"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
Из-за царапин и сколов на поверхности фрила лес виделся смутно, как в слабой дымке. Фрисс судорожно вздохнул.
— Гедимин! Скажи, что это?! От неожиданно громкого оклика сармат нахмурился.
— Крысы рядом, знорк, — сдержанно напомнил он, без особого интереса разглядывая осколок. — А это фэнрил. Им закрывали окна, чтобы вид из них стал более приятным. Тут должно быть много фэнрила.
Он дорого стоил, но у местных деньги были.
— Зеркало мёртвого леса… — прошептал Речник, поглаживая пальцем лист.
— Не обязательно леса. Картинки были самые разнообразные, — сказал сармат и сомкнул на обломке «усы» двух приборов. — Хорошая сохранность, Фриссгейн. Фэнрил очень нестоек, под гамма— или ЭМИА-лучами быстро выгорает, и мгновенно тускнеет от перегрева. А этот фрагмент сохранился отлично. Его даже можно очистить, если он тебя интересует.
— Да! — почти крикнул Фрисс, глядя на сармата с благодарностью. — Эта штука дороже металла и драгоценностей. Я… Острый осколок фрила ударился о стену над его плечом. Из близких развалин слышались взбудораженные вопли. Гедимин выстрелил в еле заметную трещину на стене и указал Речнику на узкий проход меж глухими стенами. Фрисс нырнул в полумрак, унося с собой осколок древней Тлаканты. Из-под рухнувшей стены, с трудом откатив рилкаровые глыбы в сторону, Фрисс выудил второй кусок фэнрила. В нём виден был уголок ало-золотистого неба с полосой наползающей тьмы и белоснежная цветущая ветка — и больше ничего. Сармат покосился на осколок, но ничего не сказал и лишь кивнул в ответ на просьбу очистить и эту находку тоже. Фрисс думал, что ему мерещится шум бегущей воды, но с каждым шагом он становился громче. Речник остановился и заметил, что обломки блестят от влаги — под ними сочился ручей, еле заметный в стеклянном крошеве.
— Вода! В этих развалинах живы родники?!
— Куда тебя понесло, знорк?! — с досадой посмотрел ему вслед Гедимин. Фрисс почти бежал по хрустящим под ногами грудам. Стайка бурых разведчиков смело бросилась наперерез ему, но до Речника живым добежал лишь один. Разрубив крысу пополам и оторвав её голову от своего сапога, Фрисс наконец остановился. Из-под нагромождения плит, наполняя чашу — осколок прозрачного купола — вытекала тонкая струйка. Зелёный мох устилал камень вокруг неё, а в неглубокой нише над родником темнели знаки Шулани. Речник уставился на них, потом протёр лицевой щиток, зажмурился и помотал головой. Знаки не пропали.
— Гедимин!!! Пальцы сармата сомкнулись на его плече, и Фрисс стиснул зубы, чтобы не завопить от боли в голос.
— Просил же не шуметь, — мягко сказал Гедимин. — Что… а, вижу.
Хм… Речник молча высвободил плечо и прочитал надпись ещё раз. В иное время он нашёл бы, что сказать сармату, но сейчас важнее были эти строчки. Великая Река, Айнин и Гевелс. В помощь Сельбе Джиен, если она сюда вернётся. Он положил ладонь на край чаши, в ледяную воду, и тихо запел.
Сине-зелёный свет, сочащийся из сумки, окутал и Речника, и исток ручья, и усилившийся поток понёс сияние дальше по развалинам. Что-то зашипело и громыхнуло за спиной, но Фрисс не обратил внимания.
Только вода, переполнившая чашу и пролившаяся на ноги Речника, привела его в чувство.
— Кьяа!!! — орали за спиной, и запах горелого мяса резал ноздри, проникая даже сквозь фильтры сарматской защиты. Фрисс развернулся, вырывая мечи из ножен.
— Надеюсь, мы тебе не помешали, — сказал Гедимин и направил очередной поток плазмы в гору обломков, не так давно бывшую почти целым зданием-сферой. Площадка перед развалинами дымилась, устланная сплошным ковром пепла. Всё вокруг родника было засыпано поломанными стрелами из облучённого металла и заточенными треугольниками из тонкого, но жёсткого фрила. Гранёный кусок стеклянистого вещества торчал из земли у ног Речника, ещё один такой же — из трещины между пластинами в броне сармата.
— Ещё немного, и они пристреляются, — сказал Гедимин, с хрустом вырвал из плеча гранёный стержень и вернул на место пластины. — У них интересные боевые машины, жаль, издалека плохо видно, а ближе их подпускать не хочется. Ты завершил свои дела, Фриссгейн? Речник охнул, с ужасом глядя на сармата.
