"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Так вы без шкурок вернулись вчера? — переспросил он. — Только с мёртвой девчонкой? Ну, я её отца знаю. Он пристрелил бы тебя, да. Он клялся вчера перебить всех крыс. Ключ ему не давай, даже если помиришься. В развалинах царила тишина. Фрисс повернул было к ручью, но сармат остановил его.
— Убежище больше, чем ты думаешь, знорк. Значительно больше. А времени у нас мало. Даже если крыса сдержит слово, после темноты здесь оставаться нельзя. Ксартис и его молчаливый товарищ смирно сидели у входа в убежище и, кажется, обрадовались пришельцам.
— Ахисар желает вам удачи, — сказала серебристая крыса. — Ахисар надеется на вашу честность.
— Мы его не подведём, — кивнул Фрисс и с трепетом шагнул под своды красного здания. Холодный синеватый свет мигал и поминутно грозил угаснуть. В неверном мерцании Речник различал ряды наглухо запертых дверей. В каждой из них крысы успели прогрызть дыру, и они же, сдирая со стены широкий экран, уронили и разбили его — теперь обломки затемнённого фрила валялись под ногами, а в стене зияла дыра. Ветвящиеся трещины пересекали пол, и Речник встревожился было, но вскоре понял, что треснуло лишь верхнее покрытие, и никуда он не провалится. Широкий овальный зал завершался круглой дверью, створки которой навечно были заклинены. За дверью Фрисс увидел очень длинный наклонный коридор, выводящий в конце концов к подъёмнику. Пульт с несколькими кнопками, вмурованный в стену, крысы почему-то не тронули. Фрисс неуверенно протянул к нему руку и посмотрел на Гедимина.
— Интересно, выдержит ли подъёмник меня, — пробормотал сармат, с увлечением разглядывая экран дозиметра. — Самая большая кнопка, Фриссгейн. И я очень удивлён, что всё это до сих пор работает. Бесшумно открылись двери. Фрисс вошёл в подъёмник с опаской. Там светильников не было — крысы до них дотянулись, мерцала лишь подсветка кнопок, почему-то уцелевшая. Гедимин пригнулся, чтобы не царапать шлем о потолок, опоры жалобно заскрипели, но выдержали. С тихим свистом подъёмник пополз вниз. Речник повернулся к сармату и растерянно улыбнулся.
— Убежище наших предков… Всегда мечтал увидеть, как они жили под землёй!
— Чьих предков? — покосился на него сармат, ненадолго оставив в покое дозиметр. — У тебя с местными хентос очень разные предки.
Твоих к убежищу Танготи близко не подпустили бы. А для меня здесь слишком низкие потолки. Подъёмник скрипнул и остановился. Сквозь прозрачные двери Фрисс видел огромный сумрачный зал, сеть расходящихся во все стороны коридоров, покосившиеся и заклиненные двери.
— Где мы сейчас? — тихо спросил он.
— Верхний жилой ярус, я полагаю, — Гедимин снова отвлёкся от измерений и прикрыл экран прибора, но «усы» оставил выпущенными. — Хочешь выйти? Речник видел в закрытых дверях огромные дыры, прогрызенные крысами, и понимал, что всё мало-мальски ценное они уволокли или испортили. Но всё же он кивнул и вышел в синеватую тьму, освещая себе путь. В ярком луче фонаря он разглядел многочисленные следы в пыли. Крысы тут жили, наверное, с того дня, как люди убежище покинули. Он заглянул в ближайшую комнату и обнаружил там всякий хлам, разложенный по кучкам, несколько ворохов рваного скирлина и сухой травы и изрядно обгрызенную фриловую планку. Это была большая комната — целая стая крыс могла поместиться в ней. Ничего от прежних хозяев тут не осталось, кроме пары огромных тонкостенных коробок в дальнем углу.
— Тут искать бесполезно, — Гедимин возник за плечом Речника бесшумной чёрной тенью, и Фрисс невольно вздрогнул. — Ирренций здесь есть, но это пыль, нанесённая крысами. Сильное излучение исходит с самого нижнего яруса…
— Ты уже узнал? — удивился и обрадовался Речник. — Думаешь, это наше оружие?
— Отсюда трудно понять — ярусы проложены ипроновой фольгой, она почти всё поглощает, — качнул головой сармат. — Возможно, альнкит начал «светиться». Ты нашёл на этом ярусе всё, что искал?
— Хотел бы я видеть всё это без крыс и их гнёзд! — Речник вздохнул и пошёл к подъёмнику. — Раз уж мы здесь, я осмотрю каждый ярус.
Скажи, что там, внизу?
