"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

– Дерево невесты, – пояснил Слепой стрелок. – Ритуальный жертвенник, магическое место – куда желающие выйти замуж девушки приносят свои подношения…
– И как, помогает? – еще больше заинтересовалась отважная мечница.
– А много ли на дереве даров? – спросил слепец.
– Хм… – Эльфийка окинула любопытствующим взглядом высокую, раскидистую иву, густо увешанную самыми невообразимыми предметами. – Много – это, пожалуй, еще не то слово… Даров тут до гоблина набралось!
– Значит, помогает, – уверенно подтвердил Стрелок. – Иначе зачем бы оные подношения сюда приносили? – Вопрос прозвучал риторически.
– Ну, тогда на всякий случай… – Кайра сняла со своего браслета одну из многочисленных серебряных подвесок и прикрепила к ветке ивы. – А вдруг…
– Не стоило этого делать, но теперь уже поздно, – осуждающе сообщила я, также рассматривая жертвенное дерево. – Ибо дары назад не забирают.
– Почему не стоило? – сердито зыркнула на меня эльфийка, мгновенно вспомнив нашу недавнюю неприязнь, похоже так до конца себя и не изжившую.
Я задумчиво раздвигала ветки ивы, опускающиеся до самой земли и частично купающиеся в водах реки, сильно подмывшей берег так, что теперь дерево очутилось над невысоким обрывом, под которым крутился мощный водоворот омута. Очевидно, именно в этом месте со дна реки били какие-то подземные ключи, да и глубина здесь, наверное, была немалая. На ветках обнаружились засохшие свадебные венки, ожерелья из медных монет, выцветшие от старости ленты, амулеты непонятного назначения, глиняные куколки и много чего еще… Но самым необъяснимым стало для меня то, что в большинстве своем подношения оказались растерзанными и измусоленными, словно ива специально глумилась над дарованными ей гостинцами, а ту часть ствола дерева, коя была обращена непосредственна к воде, уродовали глубокие царапины. Создавалось ощущение, будто некто неведомый, но очень злой, выходил из воды и терзал несчастную иву, постепенно снимая с нее кору… Я вздрогнула от нехорошего предчувствия и поспешно отошла назад, подальше от воды…
– Точно, – согласился со мной Бальдур, проводя пальцем по свежим царапинам на стволе ивы. – Я бы тоже не стал дарить свои личные вещи злому духу, живущему в этом дереве.
– Добились-таки своего, – сердито проворчала Кайра, поспешно снимая подвеску с ветки и прикрепляя ее обратно на браслет, – запугали меня до тошнотиков…
Я хмуро покачала головой, уже и не зная, как будет правильнее: забрать у ивы неосторожно поднесенный ей подарок или вернуть его обратно? Кажется, как ни поступи, а добром это не кончится – подсказывала мне интуиция. Может, судьба и пошлет Кайре жениха, но после дара, принесенного этому ненормальному мертвому дереву, – скорее всего тоже… хм… ненормального.
– В этой реке проживает Речная невеста? – шепотом спросила я у слепца после того, как мы расположились на берегу, зажгли костер и начали готовиться ко сну.
– В этой! – безрадостно подтвердил он. – Поэтому советую тебе держать ухо востро, княжна. Никто толком не знает, как выглядит эта самая Речная невеста, но слухи о ней распространяются самые ужасные. А из тех людей, кто уходил на нее посмотреть, обратно ни один не вернулся. Поговаривают, будто она – могучая ведьма, обитающая в реке, поэтому соваться к ней без магических навыков – дело гиблое. Чуешь, к чему я клоню?
– А нашу единственную магичку как раз похитили Охотники, – понимающе протянула я. – Весьма вовремя. Думаешь, эти события связаны между собой и кем-то подстроены?
