Плач

— Это звучит действительно странно, — согласился я. — Надо будет обсудить это с лордом Парром. — Я встал и поклонился. — Благодарю вас за потраченное время.
Миссис Оделл встала.
— Меня просили провести вас в личную молельню королевы. Там вы встретитесь с королевой. Насколько я понимаю, вы должны поговорить с дурочкой Джейн.
— Это так.
Снова след лукавой улыбки, как у королевы Екатерины.
— Желаю вам в этом удачи, сэр.
Дама открыла дверь, и я пошел вслед за ней.
* * *
Мы направились по коридору. В воздухе благоухало розами и лавандой — аромат исходил от лепестков, разложенных на стенных панелях. Через открытую дверь в конце коридора я заметил бесконечно длинную, ярко раскрашенную галерею с высокими стенами и птиц в клетках, издававших приятный щебет. Галерея королевы, предположил я.
Мэри Оделл постучала в боковую дверь и, не дожидаясь ответа, предложила мне войти. Я оказался в личной комнате для молитв. Обстановка здесь была безупречно ортодоксальной — на стенах богатая роспись, как повсюду во дворце, алтарь покрыт вышитым холстом, а в нишах горят свечи. Королева позаботилась, чтобы в ее личной молельне не было никаких видимых признаков реформизма, которые враги могли бы использовать против нее.
Мэри обернулась в дверях:
— Королева и Джейн скоро будут.
— Спасибо, миссис Оделл.
Неожиданно горничная наградила меня обаятельной улыбкой.
— Я знаю, что вы сделаете все, чтобы помочь королеве. Да поможет вам Бог в ваших усилиях, сержант Шардлейк!
— Вы очень добры.
Дама удалилась, шурша шелковыми юбками, и я остался один. Вдали еле слышались голоса — обычный дворцовый гул. Я подумал, что наконец нащупал какую-то почву под ногами. Человек с половиной уха, участвовавший в первом покушении на Грининга, был связан с кем-то наверху, странный эпизод с Мэри Оделл и стражником также нужно расследовать… Даже этот странный запашок нужно обдумать. А теперь мне снова предстояла встреча с королевой. Я посмотрел на одну красную свечу в нише и на мгновение ощутил странное чувство удовлетворения.
Циновка была такой толстой, что я не услышал приближающихся шагов и вздрогнул, когда дверь отворилась. Вошли четыре женщины, но королевы Екатерины среди них не было. Две дамы были молоды, в роскошных платьях с длинными рукавами, а две другие, вдруг понял я, были знакомы мне по огромному портрету короля и его семьи. Одна из них была маленькой круглолицей женщиной, стоявшей позади леди Мэри в дверном проеме, а другая — самой леди Мэри. Маленькая женщина — я догадался, что это, должно быть, и есть дурочка Джейн — принесла с собой жирную белую утку, которая теперь шлепала рядом с нею на кожаном поводке.
Джейн стояла отдельно от других и отличалась сравнительно простым платьем, хотя ее серая накидка с высоким воротником и белый чепец были из самой лучшей материи. Ее голубые глаза обежали молельню и бессмысленно и испуганно уставились на меня. Рядом с нею, такая же невысокая, но в роскошных одеждах, стояла и с царственной властностью рассматривала меня леди Мэри. Я поклонился чуть ли не до самого пола, и мое сердце бешено заколотилось.
— Выпрямитесь, мастер законник. — Голос дочери Генриха VIII оказался звучным и на удивление низким.
Я взглянул на старшую из детей короля. Мне было известно, что дочь Екатерины Арагонской была намного старше леди Елизаветы и принца Эдуарда; ей перевалило далеко за двадцать, а со своими тонкими, узкими чертами лица она казалась еще старше. Ее темно-рыжие волосы покрывало усыпанное бриллиантами круглое арселе, а зеленая мантия была расшита гранатами — распространенный узор, но также и эмблема ее давно умершей отвергнутой матери. Маленькие красивые кисти ее рук играли золотым ароматическим шариком на поясе.
— Простите, миледи, — сказал я, — я не знал…
Принцесса кивнула и улыбнулась — милой улыбкой, хотя ее темные глаза смотрели холодно и настороженно. Несмотря на свои спокойные манеры, она показалась мне человеком, который всю жизнь был настороже. Леди Мэри взмахнула рукой.
 
— Я знаю, вы ожидали королеву. Но мой отец позвал ее посидеть с ним немного. Когда пришла Мэри Оделл, чтобы забрать Джейн, та была со мной, и я сказала, что сопровожу ее вместо королевы. — Она насмешливо посмотрела на меня. — Полагаю, вас попросили расследовать случай с украденным перстнем королевы.
— Совершенно верно, миледи. Меня попросил лорд Парр.
Мэри сделала движение своими худенькими плечами — как будто пожала ими.
— Я что-то смутно слышала об этом. Но в последние дни я была занята надзором за строительством моих новых апартаментов. — В ее голосе проскользнула нотка гордости. — Как видите, я привела с собой двух моих фрейлин, для приличия. — Она не представила их, но продолжала обращаться ко мне. — Я удивлена, что бедняжку Джейн будут допрашивать. — Мэри с нежностью посмотрела на маленькую женщину, которая с умоляющим видом посмотрела на нее и проговорила тонким голоском:
— Я не сделала ничего дурного, миледи.
Я задумался, в самом ли деле Джейн такая тупая и пугливая или притворяется, и не смог ответить на этот вопрос. В ее круглом, как луна, лице было нечто необъяснимо странное — то ли потому, что ее ум работал не так, как следует, то ли потому, что она была искусной актрисой. А может быть, имело место и то и другое.
— Так пожелала королева, — сказал я, — потому что Джейн — мне казалось, что здесь было принято называть шутиху христианским именем — была одной из тех четырех человек, кто входил в спальню Ее Величества в тот вечер, когда пропал перстень. — Вас ни в чем не подозревают, — успокоил я дурочку. — Просто мне нужно знать, не заметили ли вы чего-нибудь необычного…
Меня прервал неожиданно резкий голос леди Мэри:
— Я требую, чтобы вы задавали все вопросы Джейн через меня, сэр, как, я уверена, потребовала бы и королева. Я не дам ее запугивать. — Она слегка сдвинула брови, что две ее фрейлины тут же скопировали. Утка натянула поводок, желая обследовать травы в углу.
— Тогда я прошу вас, миледи, спросить Джейн, куда она ходила и что, может быть, видела, когда вошла в личные апартаменты королевы шестого июля.
— Ну, Джейн, — ободряющим тоном спросила леди Мэри, — ты помнишь что-нибудь?
Прежде чем ответить госпоже, дурочка бросила быстрый взгляд на меня.
— Я хотела показать королеве новый трюк, которому научила Утю — искать травку, которую я спрятала. Но фрейлины не пустили меня в покои, сказали, что ее там нет. — К моему удивлению, тут Джейн по-детски топнула ногой и закричала: — Они часто не пускают меня к королеве, хотя только я могу отвлечь ее, когда она грустит! Она часто грустит в последнее…
Мэри подняла руку, и шутиха тут же замолкла.
— Да, — сухо сказала Мэри. — Часто. А теперь такой шум вокруг пропажи перстня. — Мне подумалось, что как королева ни старалась подружиться с детьми короля и подружить их друг с другом, по крайней мере, в отношении старшей принцессы ее успех оказался весьма ограниченным.
— Он имел огромную ценность лично для нее, — пробормотал я. — Миледи, если Джейн могла бы сказать, куда она заходила…
Мэри повернулась к Джейн и терпеливо проговорила:
— Когда ты прошла мимо фрейлин в личные покои, куда ты там заходила? Видела что-нибудь странное?
— Я во всех комнатах искала королеву, — ответила Джейн. — А когда увидела, что ее и вправду нету, снова вышла. В ее покоях никого не было, пажи уже ушли, а Мэри Оделл еще не пришла.
— Значит, все хорошо, — сказала леди Мэри тоном, говорившим, что разговор закончен, и дурочка бросила на меня быстрый торжествующий взгляд.
Но я не сдался.
— Не заметила ли она чего-нибудь необычного в спальне? Может быть, чего-нибудь, касающегося личного сундука королевы, где она держала перстень и другие драгоценности?
— Нет. Ничего, — ответила Джейн — мне показалось, слишком быстро. — Королева никогда меня к нему не подпускает. Миледи, этот горбун пугает меня! — Мне показалось, что она лжет, и по перемене в лице леди Мэри я понял, что та тоже это увидела.