Тренировочный день 4 (СИ)

— Тихо! — прижимает палец к губам Виктор: — не ори ты так, Гоги Барамович! У меня выхода не было. Я вообще тут что-то вроде скорой помощи и кассы взаимовыручки, благотворительная организация!
— Если товарищ Полищук будет сотрудничать со следствием, то ему потом скидка будет. — подается вперед Гоги, его глаза весело блестят: — давай, колись Витька! Что у вас с Маринкой случилось? И кстати, лучше бы чтобы твоя Лилька про это не узнала, она ж бешеная. Ее в команде Феррум Кнопка кличут.
  
— Да знаю я как ее кличут. — закатывает глаза Виктор: — в общем так было… вчера мне в дверь ночью постучались, а я не спал как раз — готовился к матчу, голову ломал над схемами. Открываю дверь, а там Марина стоит, зареванная вся. Спрашиваю что случилось…
— Вот так? То есть к тебе пришла заплаканная дэвушка, а ты ее — в коридоре стоять оставил, э? — взволновался Гоги, который, когда волнуется — начинал говорить с сильным акцентом. Когда спокойно говорит и не торопиться — никакого акцента нет, но стоит ему из себя выйти и вместо «девушка» сразу же «дэвушка, э!» получается.
— Ну… я сперва не сообразил… — признается Виктор, запустив руку в волосы на затылке: — но потом сразу же пригласил пройти в комнату. В общем что… Батора поздравить можно, вот.
— В смысле? — не понимает Гоги.
— В том смысле что Марина с деревни вернулась ночью и в комнату свою зашла, а они же вместе со Светланой живут. Ну и…
— Таааак… — прищуривается сосед: — тааак, продолжай, Полищук.
— В общем Марина говорит, что в их комнате Батор и Светлана в обнимку на полу спали. Из чего я сделал вывод, что все у Батора теперь в порядке. — говорит Виктор и осматривает свою физиономию в зеркало: — у меня сейчас пена засохнет к черту, так что я бриться буду параллельно, Гоги Барамович, уж не взыщите.
— Да делай что хочешь! Такой поворот… — сосед хмурится: — но как она у тебя там оказалась?
— Сказала, что спать ей негде сегодня и попросила матрац дать, чтобы на кухне себе постелить, а я кровать уступил. На полу спать кстати очень неудобно, вся спина затекла. — Виктор примеривается и оттягивает кожу на щеке пальцами левой руки, правой сбривая пену вместе с щетиной.
— Тюю… — тянет сосед Гоги: — никакой романтики. А я уж думал что ты изменяешь своей Лильке и скоро придется твой изувеченный до неузнаваемости труп из канализационного колодца доставать… забит до смерти волейбольным мячом — такое я еще в протоколе не писал.
— Добрый ты, Гоги Барамович. Добрый и душою чистый, сразу же плохое в человеке предполагаешь. — говорит Виктор, продолжая бриться.
— Значит у Батора со Светкой все сложилось. — кивает Гоги и вдруг — замирает. Поворачивается к Виктору.
— Погоди-ка. — говорит он: — а чего Маринка в таком разе зареванная была? Погоди…
— Не могу сказать. Это… как его — без комментариев, вот. — отвечает Виктор, смывая пену с лезвия бритвы под краном: — не моя тайна и…
— Вот оно что! — Гоги ударяет кулаком о раскрытую ладонь: — получается Маринка действительно по Батору сохла, а тут Светка ее на повороте обошла, а еще подруга называется! Так же?
— Ээ… без комментариев.
— Ну конечно! — радуется Гоги своей догадке: — от следствия не уйдешь. Все понятно теперь. И почему она к тебе пошла — тоже. Ты, кстати, знаешь что Светке нравишься?
— Чего⁈
— Ну нравился. Наверное в прошедшем времени теперь, раз уж она с Батором. Но нравился. — Гоги поднимает палец вверх: — восстановим цепь событий, товарищи. В полночь с зловещим звуком проворачивается ключ в замке двери. Входит Марина, она вернулась с деревни, привезла с собой варенье и соленое сало, как и всегда, когда она приезжает от деда Гриши. Она тащит тяжелые саквояжи…
— У нее рюкзак туристический. Неплохой кстати… — отмечает Виктор, вытирая лезвие бритвы об свисающий конец полотенца: — надо бы у нее попросить на выходные, когда в поход пойдем.