— Зачем ты ждал меня, Гедимин?! Уходим отсюда… Теперь они шли в тишине, и их окружали обычные тлакантские дома-башни, почти не повреждённые, не слишком высокие. Опустилась тишина, нарушаемая хрустом осколков и шорохом оседающей пыли. Дорога оборвалась у невысокого здания, ярко-алый фрил на стенах которого давно оплавился, почернел и пошёл пузырями — но цвет ещё угадывался под слоем пепла. Здание примыкало к совершенно целому серо-стальному куполу, такому большому, что сарматская станция поместилась бы под ним.
— Убежище Танготи, — сказал Гедимин, глядя на тлакантские знаки над входом. — Нас ждут. Две ухоженные крысы с гладкой серебристой шерстью спокойно сидели у входа и разглядывали пришельцев. Одна из них показала пустые ладони — этот жест был известен даже крысам.
— Ийи! Мы говорим между собой мирно. Мы не стреляем и не кусаемся, — сказала она. — Один мирный разговор. Ийи!
— Зависит от вас, — сармат нехотя опустил сопло сфалта к земле.
Фрисс шагнул вперёд.
— Кто вы?
— Просто посланники, — крыса, как показалось Речнику, вздохнула с облегчением. — Ахисар правит в норах от востока до запада! Он послал нас говорить с вами. Ийи!
— Все крысы в стае Ахисара говорят так гладко? — спросил в пустоту Гедимин.
— Чего хочет правитель крыс? — спросил Речник, скрывая изумление.
— Он спрашивает, зачем вы вторглись в наш город. Вы пришли, как убийцы! Вы ломаете наши машины и убиваете всех. Ийи! Ахисар говорит — Древний Сармат силён, и воин-кеу силён, но город убьёт их. Зачем они воюют с нашим городом? Ийи!
— Ахисар говорит — если война, то война. Если мир, он готов к миру. Чего вы хотите от стаи Ахисара? — закончила речь вторая крыса.
— Мы не хотим никого убивать, — заверил Речник, надеясь, что Гедимин промолчит. — Мы ищем ирренций. Нам нужно спуститься на дно убежища и вернуться обратно. Если никто не будет мешать нам, мы не тронем ни одну крысу. Если Ахисар — правитель Танготи по праву, мы не нарушим его законы. Передайте мои слова своему предводителю. Я хочу знать его ответ. Крысы переглянулись.
— Ийи! Ты получишь его, посланник кеу. Твои слова приятны нашим ушам. Одна из них скрылась в красном доме. Гедимин тяжело вздохнул.
— Что ты делаешь сейчас, знорк? — еле слышно спросил он. — Ведёшь переговоры с Крысами Моджиса?
— Так же, как ты ведёшь переговоры с Хамерхетом и Стинком, — напомнил Фрисс, глядя сармату в глаза. — Потерпи, Гедимин, нам нужен безопасный путь под землю…
— Ийи! — крысе, возвращающейся с ответом, не терпелось выкрикнуть его. — Ахисар отвечает вам — ваша просьба будет исполнена. Вы войдёте в убежище и выйдете оттуда. Никого из нас вы не увидите на пути. Ксартис, посланник, принёс вам ответ в точности. Крыса отвесила неуклюжий поклон.
— Фриссгейн и Гедимин отвечают Ахисару — пока он держит слово, его подданных мы не тронем, — сказал Речник. — Завтра утром мы прийдём и спустимся в убежище. Надеюсь, ваш предводитель честен. Он чувствовал, что крысы смотрят ему вслед, и ловил злые взгляды из каждой щели, пока выбирался из дальних кварталов к посёлку хентос. Но никто не посмел выйти из укрытия, и ни одна стрела не полетела в изыскателей… За стенами укрытия не смолкали крики и брань. Все городские псы лаяли на разные голоса, временами слышался грохот и лязг. Фрисс пожал плечами и улёгся на жёсткую постель.
— Если бы они так стреляли по крысам, как палят по мирным путникам, Танготи был бы очищен за неделю! — сердито сказал он. — Знал бы — оставил бы колечко крысам. Гедимин, вовремя ты вступился — я и подумать не мог, что он выстрелит…
— Отобрать всё, что сложнее дубины, у всех хентос без исключения… — пробормотал засыпающий сармат. Фрисс замолчал и долго лежал в темноте, прислушиваясь к воплям на площади… Энди-ключник топтался у стены, прикладывая примочку к опухшему глазу, и на чужаков смотрел хмуро.