Десятилетия. Богатая и красивая

— Открой его, — сказал он, стоя у кровати. Он никогда не садился, если мог стоять. Джей Джей даже казалось, что Александру не терпится покинуть ее. Это обстоятельство придавало их встречам нервный характер, и, когда он садился, Джей Джей всегда считала это доказательством своего торжества. Это было одним из безмолвных состязаний между ними, которые и делали их связь такой волнующей и напряженной.
Джей Джей перерезала шнурок, развернула плотную бумажную обертку. В коробке из темно-серой замши, отделанной белой кожей, лежало потрясающее ожерелье из изумрудов, перемежаемых бриллиантами.
— Невероятно. Потрясающе, — произнесла Джей Джей, гладя камни пальцами, проводя ими нежно по рукам. Работа была такая тонкая, что нанизанные камни струились словно шелковистая подвижная ткань. О таком ожерелье Джей Джей и не мечтала, когда описывала Эли Костеру свое сокровенное желание. Она с жадным нетерпением ожидала подарка и часто думала о том, как будет выглядеть это загадочное ожерелье. Однажды в Акапулько Александр сказал, что Эли получил первые камни, показал их ему и что они были такими, как надо, — зеленым бархатным огнем, как и должны быть изумруды. Но после этого Александр никогда больше не упоминал об ожерелье, а Джей Джей никогда не спрашивала, так как вопросы о подарках она полагала недостойными. Сейчас, здесь, после ряда непредсказуемых событий, этот подарок был перед ней. «Может быть, — позволила себе подумать Джей Джей, — он все-таки любит меня, все-таки хочет меня».
— Пожалуйста, надень его на меня, — попросила Джей Джей, протягивая ожерелье Александру. Она наклонилась вперед и подняла волосы с затылка. Она думала, что почувствует его пальцы на волосах, сзади на шее, прикосновение, которое приведет к ласке, и была удивлена, что этого не произошло. Вместо этого Александр пересек комнату и принес ей ручное зеркало с ее туалетного столика.
Он держал зеркало, пока Джей Джей, повернув ожерелье, застегивала сама сложную застежку. Вместо ощущения, что ее высоко ценят, Джей Джей, как это иногда было с Александром, чувствовала себя покинутой в тот момент, когда она рассчитывала быть близко. Джей Джей расправила ожерелье, восхищенно посмотрела на него в зеркало и заставила себя улыбнуться.
— Это самое красивое ожерелье в мире. Спасибо. — Александр смотрел на нее, и выражение его глаз было такое же восхищенное и одновременно отстраненное, как если бы он разглядывал картину, которой он восторгался, но не собирался покупать.
— Я позвоню, чтобы принесли малышку? — спросила Джей Джей, стремясь быть ближе к нему, дотронуться до него и ощутить его прикосновение.
— Как хочешь, дорогая, — ответил Александр, — я видел ее, прежде чем пришел к тебе.
— И что? — Джей Джей удивилась, что Александр уже видел Жаклин, но она поняла, что не должна удивляться ничему, что делает Александр Рэймонт.
Джей Джей думала, что ее ребенок — самый красивый в мире. Волосы девочки были того же рыжевато-коричневого цвета, что и у Джей Джей, она унаследовала изумрудно-зеленые глаза Джей Джей, а ее голова была слишком велика по сравнению с узеньким тельцем. Джей Джей не терпелось услышать, что скажет Александр.
— У нее лицо Рэймонта, — произнес наконец он. — Рот Рэймонта и руки Рэймонта.
Раздался стук в дверь, и вошла сестра с Жаклин, сонной, завернутой в белые пеленки. Она подошла к кровати, намереваясь, как обычно, дать ребенка матери. Но Александр протянул руки и взял ребенка у сестры.
— Я подержу ее, — сказал он. Сестра вышла из комнаты.
— Я поражена, — сказала Джей Джей. — Я никогда не представляла тебя с ребенком на руках. — Александр ничего не ответил.
— Лилиан приедет позже, — сказал он. — И Аликс с Йейлом. И Данте просил меня спросить, не нужно ли принести тебе чего-нибудь особенного.
— Ничего, — сказала Джей Джей, — но поблагодари его за то, что он спросил. — Александр заторопился. Джей Джей хотела, чтобы он остался. — А что с ожерельем? — спросила она. — Что мне делать с ним? — Джей Джей не хотела расставаться со своим ожерельем — свидетельством того, что, может быть, Александр все еще любил ее, даже если не говорил этого. Но она не хотела, чтобы оно было на ней, когда придут Лилиан и Аликс. Она не хотела, чтобы ей завидовали.
 
