"Великая река". Компиляция. Книги 1-8

— Туда, — Гедимин тронул Речника за плечо и указал на противоположную сторону улицы. Там стоял длинный дом всего в два этажа, выкрашенный в грязно-розовый цвет. Над дверью болталась вывеска, аккуратно вырезанная из тонкого фрила. Вокруг бродили собаки, с надеждой глядя на открытую дверь, а изнутри долетали несвязные крики и звон стекла… Тусклый зеленоватый свет сочился в пролом — это сияли развалины космопорта на западе. Вдалеке раздавался мерный протяжный скрип, иногда сменяющийся воплями и звуками ударов с площади. Гедимин выломал дверь, одиноко болтающуюся на обломках этажа, положил её на вход в укрытие и привалился к ней спиной. От его брони, нагретой солнцем за день, исходил ровный жар. Фрисс протянул руку и коснулся искорёженной и оплавленной пластины на плече сармата.
  
— Этот Верек — всё-таки редкий болван, хоть и управляется с генератором! Опять тебе скафандр попортили…
— Да там не генератор, а простейший уловитель. Кто бы им генератор доверил?! — с досадой отозвался из темноты Гедимин. — Но и это устройство они умудрились покорёжить. Непостижимое умение всё портить… Ну да ладно. Скажи, Фриссгейн, зачем ты пьёшь непроверенные жидкости в заражённой местности? И какое действие они на тебя оказали?
— Редкую дрянь тут гонят, Гедимин, — поморщился Речник, — и столь же гадостно готовят еду. Жаль, я сразу не спросил тебя, из чего она.
Знал бы — не прикоснулся бы!
— Разумно. Би-плазма — идеальная пища. Хентос только портят её нелепой маскировкой и обработкой, — ровным голосом сказал сармат, но Фрисс был уверен, что он с трудом сдерживает смех.
— Мои предки, похоже, были странными существами, раз ели это, — вздохнул он. — А почему ты ни разу не назвал хентос людьми… то есть — знорками?
— Хентос — не знорки, и это очевидно, — пробормотал сармат сквозь сон. Где-то на улице истошно залаяли собаки, а потом раздался пронзительный визг, и всё снова стихло. Речник вздохнул, нащупал в сумку Верительную Грамоту и понадеялся, что увидит Реку — хотя бы во сне. Он проснулся от громких шагов и злых криков, сменившихся виноватым шёпотом. У входа в укрытие сармат говорил с двумя людьми Джатайи.
Один из них держал за хвост тушу здоровенной серой крысы.
— Ханс Деган был загрызен этой ночью у собственной хибары, — равнодушно сказал Гедимин, вернувшись к Речнику после разговора. — Стена не может удержать крыс, а хентос не справляются с их отловом.
— Плохо, — покачал головой Фрисс. — Я-то думал, с их оружием…
Они идут сейчас за стену разбираться с крысами? Не хотелось бы попасться им под руку.
— Никто никуда не идёт, — отмахнулся Гедимин. — Если ты готов к поиску, мы отправимся к стене сейчас. С чего ты хочешь начать? Учти, прощупывание города ничего не даст — слишком сильное излучение исходит из центра.
— Тогда… тогда я просто посмотрю, что там наверху лежит, — неуверенно сказал Речник. — А завтра спустимся в само убежище. Крысы в посёлок приходили часто, и никто уже не отваживался жить в пустующих домах рядом со стеной. Никто, кроме ключника Энди, охотника на крыс. Этот худой лохматый хенто с перебинтованной рукой стоял сейчас у древнего здания и жевал травинку. Увидев Речника, Энди оживился и выплюнул стебель.
— Слыхал, что стало с Хансом? И так каждую ночь, — многозначительно покивал ключник. — Крысы сегодня сыты, тебе это на руку. Тяжёлая дверь, которую Энди называл Лазом, пережила Применение со всеми странными механизмами, которые запирали её — и открывать Лаз пришлось Гедимину, после того, как Фрисс чуть не сломал палочку-ключ пополам. Дверь надсадно заскрипела, снова отрезав обитаемый город от разрушенных кварталов, а Фрисс посмотрел на развалины — и тяжело вздохнул. Старые Города не любили делиться сокровищами… Груды рилкара и фрила загромождали расколотую ленту дороги, разделяющую ряды разбитых зданий-сфер, поваленные столбы толщиной со ствол Высокого Дерева, свёрнутые в клубки ветвистые мачты.
