"Великая река". Компиляция. Книги 1-8

— Боялся, что вас не предостерегут, — помрачнел Фрисс. — У нас тут опять война. Очень неприятная, таких ещё не бывало. На восто…
— Уже знаю, — хмуро отозвался сармат. — С «Эджина» сообщили. Знорки, как же вы…
Он замолчал, только броня захрустела под пальцами. Из-за плеча Гедимина неуверенно выползло резкое зеленовато-белесое свечение, протекло по руке и собралось в подобие глаза. Владельцу этого глаза Фрисс, похоже, не нравился.
  
— Гедимин, мы скоро всё исправим, — пообещал Речник, пытаясь встретиться взглядом с сарматом. — Никто не посмеет тронуть ваши станции. Я боюсь только… солнечный змей разрушает все союзы, разжигает вражду, и если… если стены «Идис» не выдержат, если начнётся война — четвёртая война между сарматами и людьми… Гедимин, мне хотелось бы знать… Ты выстрелишь в меня?
Древний Сармат кивнул. Пластины брони под его пальцами тихо хрустнули.
— Если начнётся война — ты, знорк, не промахнёшься по мне, — бесстрастно сказал он.
— Я не буду стрелять в тебя, Гедимин, — прошептал Речник. — Я никогда не пролью твою кровь. Никогда…
Древний молчал. Ворота за его спиной мигнули зеленью — хранитель «Идис» забеспокоился и решил присмотреть за командиром. Фрисс тихо вздохнул.
— Я не хотел никого обидеть. Гедимин… Я пришёл попрощаться.
Их взгляды наконец встретились — и Речник не дрогнул.
— Зачем? — спросил Древний.
— Я иду исправлять то, что мы наворотили, — негромко сказал Фрисс. — Кровавому змею по вкусу ирренций, но я найду то, чем он подавится. Не знаю, когда я вернусь — и вернусь ли, но… Гедимин, можно мне на прощание обнять тебя?
Древний посмотрел удивлённо, его ладони дрогнули и немного ослабили хватку. Несколько пылинок фрила осыпалось на пол.
— Если вдруг змей окажется сильнее, и всё сгорит, — Речник с трудом подбирал слова, — и мы никогда не встретимся здесь, на пороге твоей станции… я хотел бы запомнить тебя — живым. Живым, тёплым и могучим.
За спиной Фрисса что-то негромко лязгнуло, отрезая его от дневного света. Тяжёлые ворота опустились, и в крохотном коридоре, пропахшем оплавленным фрилом, сгустился сумрак.
— Запомнить… — медленно повторил Гедимин. — Знорк, ты достаточно щупал мой скафандр, чтобы запомнить его.
Он разжал пальцы и прикоснулся к броне чуть пониже шеи. Шлем вместе с прозрачным щитком бесшумно разошёлся, развернув тонкие лепестки и втянувшись в скафандр. Речник изумлённо мигнул и сбросил свой шлем.
— Гедимин, как же ты… ну зачем… — бормотал он, обхватив сармата за плечи. Древний держал его крепко, но осторожно. От брони шло ровное тепло, и Речнику казалось, что она чуть заметно колышется в такт дыханию. Фрисс осторожно коснулся горячего виска и прижался щекой к щеке. Сармат, помедлив, отстранился.
— Не так, знорк, — тихо сказал он и положил ладонь Фриссу на затылок. Они соприкоснулись лбами — ненадолго, всего на мгновение — и Гедимин бережно опустил Речника на пол. Лепестки шлема сомкнулись, оставив лишь полосу серой кожи и медленно светлеющие глаза.
— Спасибо, Гедимин, — выдохнул Фрисс, растерянно глядя на Древнего. — Ты… ты попрощался со мной сейчас, как с сарматом? По вашему обычаю?
— Мы так делаем, — отозвался Древний, и взгляд его слегка смягчился.
— Береги себя, Гедимин, — прошептал Речник, двумя ладонями сжимая его руку. — Пусть с тобой ничего не случится. Пусть ни пылинки не упадёт с твоей станции. Мир сломался, но я починю его — и тогда мы встретимся снова. Здесь же, на пороге «Идис»…
 Глава 04. Корабль для Двухвостки 
