Росток (СИ)

— Я знаю, что я делаю.
— Ты чудом избежал крови. Совсем не нужной. Если бы не благоволение Перуна и Велеса — либо сдох бы, либо ославился как безумный.
— Значит, я им нужен. Мыслишь, что, помогая в такое большем деле, они оставят меня в малом?
Теща смерила его взглядом, но ничего не ответила. Развернулась. И стала удаляться. Они с другими женщинами занимались заготовкой и обработкой растительных волокон. В общем — дел хватало.
— Ты подходила-то чего? — окрикнул ее он.
— Ты хвалился, что знаешь, как краску добрую добыть. Сейчас самое время.
— Пока ромейский торговый гость не привезет купоросное масло ничего не сделать, — развел он руками. — Он должен скоро появиться.
— А если не привезет?
— Вот тогда и поговорим. Может, вспомню что. Из меди, кстати, можно делать краску. Проливать уксусом пластинки. Хотя я не помню, можно ли такой ткань окрашивать. В общем — ждем серную кислоту.
— Ты же сказал купоросное масло.
— Это одно и то же, — улыбнулся Беромир. — В разных местах ее называют неодинаково.
Теща кивнула, но явно недовольно что-то проворчав, удалилась. Она, видимо, рассчитывала, что зять ей эту краску яркую из кармана достанет. Или из воздуха. Или еще какое чудо явит. А тут такое пренебрежение…
Беромир же лишь махнул рукой на нее.
Мысленно.
Не до того.
Он с ребятами делал щиты. Да с запасом.
Время поджимало, поэтому для начала он решил пойти по пути наименьшего сопротивления, остановившись на щитах эпохи викингов. Ну, а что? Ведун много раз — там, в XXI веке слышал, что это натурально «оружие победы». Дешевое, простое и сердитое, через что позволяющее быстро защищать массы пехоты. Почему бы не попробовать?
Фуганок у него уже имелся. Остался со времен работ над длинным домом. Импровизация на тему столярного верстака — тоже.
Вот и занялись его ребята делом.
Добывали сосну из сухостоя. Хорошую. Крепкую. Добрую.
Выбирали фрагменты поровнее. Кололи их клиньями на сектора. Обтесывали на черновую, топорами. После чего доводили фуганком до нужной толщины и геометрии.
Доски получались одна другой краше. Ровненькие, гладенькие — прямо загляденье. Вот их и набирали в щит. Очерчивали. И небольшой ручной пилой с маленькими зубчиками, выпиливали. Обклеивали с двух сторон грубой тканью. Стягивали по краю полосой сыромятной кожи, пришнуровывая ее к доскам. После чего ставили умбон да длинную рукоятку, идущую сквозь все поле щита. На заклепках.
Ну и ремни для переноски за спиной…
Не бог весь какая сложная технология. Однако совершенно внезапно она потребовала массу всякой оснастки. Разом отринув довод о том, что любой викинг мог таким образом сделать себе щит в лесу. Ну или, хотя бы починить.
Нет, ну так-то да — сделать можно.
И даже несложно.
Но уж точно не на бегу.
Ткань и кожа, опять же требовались. Ибо без них ничего держаться не будет. Клей. Заклепки для умбона…
Как ни упрощай — такой щит требовал нормальной ремесленной обстановке и оснастки. И если там, в XXI веке, эти щиты могли показаться «оружием победы», то тут… Беромир все проклял, что с такой мутью связался.
Он совсем не держал удар[1]!
Раз-раз.
И щит на замену, потому как у тебя уже кусок его приличный болтается, повиснув на полосе сыромятной коже. А в голове невольно вспоминались правила ритуального поединка у викингов. Что, де, каждому выделялось по три щита…
Дрянь.
Просто дрянь…
Из-за чего изначальное количество в двадцать пять поделок, стало стремительно увеличиваться. Оказалось, что с такими даже тренироваться чревато.
— Вот погань-то… — чертыхался Беромир.
— Так зачем ты их делаешь? — поинтересовался друид, который остался с ним пожить. — Разве не знаешь, как сделать лучше?
— Знаю. Притом много разных способов. Просто времени мало. Быстрее можно изготовить только плетеные. Но это совсем уж никуда не годится.
