"Великая река". Компиляция. Книги 1-8

Устройство было несложным, как и все самодельные снаряды — корпус, кеззиевая фольга, взрывающиеся элементы, «сердечник» из заряженного накопителя. Гедимин осторожно укладывал кристаллы мориона внутри корпуса, укрепляя их в гнёздах оплавленного фрила, и думал, как улучить момент и вывезти ещё партию кристаллов в Риогон на сбор Квайи. Здесь, в стенах «Идис», несмотря на все барьеры, пронизанной излучением от альнкитов, неустойчивая субстанция не накапливалась — испарялась на подлёте. В том году Кейденс «зарядил» много кристаллов — процесс накопления Квайи был изучен и отработан — но для экспериментов с самой Квайей собранного было пока недостаточно. Гедимин закрыл кристаллы пластиной свинцового рилкара, покосился на экран передатчика, сверяясь с чертежом, и ненадолго задумался.
  
— Командир! — створки двери бесшумно разъехались в стороны. На пороге стоял Деркин в тяжёлом скафандре. От него резко пахло дезактивирующими растворами — сармат недавно ушёл со смены, успел охладиться и отмыться, но запах ещё не выветрился. Гедимин встревоженно посмотрел на него, Деркин тяжело качнул головой.
— Нет, командир. Всё тихо. Ночные смены обычно спокойные, даже этой весной. Ни разу не видел скачков мощности после заката и перед рассветом. Тебе отдохнуть бы.
— Не сейчас, — отозвался Гедимин, рассеянно отметив, что слова Деркина о скачках мощности соответствуют и его наблюдениям. — Ты что-то обнаружил?
Деркин — его взгляд оставался растерянным с тех пор, как он вошёл в зал — торопливо кивнул, открывая экран своего передатчика.
— Следили всю смену. Никаких пробоев — ни на альнкитах, ни на сборках. Экраны не повреждены. Вот это — излучение с неспокойного альнкита, это — с его соседей. Это основная сборка, это сборки блоков. А вот это, — Деркин сузил глаза, — это ЭСТ-излучение приходит извне. Его источник за пределами станции. И это не просто городской фон.
— Вижу, — Гедимин соединил передатчики, внимательно посмотрел на свой экран. — Частоты… интенсивность… после заката оно полностью затухает, с рассветом — усиливается. Пик приходится на полдень. Его источник… он должен быть очень большим. Направление — сверху вниз… под некоторым углом к востоку.
Деркин закивал, тяжёлая броня захрустела, сармат потёр шею, раздосадованно мотнул головой и озадаченно взглянул на командира.
— Оно выглядит как… сигнал. Сигнал к изменению свойств. И когда ирренций откликается… — Деркин поморщился и указал на полосы оплавленного фрила на своей броне.
— Уменьшение критической массы — и разгон, — кивнул Гедимин. — Провести бы эксперимент…
Оба сармата, не сговариваясь, посмотрели на тревожный маячок на стене.
— Времени нет ни на что, — тяжело вздохнул Гедимин. — Изучение придётся отложить. Иди спать, пока тихо. Я установлю экраны над альнкитами. Передай своей смене, чтобы отслеживали их состояние — и не снимали ни на секунду. Попробуем отсечь внешнее излучение. Если мы не ошиблись, мощность должна выровняться.
Серебристая стена на мгновение вспыхнула зеленью. Хранитель станции выглянул из рилкара, высунул наружу светящееся щупальце. Гедимин тронул стену ладонью. «Идис» была чем-то смущена, и сармат ждал, что она скажет.
* * *
— Вот на этих островах меня и пытались научить магии, — задумчиво усмехнулся Фрисс, махнув рукой в сторону каменных башен, проплывающих далеко за правым бортом уэки. Остров Провала — одна большая крепость, кольцо стен вокруг туннеля, ведущего в Хесс — уходил на север, и виден уже был шпиль белокаменного маяка на Острове Чар.
Нецис молча кивнул. С тех пор, как уэка вышла из гавани, Некромант был невесел и старался лишний раз с палубы не вставать. Даже Алсаг, первое время безвылазно сидевший под навесом, уже освоился и бегал с носа на корму, провожая взглядом летучих рыб и занесённых ветром с берега воздушных медуз. Флона не бегала — она была привязана и только вздыхала, когда Фрисс приносил ей воду или пучок сена. Алсаг несколько раз сбрасывал вьюк с травой к морде Двухвостки и распутывал верёвки, чтобы ей было удобнее есть, но каждый раз посмотреть на это сбегались все уэкины, и Фрисс попросил хеска больше ему не помогать — слишком подозрительно это выглядит.
