"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
Проблемы с деканатом будут? Отчислят? А отчислят ли? Да и так ли это страшно?
С другой стороны, Гуревич и заднюю включить может. Опять же первое время дядька, один чёрт, станет всякие формальности утрясать, от меня в любом случае ничего зависеть не будет.
— Ладно, давай до завтра! — попрощался я и потопал к троллейбусной остановке, так ни к какому определённому выводу и не придя. Видно будет. Глядишь, к вечеру какая-никакая ясность и появится.
Дверь отпер своим ключом, а только переступил через порог, и дядя Петя немедленно окликнул с кухни:
— Явился, не запылился! Паспорт неси!
— А что такое? — насторожился я.
— Что, что! — фыркнул дядька, снял очки, зажмурился и помассировал веки. — Учредительные документы за вас заполняю. Все глаза сломал!
Я не удержался и присвистнул.
— Не свисти, денег не будет! — возмутился дядька.
— Да ладно! — рассмеялся я. — Если документы заполняешь, значит, Гуревич наши условия принял, так? Деньги будут!
— Не говори гоп, пока не перепрыгнул! — вновь осадил меня дядя Петя и постучал пальцем по стопке листов, лежавшей перед ним. — Паспорт тащи!
Я разулся, сходил в комнату, принёс документы. Время терять попусту не стал, заранее поставил подписи во всех нужных местах, взглянул на часы и решил не смущать Зинку своим квёлым видом и немного вздремнуть. А то муторно как-то, хоть похмеляйся. Вот только с опохмелкой сложно остановиться, так недолго и снова накидаться. А наутро опять головная боль и очередные сто грамм для поправки здоровья. Натуральный замкнутый круг. Лучше прикорну.
Ну я и прикорнул. Не сказать, что в итоге сильно полегчало, но самочувствие определённо улучшилось.
— Когда сдаваться поедешь? — спросил я, выйдя на кухню.
— Тише ты! — шикнул на меня дядя Петя и выставил вверх указательный палец. — Слышал?
По радио шли местные новости. Какой-то гражданин шагнул в раскрывшиеся дверцы лифта и упал в шахту, поскольку из-за сбоя автоматики кабина остановилась этажом выше.
— И что с того? — спросил я, наливая себе стакан воды.
— Всё сыпется! Всё! — выдал дядька. — Страна на пороге катастрофы стоит, потому как порядка нет! Ельцин в Токио ехать собрался, точно тебе говорю — Курилы отдаст, сука!
Я вздохнул и ввязываться в лишённую всякого смысла дискуссию не стал, осушил стакан и предупредил:
— Со среды на картошку уезжаю, тебе в хозблоке дежурить две недели придётся.
— Но сегодня выходишь?
— Сегодня выхожу.
— Тогда ещё и завтра подежурь. Хорошо?
— Ну ладно, — пожал я плечами и повторил вопрос, на который так и не получил ответа: — Документы когда сдавать будешь?
— Боря договорился с кем-то, к четырём в исполком поеду.
— И долго вся эта канитель протянется?
— Сказал же: Боря обо всё через знакомых договорился. Сделают в минимальные сроки, волынить не станут.
— Ну хорошо бы, если так.
Дядька фыркнул.
— Блат, Сережа, это не социалистический строй и не командно-административная система. Блат вечен. — Он поморщился и с отвращением отодвинул от себя документы. — Вляпался на старости лет!
Ничего утешительного мне на ум не пришло, так что я быстренько обулся и вышел из квартиры, негромко подпевая радиоприёмнику:
Парамарибо! Парамарибо! [30]Так и пел, пока спускался на первый этаж, даже от головной боли отвлёкся. Ну а дальше без лишней спешки двинулся к школе, где, к немалому своему удивлению, наткнулся на Саню-татарина и его прыщавого приятеля. Те скучали у дыры в сетчатом заборе, через которую школьники срезали дорогу к остановке, минуя ворота.
— Вы чего тут пасётесь? — спросил у пацанов, подойдя и поздоровавшись.
Санёк побренчал зажатыми в кулаке монетами.
— С пионеров мелочь сшибаем, — пояснил он, ссыпал деньги в задний карман джинсов и достал мятую пачку «Монте-Карло».
— Покурим, — тут же попросил Колян.
— Не, — мотнул головой Татарин и протянул пачку приятелю. — Бери целую. — После обратился ко мне: — А ты чего здесь, Серый? Свою встречаешь?
