Милая заложница

Освещая себе путь, Элспет направилась к выходу. С потолка тоннеля капала вода. Стук капель нарушал царящую здесь тишину. Элспет шла осторожно, стараясь не наступать на мокрые и скользкие камни. Во все стороны разбегались темные ответвления боковых коридоров. Раз или два ей показалось, что из темноты светятся чьи-то глаза, но когда она поворачивалась, чтобы посмотреть на них в упор, там ничего не было.
Сердце отчаянно колотилось у нее в груди, мешая ей дышать. Элспет слышала, как скребут по камням чьи-то крохотные когти, и поднимала факел повыше в попытке отогнать окружившие ее тени. Ее одолевало безумное желание подобрать юбку и броситься бежать, но она заставляла себя идти неторопливым ровным шагом. Она так ни разу ничего и не заметила, хотя явственно ощущала движение со всех сторон.
Когда в воздухе запахло свежим навозом и сеном и послышалось тихое ржание, Элспет едва не разрыдалась от облегчения. Роб действительно возвращался сюда, чтобы позаботиться о лошадях. На полу стояло корыто с водой, а кормушка была наполнена сеном.
Тусклого света звезд, струившегося в пещеру, было вполне достаточно, чтобы оседлать кобылу, поэтому Элспет потушила факел и закрепила его на стене. Когда она выводила лошадь наружу, жеребец попытался последовать за ними, но Элспет оттолкнула его и снова загородила выход.
— Нет, мой хороший, — прошептала она, — поверь, там тебя ждут одни несчастья. Оставайся с Робом. Ты можешь ему пригодиться.
Сев на лошадь, Элспет направилась к лагерю отца. Ей на глаза то и дело наворачивались слезы, и она решительно их смахивала.
Роб ей не принадлежал. Нет, он не был ее мужчиной. И, возможно, никогда не будет.
Глава тридцать первая
Элспет пробиралась по звериным тропам, держа курс на заснеженную вершину Бен-Ворлика, служившую ей ориентиром и не позволявшую заблудиться. Девушка ехала на восток, туда, где толпа вооруженных мужчин собралась, чтобы убить ее возлюбленного. Было еще темно, когда Элспет подъехала к границе военного лагеря, который охраняли вооруженные часовые. К счастью, заметивший ее воин принадлежал к клану Стюартов и, когда она ответила на его окрик, без труда ее узнал.
— Если бы вместо меня здесь стоял кто-нибудь из людей Драммонда, он мог бы принять вас за одну из дам, прибывших сюда, чтобы… О, прошу прощения, миледи. Конечно же, вы не… О, черт! — заикаясь выдавил из себя бедняга. Элспет заподозрила, что, если бы не темнота, она увидела бы, как уши солдата вспыхнули ярко-красным цветом. К счастью для него, еще не рассвело. — Мне не следовало этого говорить.
— Не важно. Забудьте об этом, — успокоила она его. — Просто отведите меня к отцу, и все будет хорошо.
Хотя до рассвета оставался еще целый час, ее отец не спал. Шатер Алистера Стюарта был озарен светом единственной лампы. Часовые у входа даже не попытались остановить Элспет, когда она откинула полог и вошла внутрь.
Отец сидел у стола. Перед ним высились стопки посланий. Но он не работал, а просто сидел, опустив лицо в ладони. Элспет заподозрила, что он плачет. Или молится.
— Отец…
Он поднял голову, и при виде темных кругов у него под глазами у девушки сжалось сердце. Он был так измучен, что за те недели, которые она его не видела, казалось, состарился на десять лет. Затем его лицо озарила радостная и одновременно изумленная улыбка.
— Если я сплю, то не хочу просыпаться, — тихо произнес лорд Стюарт, поднимаясь на ноги.
Элспет бросилась в его распахнутые объятия.
— Ты не спишь, отец. Я подозреваю, что в последнее время ты вообще не спишь.
Он стиснул ее в объятиях и начал укачивать, как маленькую. Она столь же пылко ответила на его ласку. Элспет знала, что ей повезло с родителями, ведь многие из ее знакомых держались со своими отпрысками холодно и отчужденно. Возможно, причина обожания, которое всегда обрушивали на нее близкие, заключалась в том, что она была последним ребенком Стюартов. Как бы то ни было, на недостаток любви ей жаловаться никогда не приходилось. Вот и сейчас Элспет радостно впитывала в себя отцовскую привязанность, хотя это никак не могло заполнить зияющую дыру в ее сердце, появившуюся там после расставания с Робом.