— Ни облачка, — вздохнул Речник, посмотрев на небо. Раскалённой добела плошкой оно опрокинулось над морем, и хотя ветер был по-весеннему холодным — как видно, власть Тзангола на море пока не распространилась — даже привычные уэкины старались не подставлять солнцу макушки. Фрисс, упрятав в сумку шлем, сидел на панцире Двухвостки в нелепой тростниковой шляпе, и Алсаг лежал у его ног, вывалив язык — коту было жарко.
Уэка приближалась к Острову Чар. Фрисс забрался на Двухвостку, чтобы лучше видеть берега и белые стены под черепичными крышами. Белый маяк уже не прятался за волнами — он сверкал над морем, как гранёный кристалл кварца, и ветер трепал над ним пёстрые ленты предупреждающих сигналов. Зулвин — маленький, но крепко сложенный уэкин, следящий за ветряным манком — залез на мачту и пристально вглядывался в яркие полосы ткани. Скегг, замерший на носу, у массивных рычагов руля, смотрел туда же.
— Что там? — крикнул Речник, судорожно вспоминая значение сигналов. Слишком давно он не выходил в море… признаться — ни разу с тех пор, как его выпроводили с Островов, да и тогда не забирался дальше Острова Чар.
— Цеготы, — Зулвин спустился на палубу, сдвинул шляпу на затылок и посмотрел на волны. — Полчища цеготов. Точно говорю, это Шайца и подводные гроты.
— Четверо — за арбалеты, — Скегг, передав руль другому уэкину, встал у мачты и хмуро посмотрел на всех. — Остальным — гарпун держать под рукой. Зулвин, следи за волнами. Речник, ты колдовать умеешь?
— Так себе, — покачал головой Фрисс. — Но пару молний брошу.
— Твой пост — на Двухвостке, — кивнул уэкин. — Для тебя гарпуна нет.
— Мечами обойдусь, — махнул рукой Речник. Скегг поморщился.
— С мечами не лезь. Никогда не видел цегота вблизи?
Он указал на гарпуны — длинные, в полтора человеческих роста, с толстыми древками и длинными наконечниками из речного стекла. На древках виднелись прочные перекладины.
— Там было не только про цеготов, — пробормотал Нецис и судорожно сглотнул. Ему нездоровилось.
— Откуда ты знаешь, колдун? — покосился на него Скегг. — Да, не только. Черви амау двинулись на восток. Видно, цеготы им по вкусу. Будь у «Фрати» стальная броня, я бы порадовался, а так — лучше цеготы, чем амау.
Он замолчал и принюхался к ветру. Фрисс втянул носом воздух и помянул про себя тёмных богов. Море слабо, но отчётливо пахло цеготьей слизью. Эта вонь была знакома даже ему, за последние сто лет видевшему цеготов только во время Войны Вод. Здесь, южнее Островов, не было ни Речных Драконов, ни демонов Агва — никого из существ, враждебных цеготам. Речник посмотрел на Двухвостку, на свои руки и покачал головой.
— Нецис, — тронул он Некроманта за плечо. Тот вздрогнул и снова сглотнул.
— Если цеготы нападут, лезь на панцирь. Я тебя прикрою, — сказал Речник. Маг мутными глазами посмотрел на него и прижал ладонь к горлу.
— Как эта лодка до сих пор не рассыпалась… — тихо простонал он. — Как же её трясёт…
К вечеру запах цеготьей слизи стал уже привычным, и даже Алсаг перестал морщить морду. Скегг разделил припасы между уэкинами, Фрисс бросил Двухвостке пару охапок травы и протянул Нецису ломоть ирхека. Некромант слабо покачал головой и поморщился. Фрисс откусил половину и окинул корабль задумчивым взглядом. До сих пор ему казалось, что лапы Двухвостки гораздо дальше от бортов…
  
— Нецис, — повернулся он к Некроманту, — Флона лежит у самого края. Цеготам и вылезать не надо, чтобы отгрызть ей лапу. Можешь что-нибудь придумать?
— Н-не здесь, Фрисс, — взгляд мага был мутным, как цеготья слизь. — Здесь я думать не могу.
— На Макеце пойду искать для тебя какое-нибудь зелье, — пообещал Речник. — А пока выпил бы ты кислухи!
Алсаг заинтересованно насторожил уши. Нецис равнодушно взглянул на фляжку, сделал маленький глоток и поморщился.