Сила на краю империи (СИ)

Чтобы стало ещё веселее, превращаю холм в площадь.
Нас обступают кривые улочки средневекового города. Крыши делаю островерхими, вдали возвожу замковые стены и башни, сдабриваю всё это флюгерами, трубами, жуткой вонью и оборванцами, которые собрались на площади. Вот сюда — пару мужиков в доспехах. А сюда — злобную старушку с факелом.
Прям огонь.
В прямом и переносном смысле.
— Идиот! — рявкнул Симеон. — Мы хотели договориться! Ты мог бы служить Супреме, выполнять задания по всему миру! Ничего не бояться!
— Я и так ничего не боюсь, — внезапно меня накрывает озарением. — Нижний Новгород?
Средневековье отступило.
Улочки и площадь преобразились — теперь их перекраивало подсознание моей жертвы, в котором сработали правильные триггеры. Здания вознеслись на десятки этажей, превратились в современные железобетонные комплексы, по улицам начали ездить машины, трамваи и троллейбусы, а в просвете между домами мелькнуло серое полотнище Волги. Закатное солнце осветило сюрреалистичную картину: посреди крупного мегаполиса высился столб с пылающим и истошно орущим человеком.
— Прекратиии!!! Уроооод!!!
— Адрес, — процедил я.
Языки пламени улеглись, подчинившись моей воле.
Симеон ничего не сказал, но это и не требовалось. Меня затянуло в уличный лабиринт, вышвырнуло к многоэтажному дому, на углу которого красовалась табличка.
Название улицы.
И номер дома.
— Квартира, — приказал я.
Неведомая сила подхватывает меня и затягивает в подъезд. Всё смазывается от скорости, потом я обнаруживаю себя перед обитой дерматином дверью с номером «214». Усилием воли перемещаюсь внутрь. Я не знаю, что искать, но подсознание Симеона услужливо подкидывает образ. Вот он, морфист в чёрно-синей рясе. Устроился в глубоком кресле, на коленях лежит поблёскивающий металлом круг. Чем-то напоминает Доску Уиджи, предназначенную для общения с духами. Вот только морфист ни с кем не общается. Он сидит с закрытыми глазами, погрузив пальцы двух рук в жидкую субстанцию. Ртуть? Неизвестное вещество? От пальцев разбегаются волны, а над «Доской Уиджи», прямо в воздухе, формируется голографическая схема. Нечто шарообразное, разделённое на зоны, бесконечно сложное… Мозг Бродяги? У меня просто нет аналогий для сравнения.
Морфиста больше нет.
Он умер во сне.
Я наблюдаю за чужими воспоминаниями.
Рывок — и я снова на площади. Смотрю в глаза инквизитора, который страдает, но ещё жив. Симеон хотел договориться, но действовал неправильно. С позиции силы. И это было ошибкой, потому что он со своими дружками едва не уничтожил Бродягу.
— Прощай, — сказал я. — Ты умрёшь легко.
И снёс Симеону голову призванным мечом.
  
Глава 31
 
— Бродяга?
Я ожидал чего угодно — молчания, хаотичной перестройки внутренних помещений, исчезновения мебели. Когда твой дом, создающий буквально каждую деталь из протоматерии, взламывают… Это опасно.
А мне очень нужно в Нижний Новгород.
Прямо очень.
Чтобы туда попасть без опозданий, я даже ухитрился разрушить конструкт, выпасть из него и проснуться. Какой я молодец, хоть и не морфист.
— Да, Сергей.
Когда домоморф откликнулся, на душе полегчало.
— Как ты? Восстановился?
— Сейчас моё аналитическое ядро в безопасности. Запустил общее тестирование. Можешь не переживать, на обитателях дома это не отразится.
— Что радует, — я сбросил лёгкое одеяло и встал с кровати. Из окна тянуло свежестью. — Ты можешь перемещаться? На большие расстояния.
— Могу.
— В доме все спят?
— Да.
— Хорошо. Тогда приготовься выдвинуться по моему приказу.
— Будет исполнено.
Тихо одевшись, я убрал в один из карманов спасший меня коммуникатор и вытащил из специальных креплений под кроватью трость-меч. По идее, ничего страшного произойти не могло. Инквизитор-морфист умер, всё что мне нужно — забрать опасный артефакт. Вот только в последнее время я начал верить в законы Мёрфи. Если что-то в мире может пойти по хреновому сценарию, так непременно и случится.
Подумав, я надел на голову артефактный обруч, защищающий от ментальных атак. Я неплохо прокачался на техниках Николая Филипповича, но это не панацея. Мощный телепат третьего ранга снесёт мои блоки и даже не заметит, что они стояли.
  