— Остановись. Просто остановись. Ты впустую ткань переводишь, кожу и железо.
  
Ведун задумался, а друид продолжил:
— Эти щиты действительно — дрянь. Так только совсем дикие люди делают. Стыдно с таким воевать. Позорно. Да и страшно.
Беромир хотел было что-то сказать в свое оправдание, но… приметил лодку. Большую. Однодеревку. С тремя гребцами.
— Это еще кто?
Никто не ответил.
Хотя вон — все оживились, вглядываясь. Даже по случаю прекратив дела.
Когда же гости подошли поближе, вперед выступила Мила. Руки вытерла. Одежду поправила. И направилась к мостку — встречать.
— Ты знаешь их? — поинтересовался, подошедший следом ведун.
— Помнишь, ты спрашивал о моих родичах с Припяти? Так вот — это они. Пришли все ж таки. И даже в срок. Они и ранее в такое время приходили — после сбора урожая…
Встретили.
Поприветствовали.
Накормили. И только потом к делу стали подходить. Ну а как иначе? Люди с устатку. Иное просто невежливо. Не по обычаям, вполне надо сказать приятным и понятным для Беромира.
— Что случилось с Гостятой?
— Он умер, — ответил за Милу ведун.
— От чего?
— От отравления железом.
— Костью, — поправила его теща. — Он отравился костью. У Боряты в круге было костяное копье.
— Даже так? И почему?
— Он был слишком дружен с теми, кто грабил и угонял в рабство его родичей.
— Тогда почему жива она и ее дочь? — поинтересовался Горята.
— Слушай. Какая тебе разница? Она жива. И теперь моя теща. Я знаю о твоих делах с Гостятой. Почему бы нам просто не продолжить?
Гость скосился на щиты.
Молча.
— Что вы задумали? — наконец спросил он.
— Убить немного наших врагов. Чуть-чуть. — показал Беромир пальцами едва горошинку. — А потом поговорить. Наша жизнь — это наша жизнь. И в ней слишком много лишних людей, которые хотят слишком много.
— И кто эти лишние люди?
— Например, роксоланы. Защиту они нам обеспечить не могут. А тут еще выяснилось, что сами и организуют набеги, чтобы пограбить и угнать полон на продажу в рабство. Так что, нам нужно самим браться за оружие. И самим себя защищать.
— Не боишься, что я это передам Араку или его брату?
— Зачем тебе это делать? — усмехнулся Беромир и показав на Милу, задал второй вопрос: — Ты ей кто?
— Двоюродный он мне братец. — ответила теща вместо него.
— Вот! — назидательно произнес ведун. — А Араку? Никто. Верно? К тому же со мной будет ладный торг. Куда лучше, чем с Гостятой.
— И чем ты торгуешь?
Беромир молча кивнул, и один из его учеников вынес легкий боевой топор с бойком на обратной стороне.
— Вот. Томагавк из индийской стали.
— Томагавк?
— Я так назвал такой топор. Нравится мне такое название.
— А при чем тут индийская сталь?
— Он из нее сделан. Погляди внимательнее. Можешь постучать им, поработать. Смелее. Вон — бревно. Сломаешь — не беда.
Горята кивнул и, взяв топорик, пошел опробовать его.
Причем бил специально так, чтобы проверить прочность и упругость. А он, скотина не ломался. И даже вкрапления шлака не выбивались. Потом же он долго стоял, осматривал. И постукивал по нему, вслушиваясь.
— Ну как? Убедился?
— Я никогда не видел индийской стали. Только слышал о ней. И… я не могу сказать — она это или нет.
— Серьезно?
— Но, в любом случае, это поистине чародейский топор. За него опытный воин даст… Да я даже не знаю. Он ОЧЕНЬ дорог.
— Забирай. Подыщи ему покупателя. Скажи, что, если надо — я еще могу сделать. Обрати внимание — мой нож, — достал Беромир свой длинный сакс, — из того же материала.
— И что ты за него хочешь? — нервно сглотнул Горята.
— Серебро, медь, свинец, олово.
— А золото?
— А у вас там есть золото?