Неоспоримый (ЛП)

Наши сотрудники присоединились к нам, указывая на море. В поле зрения появилось большое грузовое судно без каких-либо отличительных признаков, которое, казалось, собиралось причалить, но вместо этого бросило якорь недалеко от порта с явным намерением не задерживаться.
Пистолет в кобуре тяжело прижимался к бедру. Мы все вооружились незаметно, не желая пугать туристов и местных жителей. Хотя большинство местных жителей все равно знали, кто мы такие.
— Я ненавижу пользоваться огнестрельным оружием, — заявил я.
— У всех нас не может быть таких рук, как у тебя, — передразнил Бен.
— Верно, — я усмехнулся, но это не коснулось моих глаз.
Мое внимание привлекло движение. Кран на борту грузового судна зафиксировал контейнер для хранения в своей когтистой хватке, продолжая тащить его к месту на суше и возвращаясь за другим.
— Нам нужно очистить территорию, — приказал я находившемуся поблизости персоналу. Быстро посовещавшись, горстка из них отделилась от нас.
Еще три двадцатифутовых контейнера были спущены на воду, прежде чем судно отчалило. Никто из нас не подходил ближе, пока у нас не было подтверждения, что оно уплыло из ближайшего района обратно в открытое море. Беспокойство ледяной линией пробежало по моему позвоночнику.
Мы подошли к контейнерам, свернув к ближайшему, я взялся за большой рычаг, собираясь опустить его, но Габриэль остановил меня.
— Э-э-э, Нико…
— Да? — спросил я, подходя к нему сбоку.
Сообщение было нанесено аэрозольной краской по всей длине контейнера, а также на остальные. Мои пальцы дернулись при виде сообщения. Николасу Наварро, для вашего удовольствия. С уважением.
— Мне никогда не нравились большие сюрпризы, — проворчал я, заработав несколько нервных смешков в ответ.
Не слишком задумываясь над сообщением, я вернулся к передней части контейнера. Двумя руками и изо всех сил отпустил рычаг, и дверцы открылись. Я распахнул их до конца и слишком медленно отреагировал, когда женщина направила на меня пистолет.
Через несколько секунд я зашипел, когда ее тело упало вместе с пистолетом на пол. В ушах зазвенело, пуля пролетела так близко от меня. Приподняв бровь, я повернулся к единственному мужчине, между нами, с такой быстрой реакцией обращения с оружием.
— Не за что, — саркастически сказал Хьюго. Я прищурился в ответ, но кивнул в знак благодарности.
Обернувшись, я чуть не застыл от открывшегося мне вида. Я выругался себе под нос, как и остальные. По меньшей мере тридцать женщин — нет, не все женщины, а даже девушки — скорчились на грязном полу, явно испытывая страх при виде безжизненного тела, распростертого перед ними. Я вытер под носом и посмотрел вниз, пытаясь избавиться от запаха тела и отходов жизнедеятельности. Именно тогда я узнал пистолет-призрак, который был направлен на меня, прототип, изготовленный Гектором.
Наклонившись, чтобы схватить его, Хавьер остановил меня своими словами.
— Камеры, там чертовы камеры. Ничего не трогай, нам нужен план, и он нужен сейчас, — сказал он, пристально глядя мне в глаза.
Во взгляде одного из моих лучших друзей я увидел беспокойство за себя, последствия того, что это отразится на мне. Мой мыслительный процесс шел по тому же пути, и я попытался собрать воедино конечный результат, который сработал бы против меня. Потому что пока нет, я не был готов, пока.
— Сукин сын, — кипятился я. — Уничтожьте камеры, выбросьте их в море. Мне нужно сделать несколько телефонных звонков.
Я обратился к нашим сотрудникам:
— Убедитесь, что ни у кого в порту нет доказательств этого, конфискуйте телефоны, изолируйте жителей. Мне все равно, как это делается, просто убедитесь, что это так. Перекройте доступ к пристани как можно дольше, к нам скоро приедут представители власти. Персонал, который управляет моей яхтой — подготовьте их к отъезду.
К этому времени все двери каждого контейнера были открыты, но никто не рискнул выйти. При этом мы все отступили назад, и, к счастью, больше никого с огнестрельным оружием не было. Мужчины рискнули войти внутрь и выхватили камеры, которые явно изобличили бы нас. Они выглядели с отвращением от того, что увидели.
