там и пристально смотрящую на меня.
Запах горелого мяса перебивает все остальные приятные ароматы, которые может источать суп, но я сохраняю расслабленное выражение лица, когда первый вкус касается моего языка.
Я откусываю второй раз, потом сжаливаюсь над Кассандрой и смотрю в ее сторону.
«Хорошо?» Выражение ее лица было таким обнадеживающим, что у меня что-то сжалось в груди.
«Да», — киваю я. «Спасибо».
Ее рот растягивается в яркую улыбку, и напряжение спадает с ее плеч. «О, хорошо». Она указывает на мою пустую кружку. «Хочешь еще?»
Я киваю и смотрю на ее задницу в этих чертовых леггинсах, когда она, пошатываясь, возвращается на кухню.
Я солгал ей ранее, когда она спросила, ужинал ли я. Я съел два сэндвича с ветчиной. Я ни капельки не голоден. Но я не могу отказаться от ее еды.
Мои пальцы сжимают ложку, когда я откусываю еще кусочек.
Даже если предположить, что это будет невкусно, я не мог отказаться от возможности попробовать что-то, что она приготовила.
Когда она возвращается в гостиную, неся две кружки, я думаю, есть ли способ попросить ее написать итальянский свадебный суп на стикерах для меня. Мне кажется неправильным не задокументировать эту трапезу, как и остальные.
  
Но затем Кассандра садится на диван рядом со мной, и я понимаю, что эта еда не похожа на другие. Это не я стою на кухне, давясь тем, что она оставила на моем крыльце. Это я сижу в двух футах от ее восхитительно мягкого тела.