"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
Я размеренно переставляла ноги, подстраиваясь под общий темп марша. А между тем мои мысли словно бы отделились от тела, витая где-то далеко отсюда. Уже неоднократно, с тех пор как я покинула батюшкин дом, у меня возникло странное чувство, будто в мою жизнь регулярно вмешивается некая посторонняя или потусторонняя сила, корректируя мои действия и поступки. А вернее – вынуждая меня совершать то, что зачастую выглядит смешным или нелепым, но на самом деле приносит ощутимые результаты, влияющие на судьбы моих друзей. Я ведь нисколько не забыла о трех врагах, обозначенных мне волшебницей Оссой: о невезении, Ветре Инферно и могучем чернокнижнике, открыто нам противостоящем. Ой, чую, именно этот колдун и стал причиной преследующих нас бед, уже неоднократно испытывавших мою силу, отвагу и выдумку. И пока у него никак не получается погубить мой небольшой отряд, но, полагаю, однажды терпение чернокнижника лопнет, и он самолично явится нам во плоти, дабы дать последний и решительный бой. И похоже, момент нашей встречи все ближе, а время играет против меня…
– Рогнеда, – окликнул меня Зорган, осторожно приобнимая за плечи, – о чем задумалась?
– Сложно охарактеризовать несколькими словами все мои мысли, – ответила я, выплывая из призрачного мира грез и мечтаний. – Возможно – ни о чем, а возможно – обо всем сразу. Пока еще не уверена, но мнится мне, будто слишком многое из происходящего с нами – кем-то заранее подстроено. Вот только…
– …пока этому подстройщику не удается заставить нас полностью плясать под его дудочку! – уверенно закончил виконт. – М-да, признаюсь, похожие подозрения посещают и мою голову тоже.
– Подобные совпадения вряд ли стоит списывать на случайность, – согласно закивала я. – Значит, мы ясно ощущаем присутствие неведомого врага, и трудно сказать, куда именно заведут нас его манипуляции…
– Почему же трудно? – неожиданно рассмеялся эмпир. – Понятное дело куда – на кладбище!
– Ох уж этот твой черный юмор! – осуждающе покачала головой я. – Лично мне на кладбище пока еще рано, пожить хочется…
– А придется! – мрачно хмыкнул Зорган.
– Ну вот еще! – строптиво надулась я. – Не хочу на кладбище.
– Поздно, уже туда пришли! – откровенно веселился эмпир. – Смотри… – И он вытянул руку, указывая на что-то впереди.
Недаром утверждают, что эмпиры обладают самым острым зрением. Прищурившись, я все-таки разглядела верхушки надгробных памятников, выглядывающих из густых кустов, начинающихся за лугом. И сердито сплюнула в сердцах:
– Вот что за ненормальный остров, а? Количество погостов тут явно превосходит всякое разумное количество…
– А чего ты хотела обнаружить во владениях смерти? – удивился Не знающий промаха стрелок. – К тому же учитывая внушительное число паломников, погибших на Леднице до нас…
– Спасибо, успокоил! – язвительно фыркнула я. – Особенно за многозначительный намек «до нас»…
Но слепой лишь отмахнулся, утомленный моим упрямством. Похоже, его здорово раздражало мое демонстративное нежелание заранее примириться с неизбежностью нашей грядущей смерти, для самого слепца давно уже ставшей очевидным и почти свершившимся фактом. Меня же его закоренелый пессимизм только злил и раззадоривал, вызывая состояние протеста, коротко называющееся «а вот фиг, не дождетесь».
С трудом продравшись сквозь колючие можжевеловые заросли, мы очутились на округлой, довольно обширной площадке, поросшей неухоженной, неряшливой травой. Сразу становилось понятно – на этом кладбище вообще не имеется никакого сторожа, и скорее всего все здешние захоронения давно заброшены и забыты. От большинства надгробий остались лишь уродливые руины, часть могил просела и осыпалась, обнажая фрагменты чьих-то пожелтевших останков. Разглядывая обглоданные временем кости, я все больше утверждалась во мнении, что они принадлежали отнюдь не людям.