– Вполне возможно, – кивнул мой собеседник. – Полагаю, скоро все тайное станет явным. А посему лучше не ложись спать этой ночью, княжна, и гляди в оба…
Так я и поступила. После того как мои друзья, утомленные долгим дневным переходом, вповалку улеглись возле костра, я бесшумно высвободилась из рук мирно похрапывающего Зоргана и отправилась к дереву невесты, намереваясь проанализировать доступную мне информацию. Честно говоря, у меня из головы не шли свежие речные кувшинки, найденные нами на могиле богатыря, почему-то не привлекшие к себе внимание моих друзей. И зря, ведь ненюфары всегда считались символом траура и тоски… Я еще раз обошла вокруг ивы, внимательно рассматривая развешанные на ней дары. Наиболее старые из них выглядели наименее поврежденными, а вот самые свежие, наоборот, несли на себе следы чьей-то неконтролируемой ярости. Создавалось впечатление, будто раньше – много лет назад – ива действительно являлась местной святыней, благосклонно принимающей подносимые ей дары. Но позднее с деревом произошло нечто зловещее, в корне изменившее его характер. Возможно, Бальдур прав и в иву действительно вселился злой дух? Но при чем тут царапины на стволе? Может, этот дух приходит к дереву из реки?..
 
Додумать я не успела, ибо от воды вдруг стал подниматься белесый туман, быстро достигший моих ног и ласково обвившийся вокруг колен. Туман мерцал и змеился, свиваясь в причудливые кольца. Мерный рокот речных волн начал звучать как-то иначе, обретая ритм, складываясь в нежную мелодию…
– Смотри, смотри внимательно! – внезапно услышала я и мгновенно узнала красивый женский голос, разговаривавший со мной на корабле.
– Куда смотреть-то? – глупо спросила я, но ответ уже стал не нужен, потому что туман внезапно начал разрываться на части, формируя полупрозрачные фигуры, разыгрывающие странное действо. Я видела стройную девушку – повесившую снятый с головы венок на ветку ивы, затем веселое многолюдное застолье – во главе которого сидели целующиеся новобрачные: эта девушка и высокий воин в кольчужной броне. А затем полчища врагов налетели на свадебное торжество – и воин пал, закрывая собой любимую. А овдовевшая невеста пошла к реке и… Тут туман вновь уплотнился, сливаясь в непроницаемое белое полотно…
– Она утопилась! – озаренно воскликнула я. – Невеста пришла к реке и утопилась, ибо не смогла жить без любимого. А его похоронили под плитой с мечом и лебедями. С тех пор в иву и вселился злой дух…
– Любимый, – неожиданно донеслось до меня. – Любимый, иди ко мне! – Зовущий и тоскующий голос, несомненно, принадлежал молодой девушке. Он манил и зачаровывал, переливаясь звоном хрустальных колокольчиков. От этого голоса так и веяло могучей магией, подавляющей волю и притупляющей чувство самосохранения. – Любимый, иди ко мне, я жду тебя… – Голос не умолкал, становясь все более настойчивым.
«Почему он не действует на меня?» – удивилась я, ненароком глянула вниз, увидела противомагический медальон, висящий у меня на шее и сейчас полыхающий багровым светом, и все поняла. Видимо, я находилась под защитой случайно попавшего ко мне амулета.
Неожиданно на берегу появилось новое действующее лицо этой ночной драмы… Мужчина бездумно шел к обрыву, ищуще вытянув вперед руки, ведомый колдовским зовом. Его глаза были плотно закрыты, он спал. Черные волосы разметались по плечам, лицо поражало отрешенной сосредоточенностью. Я задохнулась от ужаса, ибо сразу же узнала этого мужчину, во сне идущего на зов Речной невесты, – то был мой любимый, попавший во власть обманного призыва.
– Нет, Зорган, стой, не надо! – закричала я, сорвалась с места и побежала навстречу любимому. – Сто-о-ой!
Но, увы, нас разделяло слишком большое расстояние, и я не успела…
Виконт первым достиг края обрыва и внезапно раскрыл глаза, просыпаясь. Воды реки разомкнулись, и из омута поднялась изящная девичья фигурка, окутанная прозрачным газовым шарфом. На щеках красавицы цвел нежный румянец, синие глаза казались бездонными, на губах играла призывная улыбка. Под шарфом соблазнительно круглилась невинная грудь, длинные ножки почти не касались воды, и волшебница словно бы не шла по реке, а плыла по воздуху… Никогда еще я не встречала подобной красоты, почти нечем не прикрытой – практически нагой, специально выставленной напоказ.
– Любимый! – Красавица протянула руки, заманивая Зоргана в свои объятия.
– Нет! – надрывалась я на бегу, но виконт меня не слышал.
Восторженно расширив глаза, эмпир шагнул с обрыва и камнем ухнул вниз, угодив точно в водоворот. Река сыто чавкнула, смыкая свои воды…