Семья волшебников. Том 3 (СИ)
— Лурия, брось табуретку, она вредная, — вошла в гостиную Лахджа. — Погрызи лучше яблочек. И пластинок с соединениями кремния и бора. И кальция с фосфатами.
— Ты зачем ей это даешь и где ты это взяла? — не понял Майно, глядя, как жена кормит дочь кремниевыми чипсами.
— Наведалась в один соседний мир, там кремниевая жизнь, все дети такое едят, — ответила Лахджа. — Смотри, как молотит. Утю-тю-тю, кушай, моя хорошая, расти большая и красивая.
Лурия с наслаждением уплетала полезные для организма пластинки. Те хрустели на рано прорезавшихся зубах, а Лахджа думала, что Вероника такой неразборчивостью в еде не отличалась. В этом Лурия больше похожа на Астрид, хотя вряд ли у нее тоже анклав, она ведь полудемон. Не хальт, а… надо бы уже для них с Вероникой общее название придумать.
Это не полноценный биологический вид, конечно, но все-таки оригинальная помесь, до них таких не было… возможно, они вообще пока что такие единственные. Остальные фархерримы вроде не рвутся скрещиваться со смертными.
— Будете лахджоидами, — задумчиво сказала она.
— О Кто-То-Там, нет, это отвратительно! — в ужасе воскликнул Майно. — Тогда уж майниды — это хоть звучит красиво!
— Я хочу быть майнидой, — резко обернулась Астрид. — Это… это кудесно звучит. Майнида Астрид, к вашим услугам!..
И она сделала книксен.
— Поздно, ты уже хальт, — вздохнула Лахджа. — И ты знаешь, кого за это благодарить.
Астрид злобно запыхтела, шарахнула молотком со всей силы… и снова расколотила себе палец. Совершенная Меткость почему-то совершенно не помогала забивать гвозди!
Пока она прыгала и подвывала, а Вероника разматывала бинт, прикидывая, хватит ли его на всю Астрид, Лурия подползла к сестре и, лучезарно улыбаясь, воткнула той в ступню кремниевый чипс.
Астрид заорала еще громче. Лахджа в ужасе ахнула и оттащила смеющуюся малышку, которая уже муслякала окровавленную пластинку.
— Дяка, — радостно сказала девочка. — Асить бо-бо.
— Нельзя так делать! — отняла у нее чипс Лахджа. — Плохо делать больно!
Лурия засмеялась еще громче, и Лахджа поняла, что какой бы необыкновенной Вероника ни была, Лурия явно обычный полудемон. С обычными полудемонскими привычками.
А Майно, глядя на это, отложил газету и принялся что-то строчить в блокноте.
Через пару минут в гостиную, недовольно пыхтя, явился Снежок, и Астрид принялась гладить сверкающую шерсть, ощущая, как боль уходит, а ранки срастаются. На Лурию она глядела враждебно, размышляя, не выманить ли ее завтра наружу, в лапы старухи Юмплы.
Явились доложить о проделанной работе Копченый с Зубрилой, и еще Тифон, которого интересовало, дочитал ли волшебник его газету. Он хотел узнать, закончилась ли война Сунгелара и Лриллиониса.
— Боги, Тифон, просто читай со мной, через мои глаза! — поморщился Майно.
— Это не то, — положил лапу ему на колено пес. — Ты дочитал? Дай газету.
— Боги, никакого покоя в этом доме, — вздохнул Майно. — Девочки, а вы что вообще делаете?
— Забиваем окна! — огрызнулась Астрид. — Па, ты будто сам не видишь⁈
— Вижу и не верю своим глазам. Не портьте стены.
— Пап, но завтра же Злой День, — тихо сказала Вероника.
— И что?
— И мы все умрем.
— Астрид, прекрати пугать сестру, — велела Лахджа, отнимая у Лурии зубочистный амулет. Она хотела прочистить дочери межзубные промежутки, но та ухитрилась цапнуть его и теперь пыталась проглотить.
— А это не я, — сказала Астрид. — Это она нас научила.
— Папа, Юмпла знает, где мы живем, и она может явиться, — серьезно объяснила Вероника. — Или еще кто-нибудь. В Злой День защита небес ослабевает, и демоны ыщут… рыщут.
Майно бросил взгляд на кресло у камина, где валялась старая книжка. «О Добром и Злом Дне», сочинение праведной сестры Матрадии. Вот оно что. Его дочь добралась до этой… ну вроде как сказки, только Майно бы ее и взрослым-то читать не давал. Елей и патока в каждой строчке, севигистские назидания послушным детушкам, а между делом — смакования посмертных кар и стращания воздаятами.
