Кондор. Дилогия (СИ)

– Ты же выходишь замуж только через месяц, – усмехнулся Артем.
– Считай, что это аванс, – рассмеялась в ответ девушка, и Артем в который раз вдруг подумал с сожалением, как ему будет не хватать этого жизнерадостного смеха, похожего на перезвон колокольчиков.
– Да, мои подарки были поскромнее, – грустно заметил он.
– Перестань, твои подарки тоже были чудесные. У чувств нет цены, – посерьезнела Анна. – Какой‑то дурак однажды сказал, что чем дороже подарок, тем сильнее любовь. Или что‑то в этом роде. Так вот, если этому верить, получается, что по‑настоящему любить умеют только арабские шейхи. А я всегда считала, что весом золота любовь меряют только ущербные люди. Я к таким не отношусь. Ты прекрасно знаешь, что я выхожу замуж за Юру, а не за его чековую книжку.
– Прости. Случайно вырвалось, – извинился Артем.
Он действительно это знал. Ко всему прочему, у него не было особого повода злиться на Разавского. Они с Анной расстались задолго до того, как она встретила своего будущего супруга. Расстались хорошими друзьями. Почему? Просто не сложилось. Поняли однажды, что врозь они сохранят гораздо больше тепла в отношениях, чем если останутся вместе. К счастью, именно так и случилось. Говорят, дружбы между мужчиной и женщиной быть не может. Все придет либо к разрыву, либо к близости. Но, как оказалось, из любого правила бывают исключения.
Анна поднесла к губам чашку с уже остывшим кофе и, пригубив, произнесла:
– Послушай, я хочу, чтобы ты в знак старой дружбы пообещал мне кое‑что.
– Все что угодно, – моментально согласился Артем. – Хоть луну с неба. У меня дома как раз живет знакомый чертик. Может устроить.
– Тем, давай без шутовства, – поморщилась девушка.
– Можно и без него. Что ты хочешь?
– Перестань задирать в своих статьях Юру. Отстань от него.
– Не забывай, что я задираю его вовсе не из ревности, а потому что он лидер одной из самых крупных криминальных группировок нашего города. И кто‑то должен сказать об этом, – ответил Артем.
– Пусть об этом говорит кто‑то другой, – сказала Анна просительно. – Он ведь убьет тебя! Однажды я не смогу удержать его от этого.
– Вот тогда мое место и займет кто‑то другой. А пока уж позволь, это буду я.
– Дурак! Всю жизнь лезешь на рожон. Приключений на свою голову ищешь! Найдешь когда‑нибудь! И спасать тебя будет некому!
– Может быть, – согласился Артем. – Не понимаю только, почему это так заботит тебя.
Анна оторвалась от созерцания зала и пристально посмотрела на Артема…
Неожиданно мир дрогнул, расплылся мутным пятном, а когда снова прояснился, Анна продолжала смотреть на него, только теперь она была немного старше и солиднее, и находились они вовсе не в маленьком кафе, а в салоне какого‑то разбитого автомобиля. Лето кончилось. За окном была зима или ранняя весна. На обочине, где стояла сейчас машина, толстым слоем лежал грязный подтаявший снег. В салоне омерзительно пахло дымом. На месте водителя полулежал мертвый шофер, уткнувшись лицом в забрызганную кровью рулевую колонку.
– Беги, – тихо прошептала Анна.
– Нет! – ответил Артем, осторожно зажимая кровоточащую рану на животе у женщины. – Я тебя не оставлю!
– Я им не нужна, дурак! Они меня не тронут.
– Я…
– Прощальное откровение, Ливагин. Я ведь все эти годы продолжала любить тебя…
В этот миг дверь машины распахнулась и в салон ударила длинная автоматная очередь. Брызнула кровь, нахлынула боль, наступила темнота…
Темнота. Как чудесна может быть эта черная вуаль, укрывающая сознание и успокаивающая бьющийся в безумии разум.
Тишина. Как изумительна бывает тишина, обволакивающая и усыпляющая.
