"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Игровое поле поросло всякой дрянью, быстро превратившись в стихийную стоянку для окрестных автолюбителей. На нём и сейчас вкривь и вкось, без всякого подобия порядка, расположилось около десятка машин.
Осмотревшись, кицунэ уверенно обозначила:
– Здесь!
– Ты уверена? – для порядка переспросил Фрол Карпович, гулко топая своими рабочими ботинками по высохшей за последние, жаркие дни, почве.
Вместо ответа девушка указала себе под ноги, а затем подняла глаза вверх и скосила их немного вправо. Иванов с напарником инстинктивно перевели взгляды в ту же сторону.
Дом, девять этажей, постройки конца семидесятых – начала восьмидесятых. Стоит задом – подъезды расположены с другой стороны, с этой – наглухо заколоченные запасные выходы. Кирпичный, в разномастно застеклённых балконах, кое-где виднеются кондиционерные блоки; частенько, вместо привычных стеклопакетов, деревянные окна и старческие, вылинявшие занавесочки в полстекла. На третьем этаже, на балконе, положив руки на подоконник, курит мужик, с нескрываемой заинтересованностью прислушиваясь к разговору. Аж до половины на улицу высунулся, чтобы ничего не упустить, морда щекастая…
Присмотревшись, Серёга с удивлением узнал в этом человеке того самого пузана-кляузника из опорного пункта. Узнал его и мужчина, едва перевёл взгляд с Маши на подходящих к ней инспекторов и боярина.
Недокуренная сигарета по-хамски полетела вниз, физиономия обиженного полицейским произволом демонстративно изобразила брезгливое презрение, окно балкона с излишним грохотом захлопнулось. Куривший вроде бы исчез, однако Иванов был готов спорить на что угодно – подсматривает. Из комнаты или и не уходил он никуда – на корточки присел…
Заметил постороннего и шеф, прекратив расспросы и обводя взглядом округу. Тоже неторопливо окинул взглядом девятиэтажку, машины, ещё один дом за стоянкой, перед которым из припаркованного грузовичка несколько мужиков не слишком умело извлекали различные пожитки, складывая их перед подъездом под присмотр суетливой женщины, беспрерывно потирающей от волнения руки. Рядом с ней, вяло ковыряясь в носу, скучал пацан лет девяти. Вся фигура мальца, всё его естество отображало вселенскую драму человека, вынужденного взамен интереснейшего времяпрепровождения с друзьями терпеть бестолковую возню скучных взрослых. Переезд переживает, не иначе.
Этим людям не было никакого дела до странной четвёрки, шляющейся по стоянке. У них своих дел полно.
Дойдя до Маши, боярин присел, пощупал пальцами землю, кивнул.
– Ничего, значит… А на сколько саженей под землёй комнатка спрятана?
– Примерно на две или две с четвертью.
– Н-да… На погреб с подполом не похоже. Умышленно укрывали…
Походив немного вокруг кицунэ, шеф распорядился:
– Домой поезжайте. Ждите. Приду. И сумку дайте.
Иванов молча протянул требуемое.
Не прощаясь, Фрол Карпович отправился обратно к разваленному гаражу и кустам, а Швец трагически, на грани истерики, заметил:
– Что же он про пиво-то не вспомнил? Лучше бы наорал на меня сейчас и забыл. Нет, специально паузу тянет, ждёт чего-то… Не к добру…
***
Шеф объявился лишь под вечер, когда все эмоции от найденного помещения с костями успели померкнуть, уступив место обычной бытовой проблеме – ремонту прохудившегося крана в ванной, а затем затянувшемуся в ожидании новостей чаепитию. Даже кицунэ перестала сердиться на неприличное, по её меркам, происшествие с переодеванием и теперь со смехом вспоминала комедийность сложившейся ситуации и устроенный у кустов скандал.
И всё же, внутренне переживая, все ждали новостей с тревогой, старательно пряча обеспокоенность за пустой болтовнёй с плоскими остротами по любому поводу.
Дверной звонок, своими мелодичными переливами зазвеневший перед самым началом сумерек, Сергей, Антон и Маша восприняли с некоторым облегчением. Наконец-то!
Практичная кицунэ открыла шкаф, в котором обыкновенно хранила выпечку, осмотрела запасы и, оставшись довольной – есть чем угостить, авторитетно заявила, продемонстрировав особе умение домовых узнавать первыми о гостях: «Он. Главный ваш. Деловитый весь из себя».
