Эльфанутый (СИ)

— А сколько первого круга?
— Семеро.
— Аргх! — прервал нас сидящий на плече Блюм.
— Ты уверен?
— Аргх!
Я оглянулся. Действительно. За нами следовали двое. Когда мы вышли за ворота Гашарта, они остановились, провожая нас глазами. Не нравится мне это.
— Блюм, — кивнул я коту. — Займись ими. Убери по-тихому…
Котоящер развернулся ко мне задом, давай понять, куда я могу засунуть свои предложения.
Катарсия свернула не в ту сторону.
— Эй, ты куда? — удивился я.
— Пойдем. Надо заглянуть в одно место. Это очень важно. Сам поймешь.
Пришлось остановить путешественницу и объяснить разницу между ведомым и ведущим. А то, видите ли, раскомандовалась.
— Ты не понимаешь. Я несколько лет их не видела. Мне нужно знать. Живы или нет. Это очень важно. Я сохранила рассудок только этими мыслями. В порочном доме очень тяжело. Очень. Но гобрышей нужно проверить. Они мои дети.
— Гобрыши?
— Результат моих экспериментов с нестабильной магией. Последние двадцать зим я скрещивала гоблинов с флорой и фауной Варгарона.
Я сглотнул.
— С флорой?
— Да-а-а! — подпрыгнула от возбуждения Катарсия. — Магическая сила используется при оплодотворении гоблинской матки. И это нечто. Просто восхитительно! Главное — правильное плетение и нужный материал! К несчастью, в девяти из десяти случаев происходит отторжение. Но гоблины — как насекомые. Живучие, приспосабливаемые и очень податливые к межвидовым скрещиваниям.
— Нет, подожди, — не мог я поверить в то, что слышу. — Я, конечно, не спец в биологии, но знаю, что кошку нельзя скрестить с собакой или попугаем. Не говоря уже о смеси тойтерьера с морковкой. Но ты говоришь, что смогла скрестить гоблина с травой?
— Я бы не называла это так. Это не трава, а флора. Разные вещи.
Я надул щеки. М-да, сколько мне еще предстоит узнать об этом мире? Скрестила она, блин, гоблина с травой. И как будет выглядеть гоблин-арбуз или гоблин-брокколи?
Асмодеева теща, я должен это видеть!
— Это далеко?
— Совсем нет. Я бы сказала близко. Но кто-то бы посчитал иначе. Скорее всего, это средне. Да, я бы сказала так.
Топать в лесных зарослях пришлось несколько часов. Катарсия несколько раз останавливалась, шевелила губами и крутила головой.
— Заблудилась? — хмыкнул я, и опомнившись, добавил: — Нет-нет, не отвечай! Только молчи.
Несколько раз мы возвращались в одно и то же место. Даже я стал ориентироваться лучше и уже понял, куда надо идти. Но извращенный интерес заставлял меня ехидно наблюдать за заблудившейся в лесу эльфийкой. А ведь она наполовину светлая. Те в лесу заблудятся с таким же успехом, как я в деревенском туалете с чиркачами.
— Ты уверена, что их не сожрали орки, например? Или не нашли ловчие?
— Конечно же, я уверена. Если бы не была уверена, думаешь, пошла бы? За кого ты меня держишь? Я, между прочим, майра, аристократка и селекритер.
— Можно было просто сказать: «Да, я уверена».
— Слова важны. В словах сила. И нужно сказать, как можно больше слов в своей жизни. Вдруг помрешь что-то не сказав. Это ужасно.
— Согласен, страх-то какой.
Мы прошли три полянки. Пришлось делать это ногами, не включая режим «макаки». Оказывается, это особый навык, а не талант всех темных эльфов. Разумеется, аристократичная красотка им не владела. Несколько раз я оборачивался, прислушивался. Вроде никто за нами не следует. Из других нехороших новостей: я умудрился вляпаться в кентавриную лепёху. Вздохнул, вспоминая Кентавряшу, Каю и всех своих приспешников.
Наконец мы нашли нужное место. Лес неожиданно закончился. Взору открылись огрызки острых валунов и шипов. Словно здесь раздробили огромную скалу или каменные зубы выросли прямо из земли.
Поплутав по завалам щебня, мы дошли до дыры в склоне. Похожа на берлогу. Ну или на логово гоблинов.
— Я предлагаю тебе отойти в сторону… О-о-о, ты уже отошел.
Конечно, я отошел. В темной яме что-то зашевелилось. Я страшно боюсь гоблина-морковку. Да что уж. Я и обычного гоблина ссусь, что уж говорить о морковках. Мерзкие они. Гаденькие такие и мелкие. Как тараканы. Помню, как подкрадывался к одному с тапком, а он как, блять, взлетит. Один раз в жизни такое было! Я тогда визжал так, что все тараканы сами из дома сбежали. Я не знал, что они могут летать. Для меня это было открытие! И наученный богатым опытом, могу утверждать, что не знаю на что способны гоблины-морковки.
 
