Кондор. Дилогия (СИ)

Скользя ногами по залитому питательным раствором полу, перепуганный маркератор попытался отползти в сторону, но Фарпрай оказался на редкость прытким даже в своем ужасном состоянии. Ловко перебирая обрубками конечностей, он быстро настиг жертву с явным намерением завершить начатое.
Изо всех сил пнув взбесившегося наносинтона ногой, Тимс нащупал на поясе кобуру с покоящимся в ней шокером. Небольшой, похожий на кастет из полупрозрачного пластика, с двумя короткими шипами‑«разрядниками», этот прибор, названный гуманным оружием, не раз спасал наблюдателей, скаутов и маркераторов во время столкновений с туземцами и агрессивными формами жизни. Маркератор не знал, сработает ли «Темп» в этом проклятом мире аномальной реальности. Он не знал, как подействует на наносинтона пятого уровня нейродеструктивный удар, рассчитанный в первую очередь на нейтрализацию живых существ. Но это был его последний шанс на спасение. Вот только использовать его он не успел. Заметив опасность, Фарпрай схватил Тимса за запястье, выворачивая ему руку. Уже наполовину извлеченный шокер вывалился из кобуры и, отскочив в сторону, упал неподалеку от дерущихся. А вместе с ним исчез и последний шанс на спасение. В следующий миг ледяные пальцы наносинтона вновь сомкнулись на горле жертвы.
Неудобно вывернув руку, Тимс попытался дотянуться до своего оружия, но пальцы схватили лишь пустоту. До спокойно лежащего в луже питательного раствора «Темпа» было не дотянуться.
– Не надо! – прохрипел маркератор, понимая, что жить ему остались считаные секунды. Естественно, на его мольбы Фарпрай никак не отреагировал.
Тем временем медленно приходящая в себя после сокрушительного удара Миала осторожно поднялась на ноги, пытаясь не обращать внимания на боль в сломанной челюсти. Как и прежде, разбираться, из‑за чего началась драка, было некогда. Но теперь девушка точно знала, на чьей она стороне. Похожий на ожившего мертвеца Фарпрай на союзника не походил. С маниакальным упорством он пытался убить Тимса, и это было ненормально. Ко всему прочему, что‑то подсказывало девушке, что, убив маркератора, обезумевший ликвидатор примется и за нее. Поэтому, не раздумывая схватив стоящий у стены «Дишмед» Кондора, Миала активировала его и, шагнув к дерущимся, со всей силы ударила наносинтона в спину. Острейшее лезвие ткнулось в сверхпрочную кожу, но лишь слегка прорезало ее, оставив на теле ликвидатора небольшую царапину. Почувствовав удар, Фарпрай резко развернулся, здоровой рукой выбивая боевой посох из рук девушки. Он отвлекся всего на пару секунд, не больше, но этого оказалось достаточно, чтобы Тимс рванулся всем телом и дотянулся‑таки до лежащего рядом шокера. Поняв, какую ошибку совершил, Фарпрай попытался снова выбить оружие из руки маркератора, но было поздно. Тиме уже ткнул полупрозрачными шипами‑«разрядниками» в бок наносинтона и судорожно нажал на кнопку активации.
Какого бы результата маркератор ни ожидал, о том, что произошло, он и мечтать не смел.
Тимс просто кожей почувствовал, как воздух возле руки с зажатым в ней шокером затрещал от напряжения, всколыхнулся, и тугая волна энергии, пронизав тело наносинтона, заставила его изогнуться дугой так, что казалось – еще немного, и позвоночник Фарпрая затрещит и переломится, не выдержав невероятной нагрузки. Маркератор мог только представить, что происходит сейчас с ликвидатором. Освещение в элларе мигнуло и погасло. В воцарившейся темноте стали видны голубые разводы статического электричества, окутавшие тело Фарпрая и лениво расползающиеся по стенам и предметам, создавая поистине невероятное зрелище. А затем вновь вспыхнул свет.
Ултар Фарпрай, так и не разогнувшись, завалился на бок, не подавая больше признаков жизни. Пока трудно было понять, что с ним произошло, но маркератор оценил невероятную эффективность выстрела.
– Ничего себе, – прошептал он, осматривая зажатый в руке «Темп». Мощность шокера была выставлена меньше чем на треть. В обычной ситуации таким импульсом даже человека не отключить, разве что обездвижить на пару минут. Интересно, что же сделала с простым нейродеструктором аномальная реальность?!
  