Пренебрегая приличиями, Иванов едва ли не галопом побежал к двери и впустил Фрола Карповича в квартиру. Внешний вид гостя никак не изменился – та же спецовка, кепочка, обувь, только теперь всё грязное, замызганное чем-то глинистым. Сумка выглядела не лучше.
– Мне место нужно. Чистое да ровное. Находки разложить, – потребовал он прямо с порога, устало стаскивая ботинки и раздражённо косясь на осыпающиеся с них комочки земли.
– Я сейчас стол освобожу, – захлопотала домовая, лихорадочно сметая в раковину чашки и пряча в кухонный пенал сахарницу.
– Ещё чего! Стол поганить! – рявкнул начальственный бас. – Тряпку какую ненадобную найди да на полу расстели. Выбросишь потом.
Не зная, чем себя занять, чтобы не нагорело за безделье, Швец принялся помогать девушке, больше мешая ей, чем принося пользы. За что бы ни брался – неуклюже у него получалось! То ли от волнения, то ли перенервничал за сегодня. Взялся помыть чашки – чуть не разбил первую же, к которой прикоснулся, попытался протереть губкой стол – врезался в домовую, направившуюся в кладовку для поиска подходящей холстины из запасов старых покрывал и прочих пледов, бережно хранимых «на всякий случай».
– Да сядь ты, криворукий!.. – не выдержав, бросил боярин Швецу, устав смотреть на его метания. – Не по тебе хозяйство. Чай, не стакан с вином – тут понимание нужно.
Обиженный призрак послушно уселся на табурет и нахохлился, отчего стал очень похож на сердитого, невыспавшегося сыча.
Серёга же, закрыв входную дверь, предпочёл не суетиться и терпеливо ждал дальнейших указаний.
– Вот! – Маша возникла прямо посреди комнаты с бережно скрученным, почти в половину её роста, одеялом из верблюжьей шерсти с истёртым ворсом, припомнить которое хозяин квартиры не смог, как ни старался. – Подойдёт?
– Подойдёт, – согласился шеф. – Отчего не подойти? Нам же на нём не свадьбу играть. Ты, девка, его посредине разложи.
Лёгкий взмах – и за каких-то пару секунд одеяло распласталось на полу.
Не дожидаясь, пока домовая по своей извечной тяге к порядку расправит непослушные, норовящие завернуться уголки, Фрол Карпович грузно, стараясь ни за что не зацепиться своим не самым чистым одеянием, прошёл прямо в центр импровизированной «рабочей зоны». Поставил сумку на пол, опустился на колени и принялся доставать из неё пуговицы, кусочки грязной ткани, куски ржавой проволоки непонятного назначения и прочую мелочь малопонятного назначения. Каждый предмет ложился отдельно, на некотором расстоянии от других, будто музейный экспонат на выставке.
Присутствующие молчали, для удобства присев на корточки и с живейшим интересом наблюдая за действиями гостя.
Закончив раскладывать и заняв этим хламом две трети свободного одеяльного пространства, боярин отодвинул сумку в сторону, чтобы не мешала, и, хорошенько потянувшись, взял самую дальнюю от себя пуговицу, извлечённую первой.
– Костяная, – покатав её в пальцах, вынес он вердикт. – Дешёвая. Обработана плохо. Вон, края на тяп-ляп сделаны.
Маленькая деталь человеческой одежды пошла гулять по рукам. Потрогали все. Сергей с Антоном – недоумевая. Ну пуговица и пуговица: обычная, серая, в трещинках, с неровными отверстиями для иглы. Кицунэ – более внимательно. Крутила, вертела, ковыряла ноготком, разве что на зуб не попробовала.
Дав всем как следует насмотреться, начальник вернул вещь на одеяло, после чего взял следующий кругляш земельного цвета, по-простецки плюнул на него и потёр лицевой стороной о нагрудную часть спецовки, оставляя на ткани тёмный, влажный след.
– Стеклянная, – перед инспекторами показалась мутная, вроде как из бутылочного стекла, пуговка. – Тоже не абы какая работа…
Пощупали и эту находку. Простенькая, без рисунка и прочих излишеств, относительно крупная по сравнению с первой – около двух сантиметров в диаметре. Швец, не поленившись, просветил её насквозь Печатью, однако ничего не нашёл.