Сила на краю империи (СИ)

Передо мной стоял ухмыляющийся длинноволосый парень в цветастой бандане, с кучей фенечек на левом запястье, в кедах, драных джинсах и футболке. Я присмотрелся к надписи на футболке:
НИ ЧЕРТА МЫ НЕ УЙДЁМ!
— Ярик?
— Здарова, чувааак! — обрадовался боевой морфист. — Как делишки? Всё путём?
Щёлкнув пальцами, Ярик произвёл на свет фонарь. Чугунный столб и матовая сфера, ничего оригинального. Таких в парке пруд пруди.
— Не знаю, — я покосился на инквизиторов. — Точно ты?
— Да я, бро, — усмехнулся хиппи. — Эти сейчас очухаются. У нас мало времени, так что задавай свои вопросы.
Инквизиторы по-прежнему напоминали каменные изваяния.
— Я думал, ты… Администратор.
— Какой ещё Администратор? — удивился морфист. — Со мной Бродяга связался. Говорит, тебе помощь нужна. А эти упыри сильные. Чуть меня не угрохали через кошмарный трип. Ладно, ты не видел, забей.
Ощущение инопланетного присутствия куда-то пропало.
Администратор никогда не снился — ни мне, ни Джан или Феде. Он всегда разговаривал мысленно, не утруждаясь формированием образов. Я решил его позвать:
Ты здесь?
Молчание.
Ах, да. Я выпустил грани кубика и теперь не могу разговаривать с ИИ. Паззл начал складываться. Администратор каким-то образом вышел на Бродягу, а тот позвал человека, способного проникнуть внутрь конструкта и сразиться с врагами. Но почему бы просто не отрубить каналы доступа инквизиторам?
— Они создали конструкт вопреки защитным протоколам домоморфа, — я посмотрел на Ярика с непониманием. — Как такое возможно? Бродяга не ошибается.
— На него оказали воздействие, — ответил Ярик. — Попытались отключить. Артефакт или что-то подобное, я не понял. Им почти удалось.
Мой мозг зацепился за ещё одно несоответствие:
— Симеон сказал, что они давно за мной наблюдают. За пределами домоморфа. Но я почти всегда сплю у себя. Особенно в последние недели.
— Бро, они тебя развели, — отмахнулся хиппи. — На нашем жаргоне это называется «давить овцу». Ты не всегда успешно ориентируешься даже в осознанном сновидении и многое принимаешь за чистую монету. Когда ты спишь, разум порождает иллюзию вместе с законами, в которые верит сновидец. Если же ты попадаешь в собранный конструкт-ловушку, то начинаешь верить в навязанные законы.
— Меня легко обмануть?
— Очень. Подсознание думает, что любое враньё — часть сюжета. Тебе скармливают обрывки информации, выдают всё это за постоянную и эффективную слежку. Подменяют факты догадками, угрожают и давят. В этом весь фокус.
— А почему овца?
— Ну, ты же слышал про выражение «овец считать»? Типа чтобы заснуть быстрее. Овца — это архетип, чувак! Тупой сновидец, которого обрабатывают.
Давненько я не получал таких комплиментов.
— И что нам делать?
— Я перезагрузил конструкт. Сейчас этот мир запустится по новой, инквизиторы оживут. Бродяга не в игре, у него какие-то аппаратные поломки. Так он выразился.
— А ты?
— У меня почти не осталось ки. Без обид, мужик, но эти придурки меня здорово потрепали. Надо восстановиться, иначе я умру. Завершить битву придётся тебе.
— Но я не умею драться во сне.
— Да что тут уметь? Конструктом теперь управляешь ты. Они не успеют перехватить контроль и что-то переписать. Просто убей придурков.
— Вот так просто?
— Хм, — морфист задумался. — Ну, они будут сопротивляться. Ты уж постарайся. Запомни: если они умрут здесь, то и в реальности сдохнут.
— И к нам пришлют новых инквизиторов?
— Почём мне знать. Вычислить смерть во сне невозможно. Типа у них там сердечко разорвётся или тромб в мозг. Начнут вскрывать, ничего не докажут. Ядов в крови нет, физических контактов не было. Провидцы не помогут. Да ты не очкуй, я сто раз так делал!
— Сто?
— Ну, поменьше. Четырнадцать. Тоже не хрен собачий, если что. Бывай.
Ярик бесследно исчез.