Золотые стены древних башен уступами спускались к набережной, рассечённой на части каналами и изрезанной лестницами. По наклонным спускам неторопливо поднимались анкехьо, чтобы спуститься обратно с тяжёлым грузом. Внизу, за золотым порогом, в этом году необычно высоко поднявшимся над водой, Фрисс видел ярко окрашенные тростниковые паруса и синие флаги над мачтами. Корабли, уходящие в поход, издали казались стаей пёстрых бабочек. Со ступенчатых стен вслед им кидали сине-зелёные блики огромные многогранные щиты — чешуи Кетта, укреплённые на башнях, чтобы море было благосклонным к городу. Как в прошлом году, и как годы назад, в гавани Венген Эсы было многолюдно, и множество больших и маленьких судов осторожно расходилось в узкой бухте, и раковины трубили над каналами, возвещая о прибытии очередного корабля. Над гаванью стоял густой запах рыбы, только что вытащенной из сетей, подгнивших водорослей — и гари. Где-то на востоке пылали степи, но южная оконечность Большого Острова загораживала их — дым не был виден, но всё равно им пахло в Венген Эсе, и Фрисс невольно оглядывался на восточный пролив.
Халан, Нецис и Фриссгейн стояли над гаванью, на узком уступе, огороженном статуями извивающихся Речных Драконов в золотой чешуе, и стена с синими переливающимися чешуями возвышалась над ними. Речник украдкой встал на цыпочки, потянулся к одной из них и дотронулся пальцем до холодного края. «Кетт, всесильный в водах, помни о нас…»
Флону уже увели вниз, туда же уволокли тюки с припасами, бочки с водой и вороха сена. Фрисс не мог угадать, где стоит его корабль, и прислушивался к портовому шуму — не взревёт ли недовольная Двухвостка? Навряд ли Флоне привычно лежать на палубе, неподвижно, в паутине верёвок, да ещё с грузом сверху…
— Мррря! — с лестницы донёсся кошачий вопль, и Алсаг стрелой промчался по пристани и юркнул за спину Речника. Фрисс обернулся и увидел, как хеск поспешно догрызает утащенную рыбину.
— Чей кошак?! — заорали снизу. Алсаг прижался к мостовой и спрятался за статуей дракона.
— Фрисс, завяжи-ка морду своей Фагите, — вполголоса велел Халан, подходя к лестнице. — И держи поводья крепче.
— Алсаг, ину! — скомандовал Речник, прижимая голову кота к мостовой. — Добегался? Теперь будешь сидеть на привязи. Чем ты думаешь, обжора?!
Демон-Хинкасса недовольно щурился и пытался вылизать перепачканные усы, пока Фрисс перетягивал ремнями его пасть, но молчал, как и подобало неразумной Фагите. Речник думал иногда, что сам он не выдержал бы так долго притворяться бессловесным зверьком.
— Алсаг, если ты будешь таскать припасы, на корабле тебя привяжут к мачте, и всю дорогу ты так просидишь, — вздохнул Фрисс, перехватывая поводья поближе к шее кота. — Веди себя тихо. И так мне ещё доказывать уэкинам, что ты не кусаешься…
— Мало в мире мест, где можно увидеть… и унюхать… столько рыбы сразу, — тихо сказал Нецис, устраиваясь на драконьей спине и щурясь на сверкающие гребни волн. — На целый месяц она станет нашей пищей. Не тревожься, Алсаг, на твою долю хватит.
— Хаэй! — послышалось снизу. — Перейди огневой перевал за горой!
— Красная луна сегодня в небе, — отозвался Фрисс и подошёл к лестнице, волоча за собой недовольного кота. По ступеням ему навстречу поднимался Халан, а рядом с правителем Дзельты шёл смуглый усатый сингел. Его выгоревшие до соломенной желтизны волосы были стянуты в короткую косу, макушку прикрывал светло-синий платок. Тёмные линии раскраски пересекали лицо, так же глубоко въедаясь в кожу, как соль въелась в потёртый панцирь из шкуры цегота. На панцире виднелись зашитые прорехи — широкие и рваные, кое-как заделанные новыми заплатами.
— Скегг Ивейда — Фриссгейн Кегин — Нецис Те" таалан, — Халан по очереди указал на каждого из своих спутников. Сингел-южанин склонил голову, окинул беглым взглядом Речника и уставился на Некроманта, словно не веря своим глазам.
— Я из Нэйна, — кивнул Нецис, показывая пустые ладони в знак мирных намерений. — Хорошая встреча, повелитель тростниковых лодок.
  
— Некромант… — уэкин покачал головой. — Я ждал всякого, повелитель Халан, но это странно даже для тебя. Ладно, Скегг Ивейда не спорит с правителями. Польза для Реки — польза для уэкинов.
— Пользу ты уже получил, — слегка нахмурился Халан. — Когда отплываешь?
— Через четверть Акена, — Скегг покосился на тень от шпиля на крыше ступенчатой башни. — И мой, и твой груз на борту. Сейчас принесут дрова для «Фрати», и мы отчалим.