– Неприятное место, – вынес объективный вердикт Зорган, блуждая между могил. – От здешних красот у меня мороз по коже. Давайте уйдем отсюда поскорее…
– Согласна. – У меня никак не получалось отделаться от ощущения чего-то липкого, незримо скользящего по моему телу. Казалось, будто кто-то специально привлекает мое внимание к оному погосту, заманивая в ловко расставленную ловушку. – Неспокойно у меня на душе, словно интуитивно понимаю: здесь – нечисто. Уверена, в этом месте обитает неупокоенная душа, ее обманули и теперь удерживают тут силой…
Я шагнула в сторону, торопясь покинуть нечистое место, и вдруг негромко вскрикнула, испытав приступ острой боли. Это кукла Злючка, по-хозяйски обосновавшаяся за пазухой, неожиданно укусила меня за ключицу своими заточенными зубами-щепочками. Я сделала следующий шаг в сторону ограждающих кладбище кустов и ощутила еще один укус. Кукла-демон ясно давала понять, что выход наружу мне воспрещен. Недоуменно хмыкнув, я подчинилась и направилась в самую середину погоста, не столько напуганная, сколько заинтригованная…
В центре кладбища обнаружилась необычная, удивительно хорошо сохранившаяся могила. Ее наглухо запечатывала белоснежная мраморная плита, полностью лишенная плесени или грязи, мокрая – словно недавно отмытая. Изголовьем плиты служил огромный двуручный меч, накрепко вбитый в дерн.
– Чтобы его вытащить, нужно обладать немереной силищей! – сообщил Зорган, безуспешно подергавший за рукоять кладенца, по размерам не уступающего росту самого эмпира, отнюдь не щуплого и могучестью не обиженного. – Я чуть пуп себе не сорвал, а ему хоть бы хны – даже не пошевелился… – Поплевав на ладони, виконт снова взялся за рукоять меча, покряхтел, но так ничего и не добился. – Подозреваю, тут похоронен великан-людоед или еще какой-то чудовищный злодей!
– Не суди всех по себе! – холодно посоветовала ему Кайра, восхищенная размерами и мрачной красотой меча. – А вот я считаю, что здесь похоронен великий боец!
– Или трагически погибший несчастный влюбленный… – задумчиво проговорила я, наклоняясь над надгробием.
– Женщинам везде романтика мерещится, – поддел меня Тай. – Почему ты так решила?
– А вот почему… – Я ладонью согнала лужу воды, растекающуюся по плите, и сдвинула несколько свежих, еще не увядших кувшинок-ненюфаров, непонятно как тут очутившихся. – Смотри сам…
Мои спутники дружно сдвинули головы, направляемые жгучим любопытством. На плите обнаружилось изображение двух лебедей. Один кувырком падал с небес, бессильно раскинув изломанные крылья, а второй плыл по озеру – в жалобном плаче запрокинув к облакам страдальчески напряженную шею, содрогающуюся от отчаянного крика. Рисунок поражал воображение – настолько точно он передавал горе, постигшее пару влюбленных лебедей, и выглядел предельно натуральным…
– Ой, жалость-то какая! – всхлипнула всегда щедрая на слезы Витка. – Да никак один из них погиб, а второй по нему вечно сохнуть обречен!
– Точно! – поддержал возлюбленную Тай, на всякий случай прижимая девушку к себе. – Не приведи боги кому-то испытать подобное горе.
– Давайте поскорее отсюда уйдем, – поторопила нас Кайра. – Нехорошо вторгаться в чужую жизнь, а в чужую потерю – тем паче…
Мы рысцой покинули загадочное кладбище, украдкой утирая повлажневшие глаза. Трагедия, представшая перед нами, никого не оставила равнодушным. Странно, но теперь Злючка успокоилась и более не донимала меня укусами, опять затаившись так, словно желанный ей результат был уже достигнут. А я, снова продираясь через кусты, тщетно ломала голову над тем, что же именно она хотела мне показать и почему могильная плита безымянного воина оказалась залита водой и засыпана свежими цветами?..
Жизнь полна неожиданностей, порой – самых нелепых и парадоксальных. И эти пресловутые неожиданности чаще всего являются нам в виде загадок, с которыми совершенно не знаешь чего делать…
– А это что еще такое? – удивлялась Кайра, кругами ходя вокруг странного, напрочь лишенного листьев дерева, одиноко высящегося на берегу реки. – Местный эквивалент елки для встречи Нового года?