Запах Вереска (СИ)

Алана чуть удар не хватает, когда он видит перебитые стекла в окнах и хаос, который слуги активно убирают, стараясь лишний раз не смотреть ему в глаза. Стоит только какой-нибудь горничной встретиться с ним взглядом, как та краснеет и начинает заикаться. Он не понимает, что происходит до тех пор, пока Диана, то и дело, давясь от смеха, не рассказывает ему о том, что их секс-марафон вчера стал достоянием нации. После этого краснеет и хочет убиться об ближайшую стенку уже Алан. Кайрена же Маркус затаскивает в кабинет и начинает благим матом орать на братца и ставит перед фактом, что в следующий раз либо он учится контролировать себя, либо пусть валят в сарай. А у него сердце и нервы! На удивление, Кайрен только бурчит что-то об обнаглевших младших братьях и закатывает глаза.
Они по-прежнему не могут поверить в то, что эти двое вместе. Может, потому что характеры у обоих настолько паршивые, что трудно представить, что у обоих может быть вообще что-то общее. Или потому что они никогда не держатся за руки. Не носятся друг с другом, словно с писаной торбой. Возможно из-за того, что все знают, что Кайрен больше не может любить. А может потому, что Алан – человек, и, как ни крути, он не из их мира. Рано или поздно экзотика наскучит, и что тогда? Эдвард не знает и откровенно не хочет думать об этом. Все было бы по-другому, если бы только их дядя много лет назад встретил именно Алана. Только это был совершенно другой мужчина, и теперь все слишком сложно. А в чудеса он давно перестал верить.
Из небольшой гостиной в конце коридора слышаться звуки виолончели и бандонеона*. Музыка льется своими аккордами и ласкает слух. Рваными переходами и хорошо узнаваемым ритмом. Это старая запись, и ей уж полвека. Но старая пластинка до сих пор звучит так прекрасно, что чарует слух. Только для кого она?
Эдвард удивленно закрывает папку с бумагами и мягкими неслышными шагами идет на мелодию. Маскируя свой запах, все больше удивляясь, потому что там впереди Алан и Кайрен. Здравый смысл убеждает повернуть назад, ибо он еще не готов увидеть своего дядю, пристающего к Алану. Только любопытство унять невозможно, потому что уж очень давно он не слышал эту мелодию. Дверь неплотно прикрыта, и этого хватает, чтобы изумленно замереть, видя то, что происходит внутри.
В комнате приглушенный свет. Он льется с висящих на стенах светильников и неясными тенями дрожит в воздухе. Старый патефон с виниловыми пластинками играет на полу у догорающего камина, и огонь сотнями бликов сверкает в позабытых винных бокалах. А посередине комнаты босиком и полураздетые танцуют Алан и Кай. Не сводя глаз друг с друга. Двигаясь то резко, то плавно. Улыбаясь и прижимаясь лбами. И это настолько красиво, что Эдвард стоит, боясь даже пошевелиться.
Потому что Кайрен мажет губами по шее откинувшего голову на его плечо Алана. Он прижимает его спиной к груди и ведет ладонями по обнаженному животу, разведя полы расстегнутой белой рубашки и легонько царапая кожу. И Алан улыбается. Они кружат по всей комнате, отчаянно цепляясь друг за друга и чуть не сшибая по дороге мебель. Только вместо того, чтобы запнуться о кресло и столик, Алан ловко пробегает по ним и снова оказывается в крепких объятиях. Они кружатся, не отрываясь друг от друга, и начинают смеяться. Громко, открыто, и глаза блестят. Падают на диван, не размыкая рук и загнанно дыша. Трутся носами и щеками, словно два зверя ластятся.
Они не держатся за руки, у них паршивый характер и порой это приводит к Армагеддону, после которого надо ремонтировать часть Блодхарта. Но у Кайрена совершенно шалеет взгляд, когда он только смотрит на Алана. Он зарывается лицом в его волосы и, замерев, вдыхает жадно, словно дышит им. Ловит губами теплые пальцы, ласково очерчивающие его шрамы. Чувствует всем своим зверем и находит покой, только когда рядом именно этот человек.
