Изгои. Часть вторая (СИ)

— Ну теперь они у меня попляшут! — радостно воскликнул Остап и проверил магазин.
Заряжен.
С обрезом наизготовку он отворил дверь и вышел наружу. В его карманах лежали магазины с патронами, а на ремне болтался свинорез в кожаных ножнах, которые нашлись у Хорька в голенище сапога.
Огоньки еще не успели погаснуть и местность была хорошо освещена. Пусто и тихо. Остап насторожился и прислушался. Как-то подозрительно спокойно.
  
Вдруг шагах в десяти, словно из-под земли, вырос зомби. Высокий мрачный тип в зеленом комбинезоне, на груди — множественные раны и запекшаяся кровь. Прежде чем выстрелить, Остап успел дать ему кличку. Ларч. В честь огромного молчаливого дворецкого из «Семейки Адамс».
Пуля в цель не попала, а нежить приближалась. Когда зомбак оказался на расстоянии вытянутой руки, Остап прицельно продырявил ему голову. Издав глухой рык, враг плюхнулся наземь.
На смену товарищу явилась уже парочка мужских особей. Низенькие и лысые, они двигались медленно, будто во сне.
«А эти будут Труляля и Траляля. Как те два перца из 'Алисы в стране чудес», — поименовал новобранцев Остап.
Выстрел опять ушел в «молоко».
Он потряс головой, прицелился как следует и отчетливо произнес:
— Раз Труляля и Траляля
Решили вздуть друг дружку
Из-за того, что Траляля
Испортил погремушку,
Хорошую и новую
Испортил погремушку.
Бабах!
Вновь мимо.
Надо точнее.
— Но ворон, черный, будто ночь,
На них слетел во мраке.
Герои убежали прочь,
Совсем забыв о драке.
Тра-ля-ля-ля, тру-ля-ля-ля,
Совсем забыв о драке.
Тарарах!
Опять промах.
Да что ж такое!
Горе-стрелок решил не тратить драгоценные боеприпасы и, вынув из ножен свинорез, подбежал к увальням и с легкостью продырявил их гнилые затылки.
— Кто молодец? Я молодец! — возликовал Остап. — Да такими темпами я уничтожу всю эту погань в считанные минуты!
Следующий оживший мертвец был ничем не примечательным среднестатистическим мужчиной средних лет в зеленом комбинезоне. Но привычка давать зомбакам клички побудила назвать этого Бармаглотом, персонажем все той же «Алисы в стране чудес». Мертвяк несся навстречу с огромной скоростью. Остап вытер пот со лба, облизал сухие губы и продекламировал:
— Варкалось. Хливкие шорьки
Пырялись по наве,
И хрюкотали зелюки,
Как мюмзики в мове.
О бойся, Бармаглота, сын!
Он так свирлеп и дик,
А в глуще рымит исполин —
Злопастный Брандашмыг.
Выстрел.
Пуля попала зомби в живот.
— Но взял он меч, и взял он щит,
Высоких полон дум.
В глущобy путь его лежит
Под дерево Тумтум.
Он стал под дерево и ждет,
И вдруг граахнул гром —
Летит ужасный Бармаглот
И пылкает огнем!
Раз-два, раз-два! Горит трава,
Взы-взы — стрижает меч,
Ува! Ува! И голова
Барабардает с плеч.
Бабах!
В яблочко! Зомби отправился в ад.
Остап перезарядил обрез и, приняв пафосную позу, провозгласил:
— О, светозарный мальчик мой!
Ты победил в бою!
О, храброславленный герой,
Хвалу тебе пою!
Варкалось. Хливкие шорьки
Пырялись по наве.
И хрюкотали зелюки,
Как мюмзики…
Дочитать стихотворение Кэрролла в переводе Маршака ему не дал Крот, который бесшумно возник за спиной и вонзил зубы в шею своей жертвы…
Шар нервно покачивал ногой и периодически вздыхал.
— Слушай, можешь не делать этого, а? — попросила его Николь.
— Чего именно?
— Не качай ногой. Я тебя очень прошу.
— Хорошо, не буду. Но от этого ничего не изменится.
— Неважно. Просто не качай ногой.
— У меня нервишки разыгрались, а это помогает мне успокоиться.
— И все-таки я настаиваю.
— Хорошо. Не буду.
Она обхватила голову руками и погрузилась в размышления. Что делать? Как им быть? Остап и другие ушли уже давно, и как сквозь землю провалились… Где они? Что с ними? Ответ сам собой лез в голову. Их прикончили зомби. Но все же оставался один, пусть и призрачный, шанс, что они все-таки живы. Они… Остальные мало волновали Николь. Но Остап…
«Вот же невезуха! Впервые в жизни Бог послал хорошего мужика, и на тебе!» — с сожалением подумала она.
Николь катастрофически не везло с мужчинами. Ей постоянно попадались всякие уроды. Алкаши, неудачники, был даже один вор-домушник. Давным-давно. На Земле. Он был добрым и учтивым, говорил ей комплименты и сводил в дорогой ресторан. Потом они отправились к Николь на квартиру. Они провели незабываемую ночь любви, а проснувшись утром, девушка обнаружила, что это негодяй вынес из квартиры все подчистую.
— Он не вернется, — подал голос Шар.
— Чего?
— Говорю, Остап не вернется. И остальные тоже. Их настигли зомби, и они сами теперь стали зомби.
— Не пори чушь!
— Николь, прислушайся к голосу разума, они мертвы.
— Но ведь есть же шанс! Хоть маленький, но есть!
— Нет шанса. Ни единого. Теперь мы должны выживать сами. Понимаешь? У нас тут женщины, дети. Долго в этом амбаре мы не протянем…
Его речь прервал какой-то звук.
— Кажется, кто-то стучится в дверь, — определила Николь.
Шар прислушался:
— Нет. Это всего лишь ветер.
— Да точно тебе говорю! Кто-то стучит.
Она метнулась к двери и посмотрела в щелку. Снаружи стоял Остап, перемазанный кровью и слегка пошатывающийся.
— Это Остап! Он вернулся! — крикнула Николь и начала отодвигать засов.
— Нет, Николь, не открывай! — заорал Шар. — Это уже не Остап! Он умер и переродился в зомби.
— Не болтай ерунды, старый, — и она отворила дверь.
И в тот же миг сильные пальцы зомби Остапа сильно сжали ее горло.
  