— Я уберу его обратно в сейф, — сказал Александр, беря ожерелье и укладывая его в коробку. — Когда ты выйдешь из больницы, иди к Моргану, в банк рядом с фирмой «Ван Клиф и Арпелс», дай им образец своей подписи. Все, что тебе нужно будет сделать, это сообщить им, когда ты захочешь надеть его.
— Спасибо за ожерелье, Александр, — сказала Джей Джей. — Спасибо. — Затем все же задала самый важный для нее вопрос. Все на свете, даже это прекрасное ожерелье, она отдала бы, чтобы только услышать желаемый ответ: — Ты любишь меня?
Александр позвонил сестре, молча дождался ее прихода, отдал Жаклин ей и, не приближаясь к Джей Джей, пожелал ей всего хорошего. Он оставил Джей Джей одну в ее роскошной комнате: наедине с вопросом, на который он не ответил.
Гораздо позже, когда все посетители ушли, Джей Джей позвонила и попросила принести Жаклин. Она хотела побыть наедине со своей девочкой.
— Простите, — сказала сестра. Джей Джей показалось, что сейчас она услышит что-то ужасное.
— Уже слишком поздно? — удивленно спросила она, решив, что своей просьбой вынуждает сестру нарушить установленный распорядок.
— Мистер Рэймонт распорядился приносить ребенка только тогда, когда он сам здесь, — сказала сестра, отводя взгляд. После неловкой паузы она спросила, не хочет ли Джей Джей еще чего-нибудь.
— Нет, — ответила Джей Джей, пытаясь осознать сказанное сестрой. — Ничего, спасибо.
Сестра пожелала ей спокойной ночи и ушла закрыв за собой дверь, оставив Джей Джей одну. Ее дочь, поняла Джей Джей, не принадлежала ей. Жаклин была ребенком Рэймонтов. Это имело огромное значение, и изменить что-либо было невозможно.
  
14
 
В июне началась связь Джей Джей и Йейла. В июле Йейл и Аликс разошлись. В августе Джей Джей и Йейл начали новую роскошную жизнь.
В августе в Сент-Тропезе удовольствие измеряется степенью непринужденности. Погоня за ней занимает двадцать четыре часа в сутки: вокруг бассейна «Библос» или в его баре, украшенном настоящими леопардовыми шкурами; на виллах кинозвезд и модельеров, бизнесменов и бездельников; на набережной, где сверкающие яхты отделены друг от друга лишь узенькой полоской воды, разделяющей одну красавицу с палубой из тикового дерева от другой; в «Мускардэн», «Сенеке» или дискотеках, которые входят и выходят из моды так же быстро и предсказуемо, как восходы и заходы солнца. Рядом с праздной суетой сосуществуют открытые рынки под традиционными большими квадратными зонтиками, где дары Прованса — черные оливки, белые сыры, красные помидоры, зеленые перцы, бобы и головки чеснока с белой или розовато-лиловой кожицей, бочки с золотисто-зеленым оливковым маслом — и утренний улов — моллюски и мидии и крохотные крабы, — и все ингредиенты для прекрасного супа буйабес, влажные и яркие, лежат в тени рядом с одетыми в черное француженками, которые, как и поколения до них, ведут жизнь, зависящую от солнца, земли, моря, не зависящую от причуд и моды, которые превратили Сент-Тропез из заурядного морского порта в один из самых знаменитых летних курортов в мире.
Джей Джей и Йейл сняли виллу, которая была расположена между крепостью и портом.
Так как вилла была расположена на холме, поросшем диким тимьяном, с деревянной террасы, окружавшей бассейн, открывался прекрасный вид на белые дома с черепичными крышами и дальше на мол Жан Ревей, который охранял и наполовину прикрывал маленький порт. Данте, который стремился оставить старую жизнь, но пока еще не нашел новую, принял приглашение Джей Джей быть их гостем. Все заботы о маленькой Жаклин, которой уже исполнилось пять месяцев, взяли на себя Александр и Аликс. Сейчас девочка находилась в Саутгэмптоне под присмотром своей няни мисс Купер, англичанки средних лет. Джей Джей и Йейл, которые открыто жили теперь вместе, устроились на вилле и начали светскую жизнь, устраивая бесконечные приемы у себя и не пренебрегая приглашениями.