 
Возможно, когда Роб узнает, что она его перехитрила и сбежала к отцу, он ее возненавидит.
— Как тебе удалось убежать?
Элспет была не способна на предательство. Она никак не могла разгласить тайну секретного входа в крепость, доверенную ей Робом.
— Это не важно, — ответила Элспет. — Я тут, и я хочу домой. Пожалуйста, отец, отвези меня домой. Поехали прямо сейчас.
— У нас еще будет на это время. — Он отстранился, чтобы всмотреться в ее лицо. — Расскажи мне, что с тобой случилось. Этот человек вынудил тебя… Он тебя обидел, дочь моя?
Элспет покачала головой, зная, что отец спрашивает, сохранила ли она невинность. Она надеялась, что небеса простят ей маленькую ложь, призванную пощадить его чувства.
— Мак-Ларен не причинил мне вреда.
Роб подарил ей незабываемый восторг и любовь, к которой она всегда стремилась.
Отец разжал объятия и жестом пригласил Элспет присесть. Она с облегчением опустилась на сундук.
— Значит, ты все еще можешь выйти замуж за Лахлана Драммонда?
— Нет, за Драммонда я не выйду. После того что я о нем узнала, это невозможно.
Элспет рассказала отцу о том, что Роб обвиняет ее бывшего жениха в изнасиловании его жены, из-за чего та покончила с собой.
— До меня доходили эти слухи. Драммонд все отрицает.
— Но я верю Мак-Ларену, — ответила Элспет. — Лахлан Драммонд совсем не тот, за кого ты его принимаешь. Ты не сможешь принудить меня к браку с ним. Прошу тебя, даже не пытайся.
— Я твой отец, девушка. — В голосе Алистера прозвучали властные нотки. — Если я велю тебе выйти за него замуж, ты это сделаешь.
Элспет тщетно пыталась побороть охватившую ее дрожь. Она с самого начала противилась этому замужеству, но родители добились ее согласия лаской и уговорами. Ее отец всегда и во всем ей потакал и совершенно не походил на человека, способного принудить ее к такому союзу.
— Мы с лордом Драммондом дали друг другу торжественное обещание, и… — Должно быть, Алистер Стюарт наконец заметил, что его дочь бьет крупная дрожь. Он налил в рог вина и сунул сосуд в ее трясущиеся пальцы. — Ну хорошо, я постараюсь что-нибудь предпринять.
Элспет схватила его за руку и прижалась к ней губами. От облегчения у нее даже закружилась голова.
— Спасибо, отец. А теперь… Я знаю, что ты не одобряешь мою способность видеть, но я должна тебе рассказать. Дар вновь посетил меня.
Стюарт покачал головой.
— О, дочь моя…
— Пожалуйста, выслушай меня. Это видение мне уже показывали не меньше полудюжины раз, но я не понимала, что оно означает. Теперь его значение наконец-то обрело смысл. Я смело могу утверждать, что тебе угрожает смертельная опасность, и прошу тебя мне поверить. — Она положила рог на стол, не обращая внимания на вино, с бульканьем полившееся на пол. На ковре образовалось кроваво-красное пятно. Элспет упала на колени перед отцом. — Если в тебе есть хоть немного отцовской любви, созови всех своих командиров. Пусть прикажут свернуть лагерь и с рассветом покинуть это место.
— Они уходят! Они снимают осаду! — закричал поднявшийся на стену Хэмиш.
Роб бросился бежать по мощеному двору, на ходу надевая пояс с мечом и нагрудник. Крик Хэмиша прозвучал так громко и так неожиданно, что Мак-Ларен выскочил из своей спальни, едва успев натянуть одежду и не заглянув к Элспет. Накануне вечером он осторожно вошел в ее комнату, но остановился, увидев в кровати неподвижные очертания ее тела. Роб решил, что после ужасного нервного срыва в зале ей лучше поспать, и не стал ее беспокоить.
— Посмотри сам! — снова закричал Хэмиш и еще раз поглядел в «глаз предков». — Это цвета Стюарта. Он уводит отсюда своих людей.
Роб взлетел на стену, перепрыгивая через две ступеньки.