— Жилые ярусы, в основном. Не более десяти, — ответил Гедимин, возвращаясь к измерениям. — Это было небольшое убежище. Подъёмник тихо скользил мимо тёмных этажей. Они ничем друг от друга не отличались. Фрисс иногда светил фонариком на пол — следы крыс были повсюду. Сами существа сейчас затаились, повинуясь приказу Ахисара. Повелитель крыс пока держал слово. Спуск прекратился. Здесь свет был ярче, а над коридорами темнели тлакантские надписи. Фрисс посмотрел на Гедимина вопросительно.
— Склады, — сармат вытянул руку, прощупывая воздух тонкими перистыми «усами». — Излучение растёт, Фриссгейн. Выходи. Речник посмотрел на пол и вздохнул. Тут следы покрывали фрил сплошняком, как будто стая крыс ежесекундно пробегала по этажу.
Сладковатый запах заставил Фрисса поморщиться. Он подошёл к ближайшей двери и с трудом отодвинул её. Сделав несколько шагов, он чуть не провалился в глубокую яму с ровными краями, на дне которой колыхалось что-то вязкое. Фрисс направил луч фонарика на подвижную массу — и поспешно отвёл в сторону и фонарь, и взгляд. Комнату заполняла живая Би-плазма. Она вздымалась волнами, переползая от стены к стене, и иногда пыталась заползти на бортик. В белесой жиже недалеко от поверхности плавали две дохлые крысы и один почти обглоданный человеческий скелет.
— Так Би-плазму не кормят, — заметил Гедимин с осуждением. — Ей трудно будет это поглотить. Фриссгейн, что с тобой?
— Пойдём дальше, — с трудом проговорил Речник и судорожно сглотнул. Кажется, человеческих скелетов тут было больше, и не все Би-плазма успела так хорошо обглодать. Речник подумал, что есть эту жижу теперь не сможет, даже из собственного контейнера, в котором ничего лишнего не плавает. Следующая дверь привела Фрисса в огромный длинный зал. И на полу, и на бесчисленных полках вдоль стен лежали охапки рваного скирлина.
Пять, а то и шесть десятков мелких бурых крыс уставились на пришельца со всех сторон. Речник поспешно закрыл дверь.
— Какое уж тут оружие… — с досадой пробормотал он. Подъёмник замер в полной темноте, и луч фонаря выхватил часть небольшой круглой залы, вдоль стен которой тянулись прочные, окованные сталью люки. Крысам пришлось, наверное, постараться, чтобы поломать запирающие механизмы и перекосить створки. Фрисс вошёл в узкий коридор, с опаской глядя на толстые трубы, змеящиеся вдоль стен.
— Ярус жизнеобеспечения, — пояснил Гедимин, проведя ладонью по пыльной трубе. — Воздух, вода, энергия. Всё давно бездействует. Фрисс заглянул в прогрызенный люк и увидел внутри сокровище. Крысы разобрали на части установленные здесь механизмы, но вытащить их не успели — и остатки странных машин загромождали всю комнату. За её содержимое Халан, правитель Дзельты, отдал бы все свои владения, а металла здесь хватило бы на доспехи половине Речников. Но… Фрисс тяжело вздохнул. Старые Города очень не любят делиться! Даже малую долю спрятанного здесь Речник до Реки не донесёт. Всё это останется крысам…
— Думаю, тут у Ахисара мастерские, — сказал сармат, прислушиваясь к отдалённому перестуку, лязгу и шипению. — Он просвещённый правитель, не удивлюсь, если здесь есть свой генератор… хотя бы простейший уловитель… и плавильная печь.
— Попадись им в руки бластеры и огнемёты, хентос бы тут дня не прожили, — пробурчал Речник. — А найди они ракеты…
— С ракетами всё немного сложнее, — хмыкнул сармат. — Но рассуждаешь ты разумно. Видимо, хентос унесли всё личное оружие, когда покидали убежище. Нам могло остаться лишь то, что они унести не смогли. Подъёмник пополз дальше — медленно, вздрагивая и натужно подвывая.
Из сумки Речника послышался пронзительный писк. Еле заметное зеленоватое сияние сочилось из шахты и постепенно становилось ярче.
Подъёмник задребезжал, подпрыгнул — и с хрустом налетел на что-то.
Кабина остановилась посреди прозрачной шахты, в зеленоватом полумраке. Сплошные стены без дверей окружали её.
— Посмотрим… — Гедимин протиснулся между кабиной и прозрачной стенкой и провалился вниз — неглубоко, по колено. Фрисс выглянул из перекосившегося подъёмника и помянул тёмных богов. Под ногами сармата лежала плита из серого рилкара. Её края пробили шахту подъёмника, и она держалась прочно — похоже, под ней было что-то ещё. Гедимин прорезал в плите узкую щель, заглянул — и повернулся к Фриссу, пожимая плечами.