Пустота. Как чиста она и непорочна, эта бесплотная фея, избавляющая от гнева, ярости и отчаяния. Окунающая разум в океан благословенного безразличия.
Но все когда‑нибудь кончается. И тогда мы просыпаемся, возвращаясь в этот мир, полный боли.
  
– Кон… дор… – позвал его чей‑то голос.
Артем открыл глаза, медленно приходя в себя. Некоторое время у него ушло, чтобы понять – он лежит на холодном полу, а его взгляд устремлен в покрытый трещинами и желтыми разводами потолок. Голова гудела, виски пульсировали болью, взгляд никак не мог сфокусироваться на отдельных предметах.
– Где я? – спросил он, не слишком надеясь на ответ. Его и не последовало.
Приподнявшись на локтях, Артем мотнул головой, словно пытался вытрясти боль, после чего поднялся на четвереньки и огляделся. Он находился на просторной площадке, хорошо освещенной несколькими люминесцентными лампами. С одной стороны был расположен выход на лестницу, ведущую куда‑то наверх, откуда сейчас раздавались странные скребущие звуки. На противоположной стене виднелась мощная стальная дверь с кодовым замком. Очевидно, дверь пытались закрыть, однако ничего не вышло. И Артем содрогнулся, когда увидел почему. Возле входа лежало неподвижное тело незнакомой девушки. Ее лицо было обезображено, вся левая сторона от скулы до лба представляла собой месиво из обугленных ошметков плоти и оплавленных фрагментов черепа. Но и это было еще не все. По слабому кровавому следу на полу было видно, что, пытаясь помешать блокировке замка, девушка, уже раненная, сумела‑таки доползти до двери и просунуть в сужающийся проем что‑то, напоминающее оружие а‑ля «Звездные войны». Вот только руку она убрать не успела или не смогла, и теперь кисть несчастной была плотно зажата вместе с покореженным оружием.
Не вставая с четверенек, Артем подобрался к девушке, склонился над ней. Рана, уродующая лицо, была чудовищной, но, несмотря на это, девушка была жива! Артем отчетливо слышал сиплое дыхание, вырывающееся из ее приоткрытого рта. Нужно было что‑то делать, но что, он совершенно не представлял.
Осмотрев дверь, Артем решил пока не трогать ее. Он сомневался, что сумеет в одиночку сдвинуть тяжеленную стальную плиту, с легкостью смявшую металлический корпус винтовки.
– Что же происходит?! – растерянно пробормотал он, тщетно пытаясь понять, где находится и что с ним случилось. Последнее, что он помнил, было черное дуло короткоствольного автомата, направленное на него, и удары пуль, безжалостно рвущих его тело. – Эй, кто‑нибудь! Помогите! Тут человек умирает!
Ему никто не ответил. Зато шум наверху внезапно стих, чтобы через секунду возобновиться с новой силой. Затем послышались удары. Походило на то, что своими возгласами Артем привлек чье‑то внимание. Причем что‑то подсказывало, что ничего хорошего это не принесет. Что же произошло, пока он был без сознания? Кто вынес его из машины и зачем бросил здесь?
Оглядев себя, Артем неожиданно обнаружил, что на его теле нет ран от пуль, зато он облачен в странного вида одежду, а на поясе болтается с десяток совершенно непонятных по назначению предметов.
– Кажется, я все еще сплю… – растерянно пробормотал он.
Внезапно девушка дернулась, издав тихий прерывистый стон.
– Я здесь, здесь! – с готовностью отозвался Артем, вновь склонившись над девушкой. Та открыла единственный уцелевший глаз, уставившись прямо на него.
– Кондор, я не вижу… Помоги, – прошептала она еле слышно.
Артем растерянно замер. Он понятия не имел, чем может помочь умирающей.
– Я не Кондор. Меня зовут Артем. И я, по всей видимости, попал сюда случайно.
Неожиданно для себя Артем сообразил, что девушка обращается к нему на чужом языке. Но больше всего его поразило даже не то, что он понимает незнакомку, а то, что он тоже отвечает ей на этом языке! И при этом ни слова не может вспомнить по‑русски! Вот так фокус!