— Ага, — подтвердил я, поднырнул под верхнюю перекладину секции и двинулся к школьному крыльцу.
От трёхэтажного здания донеслось дребезжание звонка, и после совсем небольшой заминки из дверей начали выскакивать школьники; они будто вприпрыжку бежали от кабинетов на выход. Хотя почему — будто? Наверняка и бежали.
Потянулись учащиеся и в обратном направлении. Одни до того курили в ожидании начала занятий под балконами соседних домов, другие после занятий физкультуры шли от спортивных площадок за школой. В числе последних — вспотевших и раскрасневшихся, — я заметил несколько одноклассников Зинки и на крыльцо подниматься не стал, остался стоять посреди двора. Тут-то меня и окликнули.
— А ты здесь чё забыл?
Я без лишней спешки обернулся и встретился взглядом с размеренно жевавшим жвачку «бычком». Не животным, само собой, а тем самым Филиппом Зиминым, которого шуганул позавчера со двора. Был он выше меня минимум на полголовы и заметно шире в плечах, а доставшееся от природы сложение отшлифовал в качалке и потому выглядел более чем солидно. Натуральный бычок, что есть, то есть.
Но от классического «чё сказал?» я воздержался вовсе из боязни идти на конфликт, нет — просто не желал давать оппоненту возможность выразить сомнение в остроте моего слуха. Перевёл разговор в другую плоскость вопросом:
— Ты кто, мальчик?
Проходившие мимо школьницы прыснули от смеха, а Зимин разом побагровел, да только реакции на свою реплику я порадоваться не успел. Санёк-Татарин вдруг гаркнул от забора:
— Серый, сза… — стремительный топоток за спиной… — ди!
Вот на «ди!» я и сиганул в сторону и лишь поэтому подошва кроссовка угодила не в поясницу, а чуть ниже. Тряхнуло знатно, но пинок пришёлся по касательной и меня не швырнуло в ноги «бычку», просто крутануло на месте. Устоять не вышло, нелепый пируэт завершился падением, но я успел выставить предплечья и сразу перекатом ушёл в сторону.
Наскочивший со спины пацан попытался достать вторым пинком, но на этот раз и вовсе промахнулся. Увы, не вышло зацепить его левой и у меня. Уклонился, сучонок! Тут бы сократить дистанцию на полшажка и выдать прямой правой, но вместо этого я подался назад. Очень уж решительно двинулся вперёд Зимин, а такой врежет — мало не покажется. Надо аккуратней…
Впрочем, запала «бычка» надолго не хватило, и вместе с приятелем он быстро попятился к школьному крыльцу. Да оно и понятно: мало того что с ходу запинать меня не вышло, так ещё и Саня с Колей в стороне отсиживаться не стали, рванули на подмогу.
Школьники шустро образовали полукруг, но до драки не дошло. Нет — я спускать такую выходку отнюдь не собирался, просто появился физрук.
— Полоскаев! — рявкнул он. — Ты что творишь?!
— Здрасте, Пал Палыч, — криво улыбнулся я, отряхаясь. — А кто что творит? Вы о чём вообще?
Крепкий лысоватый мужичок окинул взглядом собравшихся учеников и скомандовал:
— Зимин, Ибрагимов, марш в школу!
«Бычок» с приятелем упрямиться не стали, развернулись и ушли, а я недобро глянул им вслед.
Ибрагимов, значит? Ну-ну. Дружочек Зимина был чернявым и невысоким, не слишком-то и накачанным, но, как успел убедиться, весьма и весьма резким. Точно какими-то единоборствами занимается, неспроста пробить ему не сумел.
Санёк с Колей переглянулись и потопали к дыре в заборе, не желая мозолить глаза нацелившемуся на меня физруку. А тот подошёл и потребовал объяснений.
— Полоскаев, ты что тут делаешь? Снова в школу потянуло?
— Жду кое-кого, — лаконично произнёс я в ответ.
— Смотри, дождёшься на свою голову, — предупредил Пал Палыч и ушёл, не став читать нотаций.
Ну а я остался и — да, дождался. Только-только отряхнулся, и на школьный двор в компании подружек зашла раскрасневшаяся после урока физкультуры Зинка. Она поцеловала меня в щёку — скорее клюнула носом даже, но зато предельно решительно и даже демонстративно, — и поспешила дальше, предупредив: