"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Гедимин! Ты мог бы прорезать в этом нагромождении небольшой ход? — шёпотом спросил Фрисс, когда идти вдоль стены ему наскучило.
Сармат остановился и указал на разнородные обломки, уложенные в подобие лестницы, и большую крышку люка, вмурованную в вал прямо над ступенями. Крышка за пять тысяч лет изрядно помялась и поцарапалась, но какие-то крепления ещё удерживали её закрытой.
— Заперты, как и положено воротам, — вздохнул Речник после безуспешных попыток открыть люк. Крышка прилегала неплотно, и, заглянув в щель, Фрисс увидел пустынную улицу и странные жилища.
Иногда с той стороны долетал лай, визг и звуки ударов. Речнику показалось, что кто-то подошёл к воротам, и он выкрикнул приветствие, но ответа не дождался.
— Не так, Фриссгейн, — Гедимин осторожно оттеснил его от ворот и с размаху ударил по ним кулаком. Стена закачалась, на той стороне жалобно заскулили собаки, напуганные грохотом — и всё смолкло.
Сармат приложил ладонь к щели, провёл рукой вдоль края люка, поддел пальцами заслонку и мягко потянул на себя. Люк с пронзительным скрежетом распахнулся. Пахло окалиной, и перерезанные засовы слегка дымились, когда путники спустились на покрытую трещинами мостовую по ту сторону стены. Там было холодно, ветрено, тихо и безлюдно. Рыжая с подпалинами собака смотрела с крыши заискивающим взглядом и неуверенно махала хвостом. Широкие, как сама Река, улицы разделяли то, что когда-то было громадными башнями. От древних зданий остались одни основания — этажа два-три, и верхние перекрытия заменили крышу. По стенам успели проползти трещины, но их тщательно залепили кусками фрила. Разломы пролегли и по рилкаровой мостовой, и белесая колючая трава заполонила их. Невдалеке от ворот белел вбитый в стену плоский гладкий обломок, испещрённый непонятными надписями. Фрисс остановился, выглядывая знакомые значки, но местные жители, по-видимому, не знали букв Шулани.
— Странно… — Гедимин смотрел только на дозиметр, город его не интересовал. — Не считая ЭСТ-фона из центра, можно сказать, что тут чисто. Фрисс, не медля ни секунды, откинул шлем и глубоко вздохнул.
— Знорк! — Гедимин сузил глаза. Речник пожал плечами.
— Я хочу, чтобы меня принимали за человека, — негромко пояснил он.
— Лучше скажи, что написано на этом обломке? Что-то важное?
— В основном ругательства, — сказал сармат, без интереса поглядев на обломок. — Несколько объявлений для горожан… Список задолжавших за воду… Некто Раймон призывает не покупать кожу у упыря Эллиота.
Верек-старший обещает пристрелить того, чья дохлая собака плавает в скважине. Джатайя предостерегает от общения со степными дикарями.
Всё, Фриссгейн.
— Ты, верно, пропустил предупреждение о Волне, — сказал Фрисс, разыскивая на обломке Три Луны. — Я не вижу тревожных знаков или не могу распознать их…
— Тут нет ничего о Волне, — сказал Гедимин. — Что ты делаешь, Фриссгейн?
— Кто-то должен оставить предупреждение, — ответил Речник, старательно выводя чёрной краской знаки Агаля. «Вооружайтесь против Волны и надейтесь на скорую зиму!» — приписал он под Тремя Лунами и подумал, что фраза вышла туманной, и надо бы её подправить. Но придумать новую Речнику помешал пронзительный вопль за спиной.
— Ты! — низкорослый человек с морщинистым лицом и почти вылезшими волосами стоял у стены и тыкал пальцем в Речника. — Ты! Пошёл! Пошёл вон!
— Не кричи, — миролюбиво сказал Фрисс, пытаясь поймать взгляд жителя. Рука хенто задрожала.
— Это предупреждение о Волне, — пояснил Речник, кивнув на свежую надпись. — Ты слышал о ней? Хенто попятился, прижимаясь к стене спиной и не сводя глаз с пришельцев.
— Гевер! — пронзительно завопил он. — Гевер, чужаки! Они опять пришли из степи! Опять! Ближайшая дверь открылась с тихим скрипом. Рослый хенто в странной броне из кожи и фрила стоял на пороге, держа в руках тяжёлый бластер. Фрисс заглянул в глаза воину и увидел там серую муть.
— Так, опять дикари. Мёдом тут, что ли, намазано?! — сказал хенто в пустоту, даже не глядя на первого жителя.
— Гевер, они опасны! — крикнул тот, выглядывая из-за выступа стены. — Опасные чужаки из степи!
— Сам такой, — отозвался Речник. — Воин, мы ищем какую-нибудь еду и пристанище на ночь. Стражам Танготи не о чем беспокоиться.
— Гевер! — житель издал ещё более громкий и отчаянный вопль.
— Да заткнись ты, Ханс! — заорал на него страж Танготи. — Вали отсюда, пока цел! А вы слушайте сюда. Здесь живут цивилизованные люди. А я — охранник Гевер, человек Джатайи. Пока вы здесь, чтобы было тихо! Он смотрел только на Гедимина, жадно ощупывая взглядом приклад сфалта и щитки брони.
— Ты охраняешь порядок в Танготи? Скажи, где тут путники могут переночевать в тишине и покое? — спросил Речник. — И что происходит в развалинах?
— Вот это ствол… — пробормотал Гевер, с трудом отведя восхищённый взгляд от сфалта. Его собственный бластер давно уже болтался на ремне через плечо. Страж Танготи счёл чужаков безопасными.
— Гедимин защищает меня, — похвастался Фрисс, глядя охраннику в глаза.
— У-ух. У сарматов всегда отменное оружие. А тебе повезло, — с завистью протянул Гевер. — На кой тебе развалины? Все дикари так и лезут в развалины, будто крыс никогда не видели. Тут в собственном доме могут сожрать в одну ночь. Иди в «Бочку Крови» к Аде, там есть комнаты. Да, броня-то…
— Губу закатай, — вполголоса посоветовал сармат. Фрисс, с интересом разглядывая городские здания, шёл по разбитой подвижной дороге — давно уже лишённой подвижности. Издалека дома казались ему огромными, но вблизи он видел — почти все они мертвы, и пустые окна зияют, как глазницы. По улице бродили, свесив языки, тощие пыльные псы. Люди где-то прятались.
— Хау! Куда вы так спешите, господа? — раздалось над головой Речника. На него смотрел, облокотившись на подоконник, белокожий и совершенно лысый… нет, всё-таки не человек. Его тощее тело прикрывал выцветший комбинезон, а с лица и рук свисали складки и лохмотья отстающей кожи. Заметив взгляд Речника, незнакомец стряхнул самый крупный клок и широко улыбнулся.
— Кеу и сарматы — желанные гости в доме Эллиота! Эллиот — это я, — пояснил белокожий. — Древний Сармат, великолепно вооружённый, и добрый путник из племени кеу — встреча необычная, но хорошая. Я тут скупаю всякую всячину. Хотите заработать — заходите к Эллиоту.
— Рад знакомству, Эллиот. Я Фрисс, — помахал ему рукой Речник. — А ты продаёшь что-нибудь из этой всячины? Я бы посмотрел.
— Никогда не торгуй с упырями, — посоветовал Гедимин, щёлкнув пальцем по плечу Речника. Эллиот нахмурился.
— Условимся, друг сармат. Я — таркон. Никаких упырей.
— Это зависит не от меня, друг таркон, а от твоих торговых талантов, — ровным голосом ответил сармат. — Обеднённого урана у тебя, как я подозреваю, нет? И ядерным оружием ты не торгуешь тоже? Эллиот щёлкнул языком.
— Не очаровывайся, друг сармат, и не разочаруешься. Господин Фрисс, тебя я огорчу тоже. Ничего у меня не задерживается. Шью одежду и тачаю сапоги, тем и живу. Шкурки крыс, цветной фрил, симметричные железки — всё, что принесёте, готов сменять… Что-то ярко сверкнуло над головой Речника, подоконник задымился и слегка оплавился, таркон проворно распластался на полу. Фрисс развернулся и в последнюю секунду успел заменить смертоносную молнию слабой Водяной Стрелой. Крепкий рыжеволосый хенто с куцей бородкой замахал бластером, двумя руками протирая глаза, но оружия из рук не выпустил.
— Заходите ещё, господа, — свистящий шёпот Эллиота и негромкий смешок догнали Речника на другом конце улицы, и громкая брань намокшего стрелка не заглушила голос таркона. Рыжий хенто долго кричал вслед чужакам, но они были уже далеко, на небольшой площади, наполненной тихим гулом спрятанных где-то рядом механизмов. На краю площади распласталось приземистое здание с выпирающими из него изгибами труб, собранное из обломков фрилового купола. Над зданием поднималась невысокая мачта с тремя парами ветвей, а над ней неторопливо кружил Клоа.