Он не из этого мира, не рожден для их войн и интриг, но уже неотъемлемая часть. Без которой черный волк теряет себя. И это по-настоящему страшно, потому что Алан сам не может больше без него. Без крепких рук, сжимающих так крепко, и хриплого шепота, от которых дрожит тело. Он не может без обжигающих взглядов, без насмешливых слов. Без улыбок, которые хочется чувствовать губами. Он смотрит на линию шрамов и ловит себя на мысли, что этот мужчина все равно прекрасен. С бешеным нравом и ошибками. Всей кровью на руках и болью в своих невероятных глазах, которая по капле уходит из них.
 
Ладони с силой проходят по обнаженной спине и зарываются в растрепанные волосы. Притягивая ближе и прижимаясь к твердым губам. Прогибаясь под жаркими прикосновениями и широко разведя колени, позволяя мужчине устроиться между ними. Целуя жарко и страстно, лаская языком и абсолютно забывая о старом патефоне, продолжающем играть танго.
Дверь закрывается совсем неслышно, скрывая собой полное смятения лицо Эдварда и надежду, что дядя встретил Алана в правильное время...
 Комментарий к Это все серьезно (Часть 1) бандонеон* – это разновидность гармоники. Бандонеон получил название от своего изобретателя – Генриха Банда. Родина бандонеона – Германия. Именно там жил Генрих Банд и там он изобрел свой инструмент. Дата появления бандонеона – конец 18 века.
Кай и Алан танцевали под это – Yo-Yo Ma – Piazzola: Libertango
====== Это все серьезно (Часть 2) ======
Ночь давит на меня
Я чувствую, как колотится мое сердце,
Словно я бегу за светом,
Который очень далеко от меня,
В темноте теней, все время спрашивая себя,
Увижу ли я тебя когда-нибудь снова.
Увижу ли я тебя когда-нибудь снова
Я приму твою любовь
Я приму твою любовь,
Я приму твою ненависть
Приму твою ненависть,
Я приму твою страсть.
Я огражу тебя от мира,
Когда он завладеет тобой
Когда он завладеет тобой,
Я его сожгу.
Chester Bennington – “Walking Dead”
Алан знал, что их роман примут не все. Он знал, что рано или поздно по его душу придут. Только он и подумать не мог, что это будет Джулиан. Друг не принял с самого начала. Встретив новость мрачно, а потом и вовсе разозлившись. Сперва тонко намекая, а потом перейдя к глухому раздражению. Алан все время отмахивался от его слов. Однако, в последний раз этого не получилось сделать.
Салливан как раз с головой закопался в каталоги для оформления гостиной второго гостевого коттеджа, когда дверь его кабинета сперва распахнулась, словно от урагана, а потом захлопнулась, отрезав путь к отступлению не только своей деревянной поверхностью, но и тушкой Джи-Джи. Смотря на скорость всех тех эмоций, которые пронеслись на лице последнего, Алан всерьез испугался, что у помощника скоро удар будет.
- Что такое? – удивленно и встревожено спросил блондин, отложив в сторону каталоги, – потоп, пожар, землетрясение? Или на нас опять напали?
- Не паясничай, – прохрипел умирающий и, рухнув в кресло, мрачно прошептал, – как ты мог?
- Ты о чем? – напряжено спросил Алан, уже, впрочем, зная ответ.
- Алан, прекрати! – раздраженно прошипел Джи-Джи, – какого черта ты завел интрижку со старшим Валгири?! Я спрашиваю, какого хрена?! На эксперименты потянуло? Ты хоть понимаешь, с кем связался?!
После этих слов, лицо Алана стало каменным. Он расслабленно откинулся в кресле. Устало потер переносицу и слишком спокойно спросил:
- Если ты намекаешь на то, что мы не подходим по статусу, то в этом ты ошибся. Моя семья настолько же богата и известна, как и его. И потом, он скоро перестанет быть нашим клиентом, да и наши рабочие отношения совершенно не мешают ни ему, ни мне. Это все?
- Ал, он мужчина! – возмущено произнес русоволосый, – ты же не гей даже! У тебя вообще столько баб было, что у меня на голове волос не хватит, чтобы сосчитать!
- Эк ты загнул, – пробормотал Салливан, – а я и не говорю, что гей. Меня, знаешь ли, телеса чужих мужиков не прельщают.
- Какого хуя ты тогда полез к Валгири?! – еще больше вскипел Джулиан.
- Потому что я так хотел, – упрямо глядя в глаза друга, отрезал Алан, – я хочу его, Джулзи. Ни девок, ни смазливых мальчиков из того чертового бара на Окли-Роуд. Я хочу ЕГО.