"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Боярин поглядывал на подчинённых, озадаченных разглядыванием примитивнейшего, в общем-то, предмета, весьма насмешливо. Когда очередь дошла до домовой, он спокойно поинтересовался:
– Ну а ты, девица, смекнула, в чём тут дело?
– Старые они, – не задумываясь, выдала Маша. – В сундуке, в деревне, где я росла, у бабки-хозяйки похожие хранились. Помню, в шкатулке с рукоделием и иглами ещё и сукном обтянутые были, и с орлами.
– Верно. Вот тебе орёл, – почти из центра разложенных на одеяле раритетов был извлечён ржавый кругляш с непонятной, истёртой птицей и петелькой сзади. – Все эти пуговки с позапрошлого века, ближе к концу… Стеклянные, к примеру, одно время приказчики и прочий мелкий люд любили на поддёвки нашивать, достаток являть и форсу ради… Помню я те времена. Как с цепи по ту пору сорвался народец. Едва мелочишка в карманах завелась – тотчас в лавку несётся… Картуз повыше, сапоги бутылками и пуговицы понаряднее. У кого копейки после оставались – цепочку плохого серебра поперёк пуза цепляет, достаток выпячивает. И по улице гоголем эдаким прогуливается взад-вперёд, павлином перед всеми красуется… – Фрол Карпович взял несколько ржавых, пупырчато-шероховатых блинчиков с ближнего к себе края. – А вот эти…
Прошипев нечто неприличное, кицунэ, скривившись, выплюнула:
– Вермахт. Помню такие. Поменьше – кительные, побольше – шинельные. И владельцев тоже очень хорошо помню.
Посмурнел и боярин.
– Они самые. Их там больше всего накидано. А вот, – тыкнул он в куски ржавой проволоки, – стальной обруч от фуражки. Точнее то, что от него осталось… Может, и кокарда где-то есть. Я не шибко копался, больше разное искал, чем собирательствовал. Куски ткани, – пуговицы полетели на одеяло, взамен их рука шефа указала на разложенные лохмотья, – по времени тоже указывают на то, что самые свежие в тот подпол попали как раз во Вторую мировую… Остальные раньше. Точнее не скажу – погнило много. Затапливало там несколько раз. На кирпиче разводы белые остались от большой воды. Да и нежить почти всё вместе с телами пожрала… Вот монетка. Тоже при его Императорском Величестве чеканенная, – отдельно лёг мало чем отличающийся от других блинчик, разве что без дырок и петельки сзади. – Иванов! Швец! Насмотрелись? – Фролу Карповичу надоела роль разжёвывающего примитив наставника, и он возжелал послушать других. – Напрягайте умишки! О чём нам сии находки говорят?!
Друзья подобрались. Тон руководства, строгий и учительский, недвусмысленно намекал на то, что от них ждут правильных выводов из увиденного и услышанного, а зная боярские привычки, оба понимали – попытка в сдаче очередного экзамена на профпригодность будет одна и очень важно не облажаться.
Первым сориентировался Антон:
– Мало данных, – с некоторой бравадой заявил он, поглядывая на одеяло. – В подземелье, помимо этой фурнитуры и черепа с костями были. Считаю, нужно установить причины смерти владельцев, рассортировать останки, чтобы узнать, сколько мужчин и сколько женщин, сделать…
Не желая выглядеть на фоне Швеца молчаливым истуканом, Серёга вознамерился было подхватить и продолжить перечень необходимых следственных действий, но не успел. Грозный рокот шефа, не ставшего дожидаться окончания монолога призрака, заставил прикусить язык.
– Около двадцати. Точную цифирь потом скажу, коль узнать захочешь. Умерщвлены по-разному. Кого – топором по затылку, в одном отверстие от пули, но, в основном, следов нет. Видать, по-всякому убивали. Ножом али удавкой, или бритвой острой… Сколько мужиков и сколько баб покоится – сложно определиться. Перемешаны останки. Да и волос не много на виду… Позже выясним… Может, где в грязи серьги или локоны и завалялись – пойди, поищи, коль нужда есть.
По побледневшему лицу Антона стало понятно – лезть в могильник ему совершенно не хочется.
Едва суровый босс замолчал, вмешался Иванов:
– А с входом как дела обстоят? Попадали же тела в то подземелье каким-то образом?
Одобрительный кивок начальства намекнул, что инспекторы не совсем безнадёжны.