13. В этой главе рассказывают разные страшилки
 
В нос ударил запах пороха и жженой плоти. Выстрел сразил Гюрзу буквально в шаге от Веды-Миланы. Джей и Луцык кинулись к неподвижно лежащей лицом вниз девушке и аккуратно перевернули ее. Картечь из дробовика сделала свое страшное дело и превратила тело жертвы в кровавое месиво.
— Гузель умерла, — констатировала Джей и с нескрываемы отвращением отбросила в угол шариковый кляп.
Луцык, надеясь на чудо, приложил два пальца к шее Гюрзы. Пульса не было.
— Дайте кто-нибудь зеркальце! — попросил он взволнованно.
— Какое еще зеркальце? Зачем оно тебе сейчас? — спросила Джей.
— Обыкновенное. Круглое. Надо проверить, дышит ли она.
— Бесполезно.
— А вдруг она только ранена?
— Нет.
— Откуда ты знаешь? Ты врач?
— Тут не надо быть врачом…
— Мы не должны опускать руки!
— Она мертва. Тут без шансов. Возьми себя в руки, ты же мужик!
— Может, еще не поздно, — словно в беспамятстве, бормотал Луцык. — А что если сделать ей искусственное дыхание⁈
— Левша, — скомандовала Джей. — Оттащи его от Гюрзы!
— А, ну это мы мигом! — крякнул он.
Мастер на все руки размахнулся и одним ударом отправил Луцыка в нокаут.
Когда Луцык был в отрубе, ему явилось странное видение. Он увидел себя у автомата с газированной водой, какие в советское время стояли чуть ли не на каждом углу, и стакан за стаканом пьющим газировку без сиропа. Даже после четырех стаканов жажда все никак не утолялась. Казалось, что если он перестанет пить, горло окаменеет, а вслед за тем превратится в камень и он сам.
Луцык лезет в карман за мелочью, но там пусто. В отчаянии он бросается к прохожим и клянчит у них монетки. Люди отказывают и сторонятся его, как прокаженного. Некоторые даже посылают матерно.