Многочисленные воздушные мосты когда-то обрушились, и их остатки преграждали Речнику путь. Он петлял по завалам, видел следы крысиных лап и зубов, и стены, обожжённые лучами бластеров — и убеждался, что обитатели Танготи давно поделили все находки между собой и растащили по норам. Чужаку надеяться было не на что.
— Говоришь, у них были ползучие дома? А это опоры для них?
Посмотреть бы, как оно выглядело вживую… — вздохнул Фрисс, пытаясь вообразить одну из расколотых сфер размером с трёхэтажный дом ползущей вверх по опоре. Что-то сверкнуло в круглом проломе, Речник заглянул в разрушенное здание, но тут же отвернулся. Ничего интересного там не было — разбрызганный по стенам накопитель набрался излучения и начал светиться. Крупная бурая крыса вразвалочку шла по середине улицы, но вдруг остановилась и вытаращила глаза на чужаков. В следующую секунду она метнулась к развалинам, но добежать не успела. Что-то блестело на её лапе, Фрисс из любопытства сел рядом — и разглядел серебристое колечко тонкой древней работы, с крохотным цветком и еле заметным камешком в его сердцевине. Сделана эта вещица была явно не крысами, и Речник сорвал её с крысиной лапы, прежде чем оттолкнуть труп к обочине. Кольцо пахло свежей кровью. Изыскатели вышли к небольшой площади — улица здесь делилась надвое, а потом снова сливалась, и на получившемся островке одиноко высилась опора древнего здания. Верх огромной колонны треснул и оплавился от давнего взрыва, подвижную сферу отнесло в сторону и разметало по улице, но опора уцелела. Чёрный пролом на месте выпавшей двери зиял у основания колонны, а рядом копошились крысы.
Одна из них встала на задние лапы, чтобы рассмотреть пришельцев, и Речник увидел пучок длинных волос в её «руке». Крысы, похоже, ничего не боялись в своём городе — Гедимин успел выстрелить раньше, чем хотя бы одна из них крикнула или бросилась наутёк. Фрисс склонился над грудой обломков, среди которых валялись клочки одежды из пёстрого скирлина, пряди тёмных волос и мелкие осколки костей.
— Пусть эти руины хранят твой покой, — прошептал Речник и поднял голову на шорох из развалин. В следующий миг он катился по разбитой мостовой, остатки здания-сферы с грохотом крошились и оседали, а здоровенный пласт рилкара, просвистевший над головой Речника, торчал из горы мусора. Из оседающих развалин слышался оглушительный визг придавленных и обожжённых крыс, а те, кто успел выскочить, лежали грудами пепла на мостовой. Фрисс прижался к колонне, медленно отступая в тень зданий, туда, где уже притаился Гедимин. Сармата можно было различить по золотистому блеску на оплавленном запястье, но навряд ли он позволил бы крысам так долго приглядываться…
— Нас заметили, Фриссгейн. Готов двигаться дальше? — еле слышно спросил сармат, кивая на стаю крыс, бегущую к источнику воплей. Это были крупные серые воины, обросшие бронёй, а поверх собственной брони их защищали панцири из обкусанных фриловых чешуй.
— Они — хозяева этих руин, — прошептал Речник, — но я не боюсь их.
Идём. Они пробирались вдоль глухих стен, сторонясь окон и проломов, долго, пока Фрисс не выбился из сил. Под ногами крошился облучённый металл, несколько раз Речник наступил на раскалённый накопитель, въевшийся в обломки, на скафандрах оседала чёрная пыль. Фрисс остановился в тени поваленной опоры, чтобы стереть прах хотя бы с лицевого щитка и глотнуть Би-плазмы. Убирая контейнер в сумку, он глянул в крошево мелких осколков у стены — и увидел, как колышутся под ветром широкие перистые листья, неправдоподобно зелёные и яркие. Один из осколков воткнулся в ладонь Речника, проколов перчатку, но Фрисс ничего не заметил. Разметав стекляшки, он поднял загадочный обломок и поднёс к глазам. Там, под затуманенной гладью фрила, жил древний лес — громадные папоротники, чёрно-зелёные стволы старых деревьев и пряди изумрудного мха, свисающие с них. Фрисс глядел на них, как в узкое окошко, и почти слышал, как верхушки деревьев шумят на ветру. Он осторожно повернул обломок другой стороной — обычный светло-серый лист фрила. Речник испугался, что лес исчез и с первой стороны, но нет — местность немного изменилась, но осталась там же.