– Был лаз. Сверху плитой железной прикрыт. Давно. Плита ещё с клеймом, какие при Империи ставили. Ржавенькая, но вроде как демидовский соболёк* там, в углу, приютился.
Фраза про соболька осталась напарниками не понятой, и Иванов дал себе слово поискать в интернете информацию о новом для себя термине. Спросить начальство он не решился.
Инициативу снова перехватил Антон.
– Стало быть, некто в промежуток со второй половины девятнадцатого века и по сороковые годы прошлого века завёл нежить и скармливал ей разных людей. Поначалу – небогатых…
– Поправочка, – блеснул современным словцом Фрол Карпович. – Я не нашёл дорогих пуговиц и тканей. А ведь труп могли и раздеть перед спуском в подпол. Одёжу – перешить и на рынок, пуговицы серебряные молотком расплющить до неузнавания и закладчикам сдать. Или в кабаке пропить.
– Вам виднее, – призрак не стал возражать против вполне адекватного уточнения. – В общем, кто-то убивал поначалу соотечественников, потом на фашистов переключился. После войны успокоился. Склоняюсь к тому, что фигурант умер или завязал с подкормкой трупоедской гадости.
– Или это был не один человек, – вставил Сергей. – Могли ведь и по наследству неживой утилизатор передавать.
Совместный мозговой штурм определённо давал результаты, воодушевляя друзей. В горячке обсуждения все забыли про домовую, а сама она скромно отошла в сторонку, не желая мешать.
– Ага. Раскормили тварь до неприличия, она в спячку и впала из-за бескормицы, – развивал версию Швец. – А когда стена обвалилась от ветхости – очухалась, попала в старую отопительную сеть и по ней до бомжа добралась. Думаю, запах падали её приманил. Помнишь, – призрак посмотрел на друга, – мы шкурку собаки нашли. Ну, ту, – поспешил он разъяснить, будто напарник мог забыть недавние события, – вонючую…
Предложенное объяснение шефу понравилась, о чём свидетельствовала улыбка в зарослях его бороды.
– Почему нет? Вполне могло случиться. Они падаль чуют похлеще, чем рыба акула кровушку. И в словах про нескольких владельцев резон есть… Был предок – тать записная, а потомство нормальное произросло. Пользовались наследием по необходимости во имя победы над вражиной… Немцы мёртвые – чем не доказательство? После засыпали сверху подпол и забыли. Не надобен стал. В общем, хватит нам в прошлом копошиться. Более семидесяти годочков прошло с тех пор. За давностью лет продолжать розыски – бессмыслица полная. Кто знал правду – тот помер давно. Что ещё… Косточки, кому следует, приберут, похоронят по обычаю. После земелькой забьют ту комнатку поганую. Не ровен час – обвалится свод под кем-нибудь… За сим оставляю вас. Одеяло с мусором этим на помойку снести не забудьте.
Привлечённая голосами, в комнату, сонно потягиваясь, вошла Мурка, до этого мирно спавшая на подоконнике в кухне. Остановилась у Машиных ног, потёрлась о них, и только тогда заметила одеяло с разложенными на нём вещдоками. Насторожилась, подошла, попробовала крайнюю пуговицу лапкой. За ней – вторую.
Подцепила когтем ближайший огрызок ткани, встала на задние лапки, попробовала подкинуть добычу вверх и тут же её поймала. Зажала в зубах, прыгнула в центр разложенной экспозиции. Пока «парила» в воздухе – передумала, при приземлении лихо развернулась на сто восемьдесят градусов, пройдясь хвостом, словно метлой, по остаткам одежд. Пуговицы и лохмотья полетели в стороны.
– Я тебе сейчас… – злясь на непоседливую зверюшку, прошипела домовая и бросилась ловить вертлявую мурлыку. – Нельзя! Не тронь мертвецкое! Не суй каку в рот!
Та, предвидя неприятности, ужом проскользнула между боярином и сумкой, промчалась вдоль стены, обманным маневром заставив Машу её догонять, в очередной раз изменила вектор своего движения, ветром промчавшись мимо напарников вскочила на диван и в несколько прыжков оказалась на вершине шкафа, куда, кстати, Мурке тоже запрещалось забираться.
Очутившись на недосягаемой для девушки высоте, питомица положила похищенный лоскутик перед собой и принялась его внимательно изучать, не отвлекаясь на взвинченную погоней хозяйку.