Осторожно убрав «Темп» обратно в кобуру, маркератор попытался подняться. С четвертой попытки ему это удалось. Едва держась на ногах, он подошел к Миале. Девушка сидела на полу, зажимая разбитую челюсть. Удар Фарпрая был действительно силен. Из рассеченной губы Миалы тоненькой струйкой сочилась кровь, а с левой стороны на скуле расползалась огромная багровая ссадина.
– Здорово он тебя, – прохрипел Тимс. Передавленное горло болело, и говорить было тяжело. – Да и меня не слабо. Еще бы чуть‑чуть… Спасибо. Если бы не ты… Вот только проблему мы так и не решили. Мне нужно как можно скорее попасть к трансмеризатору. Мне необходимо опередить Мирта.
Миала ничего не ответила. Даже если бы девушка понимала, что говорит ей Тимс, она ничего не смогла бы сказать из‑за сломанной челюсти.
Маркератор нервно прошелся по салону корабля, едва не споткнувшись о лежащего на пути Фарпрая. Взглянув на тело ликвидатора, Тимс резко остановился. В голове мелькнула мысль, и Тимс ухватился за нее. Решение возникло само собой. Каждый наносинтон обладает встроенным в позвоночник трансмеризатором. А, как известно, в момент активации трансмеризатор создает вокруг тела наносинтона сферу безопасности. И гравитация внутри сферы равна нулю!
Болван! Как же он мог забыть, что антиграв является неотъемлемой частью любого трансформера мерности! Для того чтобы поднять в воздух эллар, мощности такого антиграва конечно же не хватит. Но этого и не требовалось. Тимсу нужны были лишь программы запуска. Оставалась только одна проблема – защита, установленная в программаторе трансмеризатора, не позволяющая использовать удаленный доступ к системе. Значит, глоск здесь не помощник. Придется скачивать программу, подключившись к трансмеризатору напрямую. А это не очень приятная процедура.
– Тебе никогда раньше не приходилось вскрывать наносинтона? – задумчиво проговорил Тимс, обращаясь к Миале. Он внимательно осматривал лежащее перед ним тело Фарпрая. – Мне тоже. Но все однажды случается в первый раз.
 ГЛАВА 31 
  
Среди множества аномалий Метамерии дерапсатия была одной из самых неприятных и загадочных. Когда лиитаниане открыли технологию трансмеризации, они еще не знали, какой сюрприз ожидает тех, кому «посчастливится» попасть в мир с живущим там двойником‑синхроном. Закон вселенского равновесия был суров – как только в одном срезе реальности оказывалось больше одного синхрона, происходило мгновенное слияние масс. Этот неожиданный эффект и назвали дерапсатией. И ее последствия были совершенно непредсказуемы. Пройдя через слияние, люди не погибали, а переживали ряд трансмутаций, превращаясь в итоге в одного из двух изначальных синхронов. Но тело переживало процесс гораздо легче, чем разум, вынужденный вмещать сознание и память сразу двух, а иногда и более личностей. У всех это было по‑разному. Некоторым везло – они умудрялись сохранить рассудок. Другие сходили с ума. Кто‑то просто терял память, кто‑то никак не мог понять, почему на его теле появились лишние шрамы или исчезли старые, кто‑то впадал в кому, кто‑то разрывался между множеством реальностей, не понимая, где настоящие воспоминания, а где бред изуродованного слиянием разума. Случалось всякое. Иногда одна из личностей полностью растворялась и исчезала без следа, позволяя человеку жить полноценной жизнью. Но бывало и так, что даже небольшой стресс пробуждал к жизни спящую память. И исхода такого пробуждения не мог предсказать никто…
Артем выглянул в окно, с любопытством разглядывая стоящую возле входа в кафе оранжевую «тойоту», поблескивающую новизной и свежестью в лучах жаркого летнего солнца.
– Симпатичная, – проговорил он без зависти. – Разавский подарил?
– Это его подарок на нашу свадьбу, – ответила Анна, задумчиво глядя куда‑то в глубь зала.