 
Повернувшись спиной, я поговорил с Марией и Эвереттом, которые передали передачу доверенному лицу в Гибралтаре, которое должно было принять всех женщин, оказавшихся в наших доках. Было ясно, что им нужна помощь, но им также нужно было уехать до прибытия полиции. Я отказался от обвинения в торговле людьми.
Договорившись, я снова присоединился к мужчинам, которые выманивали этих девушек из контейнеров. Желчь бурлила у меня в животе, их потухшие глаза встретились с моими, и ничто не оживало. Истощенные, с их кожи были сорваны лохмотья одежды, обнажавшие большую часть их тел, но им, казалось, было все равно.
Что заставляло меня сдерживать бурление кофе в желудке, так это тот факт, что многие из них были похожи на женщин в моей жизни, которые что-то значили для меня. Ческа, Абуэла, мама, Аделла, Леона.
Хавьер понял это и встал рядом со мной. Его тело вибрировало от опасной энергии, как и мое.
— Это полный бардак, — процедил он сквозь стиснутые зубы.
Постоянное чувство вины, с которым я жил вместе с Розой.
— Прости. С Леоной ничего плохого не случится, я обещаю тебе это.
— Пошел ты со своим неуместным чувством вины, Нико. Ни с одной из женщин в нашей жизни не случится ничего плохого.
На мой телефон пришло сообщение, подтверждающее готовность яхты. Большая группа девушек собралась вместе, подальше от нас. Мы отступили и отдалили их как можно дальше, но мы не хотели рисковать и позволять одной из них сбежать.
Привлекая всеобщее внимание, я проинструктировал:
— Мне нужно больше людей на яхте, чтобы убедиться, что с этими девушками ничего не случится, а также передать их Элайдже Мэтьюзу в Гибралтар.
У некоторых глаза расширились при упоминании этого имени. У него была своя репутация, но в глубине души он был порядочным человеком, затаившим злобу на некоторые незаконные сделки. Он сразу же согласился принять их и предоставить кров, медицинскую помощь и все, что им понадобится для выздоровления. Теперь я был у него в долгу, и к этому нельзя было относиться легкомысленно.
— Несколько часов туда и обратно. Возможно, вам придется задержаться здесь на некоторое время, но я был бы очень признателен, если бы вы надежно охраняли их там, — закончил я.
Многие выступили вперед, чтобы помочь, и я поблагодарил их, наблюдая, как они направляют стадо девушек к моей яхте. Телефон Хавьера издал пронзительный звук, привлекая мое внимание к нему, как раз в тот момент, когда на мой и телефоны других пришло сообщение от основной команды, которая возглавляла охрану всей пристани.
Охрана ПБ: Входящий, полиция.
— У нас есть несколько минут, — объявил Хавьер. — Я стираю все каналы безопасности, но что нам делать с контейнерами?
Мои губы сжались.
— Мы ничего не можем сделать. Но это пустые контейнеры, и без доказательств они мало что могут сделать. Мы можем выдать это за розыгрыш с надписью.
Хьюго кивнул.
— Это могло бы сработать. Давайте еще раз их осмотрим.
Мы все принялись за работу, проверяя каждый дюйм контейнеров, и быстро закончили поливать из шланга последний, чтобы избавиться от зловония. Пришло еще одно сообщение от службы безопасности, в котором были указаны приблизительные четырехминутные временные рамки, и я сделал мысленную пометку увеличить им зарплату. Они определенно это заслужили.
— Бренд, — объявил Бен, привлекая наше внимание, когда вернулся к нам после того, как помог остальным девушкам на яхте. — Такой же, как у Аны. У нее такой же на внутренней стороне запястья, племенной узор. Как это…
Он показал нам только что незаметно сделанную фотографию запястья одной девушки. Моя челюсть сжалась, одновременно осознав, что у него и у других тоже есть. Женщина, о которой он глубоко заботился — я думаю, даже любил, подвергшаяся сексуальному насилию и изо всех сил пытающаяся справиться с последствиями, — была вовлечена в нечто большее, чем просто случайное нападение. Это было больше похоже на целенаправленную атаку.