— Уюу! Уюу! Уюу! — стала завывать Катарсия.
Я напрягся. Призывает кого-то.
Послышался звук. Словно трение чешуи о камни. Мне кажется, гоблины так не трутся.
— Аргх?! — насторожился Блюм.
— Арх, — кивнул я, соглашаясь с коллегой по ссыкотливости.
Котоящер спрыгнул с плеча и шустро залез на каменный шип, прилег, стал смотреть на меня сверху. И мне не понравилось, КАК он он это делает. Пялится, словно на кусок мяса, кинутый в вольер с голодными львами. Типа, щас повеселюсь.
Короче, я полез за котом. Он поворчал на меня из-за отсутствия места, но я дал ему по наглой харе. Блюм истерично заскрежетал когтями по камню, но не смог уцепиться, ебнулся вниз.
— Ха-ха-ха! Выкуси, морда! — тыкнул я в него пальцем.
Блюм зашкварчал на меня, стал снова забираться на камень, но я отпихивал его ногами. Полукот сдался, шикнул на меня в последний раз и решил залезть на другой шип, коих здесь было немерено.
— Уюу! Уюу! Уюу!
— Верчу на уюу! — осмелел я.
— Тихо! — шикнула Катарсия.
— Извините…
Из дыры неуверенно выползло уебище.
Я разинул рот, сильнее вжался в осколок скалы. Краем глаза увидел, как Блюм тоже открыл пасть.
Представим обычного гоблина. Теперь отрежем ему ноги и руки. Вместо них прицепим длиннющие, изогнутые конечности тарантула. Тело с головой ходило ходуном, вертелось во все стороны, но передвигалось, опираясь на паучьи ноги.
— Усик, ты живой, мой хороший, — пропела Катарсия.
Изо рта у меня капнула слюна и я его захлопнул.
«Беги, дура» — хотел сказать я, но передумал. А то обратит паукоблин на меня внимание. А так хоть успею убежать, пока ее жрут. Хотя еще Блюма можно в дороге под жопу пнуть. Костлявый, конечно, но какая-никакая приманка.
Тварина издала звук схожий со скрежетом паучьих жвал. Приблизилась к радостной Катарсии, обвила ее лапищами.
— Блюм, ща яд ей впрыснет, глянь, — зашипел я.
— Аргх-х, — так же тихо отозвался котоящер.
— А потом в паутину ее… — не унимался я. — В берлоге сначала ее отдерет по кругу с товарищами. А потом сожрут. Представляешь себе такое поре… О-о-о…
За пауком вылезло еще одно существо.
Жирнющий гоблин кислотно-зеленого цвета. Короткие ножки еле-еле передвигали его огромное тело. Ягодицы свисали так, что прорыли две борозды в земле. Маленькие глазки довольно пялились на Катарсию. Хотя я бы назвал это по-другому. Кислотный гоблин успел раздеть ее глазами и порвать эльфийскую задницу прямо здесь и сейчас вместе со своим коллегой, используя паучьи лапы как тентакли.
Катарсия обратила внимание на толстяка.
— Драник! Как же я рада тебя… Трайл, перестань смеяться, ты их пугаешь!.. Как я рада тебя видеть. Надо же, как ты поправился… Трайл!.. Ну ничего. Небольшая диета и все станет хорошо… ТРАЙЛ, я поцарапаю тебя!!!
— Ката-та! — бзднул ртом мутант. — Жива-та?
На очередной мой приступ нервного ржача Катарсия засветилась синим пламенем. Прямо на несколько метров вверх полыхнуло. Монстры даже не дернулись, а я резко замолк. Ясно-понятно, что истерить-то.
— Где остальные? — взволновано спросила девушка, гася энергетическое пламя.
— Клоп-та! — баснул жироблин. — Ко мне-та.
Клоп-та. Это пиздец. Это правда был клоп, только размером с Блюма. Тело клопа, а голова гоблина. При этом половина лапок были то ли переломаны, то ли выдернуты. Судя по выражению перекошенной зеленой морды, клоп-ту живется несладко.
 
— Клоп! Ах ты мой хороший! Иди сюда! Как я рада тебя видеть! Что же такой несчастный? Мало кушаешь! Иди ко мне!