— … не перебивай, Витька, следствие ведут знатоки… итак, утомленная дорогой, но счастливая от того, что вернулась домой — она открывает дверь в свою комнату и видит там — предательницу! Ее лучшая подруга, змея, которую она пригрела на груди — соблазнила невинного парня Батора и…
— С «невинным парнем» это ты маху дал. — говорит Виктор: — Батор и «невинный»? Да на нем пробы ставить негде. И если он еще не трахает все что шевелится, так это потому, что ему не дают. Он точно действует по методике «солдат, если это нельзя съесть, выпить или выкурить — трахни это!».
— Вай, какой поклеп на своего брата-соседа возводишь, Витька. Как есть невинный наш Батор. У него если и были девушки, то очень мало. Он же не знает совсем как с ними обращаться. — качает головой сосед Гоги: — знал бы — нэ угодил бы в такую харанги… то есть ловушку. Опытный донжуан — это ты, Витька. Завел себе кучу девчонок, понимаешь, но никому ничего не обещаешь, со всеми друзьями хочешь остаться, хочешь номер два у них быть, чтобы нектар с их пальчиков слизывать без последствий. Коварный тип гражданской наружности, вот ты кто. А Батора пальчиком поманили и все. Пропал парень. Вот как его после такого — опытным называть, э? Неет, как есть нэвинный он. Цветик-колокольчик, ни разу ни динь-динь. Может у него Светка вообще первая…
— С этой стороны я и не думал. — признается Виктор, промывая помазок и стряхивая его в раковину: — а ведь точно. Попал парень как кур в ощип. Но может и хорошо, чего уж тут. Ему все равно нормальная девушка не помешает, а Светлана — нормальная. Аккуратная и толковая. Все у нее на своих местах, не то, что у… моей. — слово «моей» он произнес с паузой, задержавшись на нем. Может ли он называть Лилю «своей»? С точки зрения легенды, по которой они пара — конечно может. Но лучше не увлекаться, маска имеет обыкновение прирастать к лицу, не отдерешь.
— Вот значит. Кажется мне что Маринка к тебе ночью постучалась нэ только потому, что спать негде было. Она могла к кому угодно постучаться — все бы приютили и поняли, да. Вот к нам с Наташкой или там к Нурдину с Самирой. К тете Глаше лучше всего было бы, она же девушка, а тетя Глаша в своей комнате только с Катькой живет. Но она именно тебя выбрала, э? Понятно почему. Отомстить. Светка с Батором, а она к тебе… но рожа твоя с утра не сияет, значит ничего не было. Молодец, Витька, сдержался. — кивает сосед Гоги: — вот прямо молодец. Только нам тут не хватало драки на почве бытовой ревности и двух покалеченных. Статистику портить нашему отделению, понимаешь…
— Двух покалеченных? Думаешь вот прямо Светлана с Мариной с друг другом подрались бы? — Виктор заканчивает утренний туалет и вытирает лицо полотенцем: — из-за нас с Батором. Да ну. В жизни не поверю.
— Когда я говорю «двух покалеченных», я не про девчонок. — усмехается Гоги Барамович и наконец отлипает от кафельной стенки умывальной комнаты: — я про тебя и Батора говорил. Ладно, все выяснили… ты только Марину из своей комнаты тихонечко выпроводи, не нужно нам скандалов…
  
Глава 2
 
Глава 2
— Доброе утро, Виктор Борисович! — у самой школы его нагнала неугомонная Лиза Нарышкина.
— И тебе доброго утра, Елизавета. Я уже говорил, что у тебя чудесный голос? — спрашивает Виктор у девочки: — вот прямо как будто меня «Пионерская Зорька» окликнула.
— Говорили уже. — надувает губы Нарышкина: — но это так себе комплимент, Виктор Борисович. Сказать девушке, что она — «Пионерская Зорька». Пфф!
— А ты быстро учишься. Причем дурному. — качает головой он. Действительно, девочке четырнадцать лет, скоро пятнадцать будет, а она себя уже ведет как полноценная женщина, с полпинка пытается мужчину в чувство вины вогнать. Вроде и не делал ничего, а уже виноватый. Ой, лиса… то ли еще будет когда этот нежный бутончик распуститься и начнет своим ароматом всех самцов в округе привлекать. Смело можно сказать, что Лиза Нарышкина из ранних цветочков. Тех самых, что потом такие ягодки дают…
— Виктор Борисович! — хмурится Лиза: — вот с самого утра вы меня ругаете уже!