— Эй! — обратился я к пустому месту. — Куда⁈
Но ответом меня не удостоили.
А вот застывшие силуэты инквизиторов начали медленно оживать. Выглядело всё так, словно неизвестный киномеханик начал в ускоренном режиме прокручивать плёнку в проекторе.
  
Думать было некогда.
Я представил, как разрубаю мечом одного из морфистов, и сон услужливо подстроился под эту фантазию. Взмах, брызги крови, укатившаяся в траву голова…
Дожидаться, пока тело рухнет на землю, я не стал.
Шагнув ко второму инквизитору, вогнал клинок под капюшон, прямо в сгусток тьмы. Вопль прокатился под звёздами, и у меня возникло неприятное чувство. Словно умирал не человек, а константа. Одна из основ мира, который меня окружал.
Выдернув меч, я увидел чёрный фонтан, бьющий из затылка врага.
Как по мне — явный перебор.
Выставив перед собой меч, иду к последнему участнику представления — отцу Симеону. Реальность снова жила по своим законам, а мой противник перестал быть замедленной куклой. Наверное, было логично завалить его первым, но я понимал, что этого недостаточно. Теперь, когда я знаю, что у инквизиторов есть артефакт, способный выводить из строя Бродягу, я не буду спать спокойно. Мне нужно забрать эту штуковину. И я ничуть не сомневался, что артефакт редкий, он может не иметь аналогов.
Фонарь переместился ко мне за спину, изогнулся и ударил пучком света в лицо противнику.
Симеон, ухмыльнувшись, выхватил из пустоты внушительных размеров ствол и начал стрелять без предупреждения. Пули замедлялись и огибали меня по широкой дуге. Я слышал, как маленькие убийцы осыпаются в траву.
Отбросив бесполезное оружие, Симеон вырастил прямо в ладони сакс.
— Не поможет, — качаю головой. — Теперь мы играем по новым правилам.
Сакс превратился в бутылку лимонада.
Я неспешно шёл к своему врагу.
— Артефакт, которым вы ударили по Бродяге, — тихо произнёс я. — Кто его активировал?
Конструкт чутко улавливал вибрации подсознания инквизитора.
— Ты ничего не узнаешь, — Симеон стал очень серьёзным. — Даже не думай.
— Один из них, — предположил я. — Тот, что без головы?
Степь на горизонте исказилась. Я увидел кусок города, напоминающего… Нет, не Москву. Что-то, стоящее на большой реке. Широкой и спокойной реке. Волга?
— Да, это он, — я продолжил давление. — Что за город? Казань?
Город застыл, теряя детализацию.
Словно мираж или плохая голограмма.
— Нет, — качаю головой. — Астрахань?
Симеон резко выбросил руку, метнув в меня нож. Прямо в полёте клинок рассыпался в труху. Инквизитор тут же попытался создать механикуса и скрылся в кабине, оснастив руки дисковыми пилами. Через секунду мех обернулся картонными коробками, а пилы исчезли.
— Это не Астрахань, — я бросил взгляд на исчезающие улицы и проспекты. — Саратов?
В этом мире угадывать было трудно. Города веками развивались по альтернативным сценариям, многих улиц, домов и узнаваемых объектов в природе не существовало.
Здания стали полупрозрачными, почти растворились в звёздном небе.
Инквизитор понял, что драться бесполезно.
Вырастив крылья, взмыл в небеса, перестраиваясь в большого чёрного ворона. Я тут же последовал за ним, одновременно превращая степь в лабиринт.
— Сбежать решил, — пророкотал я сверху, прижимая врага к земле. — Не выйдет. Это единственный в своём роде артефакт? Уникальный?
Меня накрыло волной страха.
Угадал!
Бригада морфистов применила устройство, которое нашли в одной из подводных колоний! Образ всплыл на несколько секунд, но я зафиксировал его в памяти.
Пикирую на ворона, бью его когтистой лапой, а потом перекраиваю окружающий мир. Лабиринт исчезает, вместо него появляется высокий холм. Инквизитор привязан к столбу, под ногами разгорается пламя.
— Очумел?
Впервые за долгое время Симеон утратил контроль над собой. Ему было больно, ведь конструкт обладает высокой степенью реалистичности.
— Давно хотел пошалить, — на моих губах возникла кровожадная усмешка. — Ты вряд ли понимаешь аллегорию, но мне нравится.