И очень много — про ужасы Злого Дня, да как разные мальчики и девочки не слушались взрослых и все шалили да баловались, а потом раз!.. и визгливый хохот в ночи!.. и свейнары вцепляются когтищами, да отрывают шалунам ручки с ножками!
Майно слышал, что вроде как церковь в свое время даже объявляла, что эта книжка не представляет официальную версию, а только частное мнение одной монахини, и представленный там образ Юмплы далек от каноничного. Но это было очень давно, а сейчас это классика, история для семейного чтения, которая есть в каждой приличной библиотеке.
— Ежевичка, ты слишком серьезно воспринимаешь прочтенное, — попытался объяснить Майно. — Это просто сказка, причем не особо и хорошая.
— Папа, бабушка Юмпла взяла в свейнары нашего дракончика, — очень серьезно сказала Вероника. — Ему нравится отрывать ручки и ножки.
— Ежевичка, это был просто сон… — не слишком уверенно произнес Майно.
Дракончик-то в ночь Доброго Дня и правда куда-то исчез. Да и средняя дочь у него такая, что он не удивился бы в отношении нее вообще ничему.
— Так, ну Веронике-то простительно ерундой заниматься, ей пяти еще нет, — все-таки попытался воззвать к голосу разума волшебник. — А вы-то чего, ребята? Вам сколько лет?
— Девять с половиной!..
— Восемь!..
— Тринадцать!..
Астрид опешила. Повернувшись к Копченому, она в изумлении спросила:
— Копченый, тебе чо, тринадцать⁈
— Ну да, а что? — не понял эльф.
— Мы ж одноклассники!
— Эльфы долго живут и медленно взрослеют, — сказал ей папа. — Люди идут в школу в шесть, а эльфы — в девять.
Астрид покачала головой. Для нее это стало настоящим открытием. То есть она и раньше знала, что Копченый старше, но думала, что немножко, на полгодика.
Когда отмечали его дни рождения, о числе прожитых лет речь как-то не заходила.
— Капец ты отсталый… — сделала логичный вывод Астрид.
— Я не отсталый! — возмутился Копченый. — Это нормально для эльфа!
— Потому что тебе папа так сказал, да?
— Да все эльфы так растут! Ты сама отсталая!
— Почему это⁈
— Потому что ты тупая!
— Ы-ы-ы!.. — выпучила глаза Астрид.
— Я пошел, — сказал Копченый.
— Куда ты пошел, дурак, там Злой День!
— Он только ЗАВТРА!
— А, ну да…
— Вот как я и говорил… тупая.
Пока они препирались, Вероника продолжала сосредоточенно разрисовывать доски значками. Она терпеливо перетаскивала табурет от окна к окну и чиркала мелком, рисуя всякие загогулины. Приглядевшись, Майно с удивлением узнал среди них и тот «волшебный знак», которому сам же нечаянно научил Веронику.
А вот Лахджа не замечала, что ее старшая дочь вот-вот начнет драку, а средняя превращает дом в крепость. Ее полностью поглотила младшая, которая совсем разбуянилась и в исступлении рвала зубами кресло, а когда мама пыталась ее урезонить — кусалась.
— Лурия, прекрати! — уже с трудом сдерживалась Лахджа. — Лежать! Сидеть! Даже Астрид такой не была! А она чистый демон!
Фамиллиары среди этого кавардака перемещались спокойно, философски. Ихалайнен принес для всех блюдо с кучей малюсеньких бутербродиков, и их сразу принялся поглощать Зубрила. Матти дремал на жердочке, время от времени поглядывая одним глазом. Снежок с Тифоном читали газету и спорили, у кого больше прав на ущелье Загред — Сунгелара или Лриллиониса.
Совершенно незамеченным появился и волостной агент, который совершал обычный обход территории в преддверии Злого Дня. Он просто заглянул в окно, осведомился, все ли у всех в порядке, выпил с отцом семейства сладкого чая и пошел дальше по маршруту. Усадьба Дегатти давно уже не была способна ничем его удивить.
— Понятно, тебе нравится злить меня, — терпеливо сказала Лахджа, подняв Лурию на уровень глаз. — Тебя радует мой гнев. Ты думаешь: она моя мама, она добрая, и я знаю, что она меня не тронет… не так ли? Думаешь, мой гнев бессилен, и у тебя есть надо мной власть?