Как только я активировал обруч, из меня тоненькой струйкой потекла энергия.
— Бродяга?
— Слушаю.
— Переходим на голосовое управление.
— Как скажешь.
Побочный эффект использования обруча — невозможность связаться с кем-либо телепатически. Эта хрень глушит вообще любые сигналы, пресекая мысленный контакт.
Разобравшись с экипировкой, я спустился на улицу и запустил иллюзион. Вдруг любопытные соседи не спят этой ночью? Решили выпить чачи или звёздами насладиться…
Остановившись на крыльце я залюбовался ночным небом.
Знаете, осень прекрасна. Особенно в сентябре. Над головой открывается такая глубина, что дух захватывает. А звёзды кажутся яркими и близкими.
Фух.
Ну, закончим эту историю.
Вернувшись к себе, я озвучил последние инструкции:
— Бродяга, я дам тебе адрес. Постарайся встроиться в крышу, на технический этаж. И сделай мне выход в подъезд. Не персональный лифт. Простая дверь.
— Принято.
Я уже привык к многомерности, сквозь которую мы скользили, но предпочитал не смотреть в окно. Всё же, человеческий мозг плохо адаптирован к таким вещам.
Путь в Нижний Новгород, как я и подозревал, занял всего несколько секунд.
Моя комната осталась прежней, хотя я понимал, что Бродяга конструирует себя заново. Чтобы не мешать спящим, домоморф двигает коридоры, лестницы и пустующие в моменте комнаты. Бассейн вместе с террасой, естественно, исчезнет. А вот для условно спящего Феди ничего не поменяется — разве что спальня переместится на первый этаж.
— Где сделать дверь? — поинтересовался Бродяга.
— Прямо здесь, — ответил я. — Если не сложно.
— Секунду.
Я увидел, как рядом с дверью, ведущей в коридор, прорезается новый проём.
За окном развернулась панорама большого города. Мы по привычной схеме превратились в пентхаус, и я при желании мог любоваться морем огней, подсвеченным колесом обозрения и чёрным зеркалом Волги, в котором отражались самые высокие здания.
Впрочем, любоваться некогда.
Отвернувшись от окна, я направился к двери, тихо отворил её и шагнул в подъезд.
Действуя по договорённости, Бродяга тут же зарастил проём, отрезая от себя потенциальных врагов. Автоматически включилась потолочная лампа, и я увидел номер этажа. Двадцать пятый.
Жилой комплекс спал.
Я не люблю лифты, и у меня для этого есть веские основания. Во-первых, они иногда застревают. Во-вторых, издают звуки. Конечно, я никого не планирую убивать, но звуки в моей профессии — это всегда зло. Чем их меньше, тем лучше. Поэтому я отправился вниз пешком, проклиная датчики движения и вспыхивающие по пути лампы. Надеюсь, морфист поселился здесь один, и меня не ждёт толпа карателей со штурмовыми винтовками наперевес.
Примерно на середине пути делаю перекрытия прозрачными.
Всматриваюсь в изломанную шахту подъезда сквозь лестничные марши. Ни единой живой души. Сейчас глубокая ночь, утром люди отправятся на работу, в школы и детские садики. Есть категория жильцов, именуемых алкашами, эти могут гудеть до утра, но в ЖК всё спокойно. Район не дешёвый, а эти дегенераты обитают преимущественно в обшарпанных панельках.
Останавливаюсь перед нужной дверью.
На площадке шесть квартир, тамбуров нет. Везде тихо. Делаю стены прозрачными и осматриваю квартиру, в которой жил морфист. Типичная служебная квартира — полупустая, с вместительными шкафами-купе и большим количеством кроватей. Трёшка. Здесь может разместиться целый отряд из восьми-девяти человек, если возникнет необходимость. Думаю, и раскладушки где-нибудь припасены.
Инквизитор умер на кухне.
Кресло, взятое из сновидений отца Симеона, располагалось в гостиной, вот только мужик решил поработать за кухонным столом. Не знаю, что там у него случилось, разрыв сердца или кровоизлияние в мозг. Тело завалилось на столешницу, и создавалось впечатление, что инквизитор просто уснул. Гадство. Я никогда не слышал о морфистах, умеющих спать, собирать конструкты и одновременно оперировать досками-артефактами. Это какой-то новый уровень.